Валентина Петровна стояла на пороге нашей квартиры с видом завоевательницы, которая пришла устанавливать новые порядки. В руках у неё был огромный букет гладиолусов и коробка конфет — подарки, за которые я должна была чувствовать себя обязанной.
— Наташенька, дорогая, — проворковала она, целуя меня в щёку, — я решила навестить молодую семью. Посмотреть, как вы тут устроились.
Сергей выглянул из кухни, на лице его мелькнула тень раздражения. За два года брака он привык к тому, что мама появляется без предупреждения и считает нашу квартиру продолжением своего дома.
— Мам, мы не ждали тебя, — сказал он осторожно.
— А разве я должна предупреждать, когда хочу увидеть сына?
Я поставила цветы в вазу, заварила чай. Валентина Петровна обходила квартиру, как генерал, инспектирующий войска. Передвигала вазочки, поправляла шторы, вытирала пыль с мебели.
— Натуся, а что это у вас тут пыль на комоде? — спросила она с притворной заботой. — Неужели некогда убираться?
— Я работаю, Валентина Петровна. Не всегда успеваю.
— Работа работой, а дом — это святое. Мужчина должен приходить в чистоту и уют.
В её голосе звучала знакомая нотка превосходства. Женщина, которая всю жизнь посвятила семье и дому, свысока смотрела на работающих невесток.
Мы сели за стол пить чай. Валентина Петровна рассказывала о соседях, о том, как правильно готовить борщ, о том, что Сергею нужно есть больше мяса. Я кивала, улыбалась, играла роль внимательной невестки.
— А знаешь, Наташа, — сказала она вдруг, — соседка рассказывала, что видела тебя вчера в кафе с каким-то мужчиной.
Сергей поднял глаза от чашки. В воздухе повисло напряжение, как перед грозой.
— Это был мой коллега, — ответила я спокойно. — Мы обсуждали рабочие вопросы.
— Конечно, конечно, — кивнула свекровь, но в её тоне слышались сомнения. — Просто замужней женщине стоит быть осторожнее. Люди ведь говорят.
— Что говорят?
— Разное. Что молодые жёны часто увлекаются, забывают о семейных обязанностях.
Сергей молчал, разглядывал дно чашки. Он не хотел ссориться с матерью, но и защищать жену не собирался. Удобная позиция над схваткой.
— Валентина Петровна, а какие у меня семейные обязанности? — спросила я.
— Как какие? Дом вести, мужа беречь, детей рожать. Женское предназначение.
— А работать?
— Работа — это для мужчин. Женщина должна создавать домашний очаг.
В квартире пахло её тяжёлыми духами и чем-то кислым — может быть, недовольством жизнью. За окном шумел дождь, стучал по подоконнику монотонно и тоскливо.
— Наташенька, — продолжала свекровь, — я вижу, что у вас в семье не всё гладко. Сергей бледный какой-то, усталый. Это потому, что дома нет порядка.
— Какого порядка нет?
— Женского порядка. Ты всё время на работе, дом запущен, муж предоставлен сам себе. Так семьи разрушаются.
Она говорила это с такой уверенностью, словно читала лекцию по семейной психологии. Сорок лет брака дали ей право учить молодых.
— А что вы предлагаете?
— Брось эту работу. Займись домом, мужем. Родите наконец ребёнка — Серёже уже тридцать, пора.
— А на что мы будем жить?
— На Серёжину зарплату. Как все нормальные семьи.
— Его зарплаты не хватит на съёмную квартиру и все расходы.
— Тогда переезжайте ко мне. У меня трёхкомнатная, места всем хватит.
Я посмотрела на Сергея. Он сидел с каменным лицом, не участвуя в разговоре. Наверное, втайне соглашался с мамой — так проще, жена дома, дети, всё как у людей.
— Валентина Петровна, а что, если я не хочу бросать работу?
— Не хочешь? — она удивилась, словно услышала что-то невероятное. — А мужа жалко? Он работает как вол, а дома даже горячего ужина не дождётся.
— Я готовлю ужин.
— После работы, усталая, кое-как. Это не то. Женщина должна весь день думать о муже, о доме.
— А о себе думать не должна?
— О себе? — она рассмеялась. — Наташа, ты же не девочка. Замужняя женщина живёт для семьи.
В её словах звучала такая категоричность, что спорить казалось бессмысленно. Она искренне верила в то, что говорила. Поколение женщин, которые видели счастье только в самопожертвовании.
— Подумай над моими словами, — сказала она, поднимаясь. — Пока не поздно. Пока Серёжа не устал терпеть.
— Что это значит?
— А то и значит. Мужчины ведь разные бывают. Если дома не находят того, что нужно, ищут на стороне.
Она одевалась в прихожей, напевая что-то под нос. Довольная собой, уверенная, что посеяла нужные семена сомнений.
— Серёжа, провожай маму, — сказал я мужу.
Когда они ушли, я села на диван и попыталась разобраться в своих чувствах. Злость, обида, усталость — всё смешалось в один тяжёлый ком. Два года этой скрытой войны, два года намёков и упрёков.
Сергей вернулся через полчаса. Сел напротив, долго молчал.
— Наташ, может, мама в чём-то права? — сказал он наконец.
— В чём именно?
— Ну... мы действительно редко видимся. Ты приходишь поздно, я тоже. По выходным мы спим или сидим по углам с телефонами.
Я смотрела на мужа и понимала, что он тоже устал. Не от работы, а от необходимости постоянно выбирать между женой и матерью. Валентина Петровна умело играла на его чувстве вины.
Следующие дни прошли в тягостной атмосфере недосказанности. Сергей стал приходить домой ещё позже, ссылаясь на срочные проекты. По вечерам мы ужинали молча, каждый думал о своём. Я чувствовала, как между нами растёт стена непонимания.
Валентина Петровна звонила каждый день. Интересовалась нашими делами, давала советы по ведению хозяйства, между делом спрашивала, не передумала ли я насчёт работы. В её голосе слышалась уверенность человека, который знает, что время работает на него.
Через неделю она снова появилась на пороге. На этот раз с целым арсеналом домашних заготовок — банки с огурцами, баночки варенья, замороженные котлеты.
— Принесла кое-что из погреба, — объявила она, расставляя припасы на кухонном столе. — А то вижу, холодильник у вас пустой.
Она не врала. После работы у меня действительно не всегда хватало сил на большие закупки продуктов. Мы питались полуфабрикатами, заказывали еду на дом, перекусывали на ходу.
Свекровь обходила квартиру с видом инспектора, отмечая каждую пылинку, каждую неубранную вещь. Лицо её выражало смесь торжества и сочувствия — она была права насчёт беспорядка в доме.
— Наташенька, я вчера встретила Людочку, помнишь, Серёжину одноклассницу? — начала она издалека. — Замужем уже пять лет, двое детей. Такая счастливая, ухоженная. Муж её боготворит.
Я понимала, к чему ведёт разговор. Людочка — образцовая домохозяйка, которую ставили в пример всем работающим женщинам.
— Она рассказывала, какая у них идиллия дома. Сама печёт хлеб, варенье варит, дети воспитанные. Муж на работе всем коллегам рассказывает, какая у него жена-рукодельница.
Валентина Петровна говорила это с таким воодушевлением, словно описывала счастливое будущее, которое ждёт меня, стоит только сделать правильный выбор.
— А знаешь, что она мне сказала? — продолжала свекровь. — Что счастье женщины — в семье. Что карьера — это пустое, а вот дети, внуки — это настоящее богатство.
Она достала из сумочки фотографию — Людочка с мужем и детьми на даче. Действительно выглядела счастливой. Или просто умела хорошо позировать.
В этот момент в квартиру вошёл Сергей. Увидел мать, вздохнул почти незаметно. За эти дни он тоже устал от постоянного давления.
— Мам, мы не договаривались о встрече, — сказал он устало.
— Серёжа, я же волнуюсь за вас. Вижу, что в семье проблемы.
— Какие проблемы?
— Да ты посмотри вокруг! Дом запущен, жена всё время на работе, детей нет. В твоём возрасте я уже тебя растила.
Сергей сел за стол, начал перебирать банки с заготовками. В его движениях читалась растерянность человека, который не знает, как разрешить ситуацию.
— Серёжа, а ты подумал о моём предложении? — спросила мать. — О переезде ко мне?
— Мам, мы взрослые люди. Сами разберёмся.
— Разберётесь? За два года так и не разобрались. Живёте как соседи по коммуналке.
Я слушала этот разговор и чувствовала, как внутри растёт решимость. Валентина Петровна действительно считала, что сможет сломить мою волю постоянным давлением. Что я устану от упрёков и сдамся, приму её условия игры.
— Валентина Петровна, — сказала я спокойно, — а что, если у меня есть другое предложение?
Она повернулась ко мне с удивлением. Наверное, не ожидала, что я осмелюсь перехватить инициативу в разговоре.
— Какое предложение?
— Завтра утром я увольняюсь с работы. Но не для того, чтобы стать домохозяйкой.
В кухне повисла тишина. Сергей поднял голову, свекровь нахмурилась.
— А для чего тогда?
Я улыбнулась, глядя на их недоумевающие лица. Моё решение созревало всю неделю, и теперь настал момент его озвучить.