Антонина шла домой на обед, устало волоча ноги по пыльной деревенской дороге. Солнце припекало, и голова раскалывалась от бесконечных бумаг в администрации. Впереди маячил собственный дом, такой желанный, обещающий хоть короткий отдых.
— Привет, Антонина! — услышала Тоня знакомый голос у себя за спиной. Она машинально обернулась, и сердце ёкнуло. Перед ней стояла тётя Шура, родная тётка Сергея со стороны матери. Крепкая, румяная женщина с проницательными глазами, которая всегда была в курсе всех новостей в округе.
— Здравствуйте! Ой, тёть Шур, не признала, богатой будете! — Тоня постаралась выдавить из себя улыбку.
начало истории 👇
продолжение:
— Да где уж тут богатеть под старость лет, — хмыкнула тетя Шура, вытирая лоб платком. — Внуки только и требуют, одни расходы.
— А вы чего у нас в селе? По делу, или так, в гости?
— По делу, Тонечка, по делу. В магазин хозяйственный приехала, у нас в деревне-то своего и нет. Но, если в гости позовешь, не откажу! — Шура подмигнула и засмеялась.
— Отчего же не пригласить? Идёмте. Я как раз домой обедать иду. Вот и составите мне компанию.
— А Серёжка где? Дома?
— На охоту Серёжка мой уехал.
— Надо же! Добытчик!
— Ага. Ещё какой, — Антонина грустно улыбнулась. Ни разу ещё она этой самой «добычи» не видела.
Антонина привела тётку к себе домой. Усадила на кухне, налила борща, достала свежий хлеб и сало. За обедом женщины разговорились. Тётя Шура, как всегда, сыпала новостями соседнего селения.
— Ох, Тонечка, и что у нас там творится! — она смачно откусила кусок хлеба с салом. — Вот на прошлой неделе Васька-тракторист, что с Пронькой живет, напился до чёртиков, да прямо на своём тракторе в речку съехал! Еле вытащили, и его, и трактор. Чуть не утоп, дурень! А уж про Петьку, который свой самогонный аппарат на продажу выставил, а на него полиция налетела, так это вообще история! Вот так и живём, не соскучишься!
Антонина слушала, кивала, даже где-то улыбалась. Новости тёти Шуры были хоть каким-то отвлечением от её собственных невеселых мыслей.
— А вы чего в субботу ко мне не зашли? — вдруг заявила Шура. — Были же в нашем селе? Я бы вас чаем напоила, чем-нибудь угостила.
Антонина удивленно подняла брови.
— Тёть Шур, вы что-то путаете. Не было нас в вашем селе в субботу.
На лице тёти Шуры мелькнуло что-то странное — то ли недоверие, то ли легкое замешательство.
— Да ладно тебе, не выдумывай! — она отмахнулась, словно Тоня отшучивалась. — Я не обижаюсь. Ну, пригласила вас Фролиха в гости. Тоже надо. А ты, кстати, давно с её дочкой Ксюхой общаешься?
— Тёть Шур, — проговорила Тоня, её голос стал холодным. — Я не знаю этих людей. Вы вообще о чём? Что это за Фролиха и Ксюха?
Шура широко распахнула глаза, в них читалось удивление и замешательство. Она, кажется, поняла, что проболталась о чём-то, чего не должна была говорить.
— Как не знаешь? — сдвинула она брови. — Серёгина машина у них во дворе стояла. И вас я там видела. Ну, не то чтобы вас… Серёгу я там точно видела.
Антонина почувствовала, как у неё перехватило дыхание. Её лицо побледнело. Голова закружилась. Серёгина машина? У какой-то Фролихи?
— Тёть Шур, — выдавила из себя Тоня дрожащим голосом. — Я в вашем селе лет пять не была. А Сергей уже четыре дня, как на охоте.
Тишина повисла в кухне, такая тяжёлая, что, казалось, её можно было потрогать. Тётя Шура поняла, что сболтнула лишнего. Её глаза забегали. Она поспешила перевести тему разговора, защебетала о погоде, о новом урожае картошки, но Антонина остановила её.
— Погодите, тёть Шур, — сказала Тоня, её глаза стали чуть влажными от накопившихся в них слёз. На тонких ресницах заблестели крошечные капельки. — А вы точно Сергея там видели?
Антонина ждала ответа, а в голове её пронеслось: «Так вот что у тебя за охота! Вот куда ты уезжаешь с таким удовольствием! Вот почему ты так стремишься из дома!». Боль пронзила её сердце острым ножом, оставляя за собой ледяной след. Предательство, такое обыденное, такое деревенское, теперь становилось её личной реальностью.
Тётя Шура совсем сникла. Она поспешно отвела взгляд, теребя край платка.
— Да мне, наверное, показалось, — попыталась она выкрутиться. — Мало ли что я, бабка старая, увидела. Старость не радость, глаза подводят, вот и пригрезилось что-то.
Антонина не стала больше пытать женщину. Она видела, что тетя Шура искренне раскаивается в своей болтливости, и не хотела её мучить. В конце концов, она уже услышала достаточно. Налила ей чаю, предложила ещё пирожков, угостила сушками…
Проводила до калитки, напутствовала в дорогу, пожелав доброго пути. Тётя Шура ушла, не проронив больше ни слова.
Антонина закрыла за ней калитку и осталась стоять посреди двора, как вкопанная.