Рубиновый венец 163 Начало
Вольдемар Львович сделал паузу и добавил уже тише:
— Ваша жена, Алексей Александрович, из старинного дворянского рода. Очень уважаемого. Пусть знает, что ей есть, чем гордиться.
Алексей кивнул, всё ещё растерянный.
— Я непременно передам.
Когда дверь за ним закрылась, Вольдемар остался один. Он прошёлся по кабинету, потом подошёл к окну. Снаружи уже начинал сыпать мелкий снег.
Ему казалось, что вместе с этой коробкой он отдал часть своей жизни. Но вместе с тем, на сердце стало чуть легче.
Впервые за многие годы он ощутил, что поступил правильно.
Алексей вошёл домой тихо, в руках у него была аккуратная коробка, перевязанная синей лентой.
— Дарья, это тебе, — сказал он. — От Вольдемара Львовича. Просил передать лично. Он протянул жене коробку, когда та, по обыкновению, вышла его встречать.
Дарья подняла глаза.
— От Вольдемара Львовича?
Она взяла коробку, поставила на стол и долго не прикасалась. Бумага была плотной, с туго затянутой ленточкой — как будто внутри пряталось что-то особенное. Алексей стоял рядом, глядя, как жена осторожно разворачивает свёрток.
Крышка приоткрылась — Дарья тихо ахнула.
— Господи…
На бархате лежали венец и одна серьга.
— Откуда это у него? — прошептала она.
Алексей наклонился, не веря своим глазам.
— Ты их узнаёшь?
Дарья молчала. Осторожно взяла венец, провела пальцами по металлу. Он был холодный. Потом подняла серьгу, долго всматривалась в камень, будто пыталась вытащить из памяти что-то забытое.
— Подожди…
Она быстро встала, вышла из комнаты и вскоре вернулась, держа в ладони другую, точно такую же серьгу.
Алексей даже отступил на шаг.
— Дарья… где ты её взяла?
— Она всегда была у меня, — ответила она. — Матушка отдала мне её перед своим отъездом. Сказала, что это всё, что осталось из наших вещей ценного.
Некоторое время они стояли молча. Дарья положила обе серьги рядом — как будто соединила две половины одной жизни. Камни вспыхнули под светом лампы, словно ожили.
— Это… это невозможно, — тихо сказал Алексей. — Как они оказались у Вольдемара Львовича?
Дарья покачала головой:
— Не знаю. Но кто-то ведь должен знать.
Она долго не могла отвести взгляда от венца. Что-то в этих камнях, в их блеске тревожило душу, будто тянуло к себе из далёкого прошлого.
— Надо позвать Фёклу, — вдруг сказала Дарья. — Пусть посмотрит. Она же жила тогда с матушкой.
Фёкла пришла быстро. Когда Дарья указала рукой на драгоценности, няня побледнела, будто вся кровь схлынула разом.
— Матушка святая… — прошептала она. — Да это ж те самые!
— Какие те самые? — Алексей нахмурился.
— Да те, что у нас по дороге отняли! — ответила Фёкла. — Когда Мария Георгиевна с дедом Сергеем Ивановичем из Петербурга ехали, нас тогда и ограбили… Я помню этот венец, я его своими руками держала. И серьги эти. Одну тогда забрали, а вторая в снег упала. Оттого и осталась у Марии Георгиевны.
Дарья растерянно смотрела то на неё, то на Алексея.
— Но как… как это всё оказалось у Вольдемара Львовича?
— Вот это, барыня, только он один и знает, — сказала Фёкла, крестясь.
В доме повисла тишина. Алексей сжал губы, потом сказал решительно:
— Поедем к Фокиным. Тамара Павловна, может, что-то объяснит.
Дарья кивнула. Она собрала шкатулку, аккуратно положила в коробку.
За окнами мерцали огни Петербурга, а Дарья всё держала на коленях шкатулку — будто боялась снова потерять то, что вернулось из глубины прошлого.
Тамара Павловна, едва взглянув на венец и серьги, побледнела.
— Господи, да ведь это вещи Марии Георгиевны… — прошептала она и схватилась за сердце.
— Я хорошо их помню, — продолжала Тамара Павловна, садясь в кресло. — Мария была в них на балу. Ах, что это была за красавица! Все оборачивались, когда она проходила… А венец, эти серьги — блистали так, будто находились на голове императрицы.
Дарья слушала, затаив дыхание. Её пальцы сжимали край стола.
— Потом, — продолжала Тамара Павловна, — Вольдемар Львович сватался к ней. Я была при всём этом. Сергей Иванович, дед дал согласие, и все уже готовились к свадьбе. Они были помолвлены… но что-то случилось, всё оборвалось внезапно.
В комнате повисла тишина.
- Матушка любила его, - Дарья уже знала эту историю, но сейчас словно переживала все вновь.
— Да, — подтвердила Тамара Павловна. — Он любил её. И, видимо, не разлюбил до сих пор.
Дарья прошла к окну, не замечая, что руки её дрожат. Она глядела куда-то во двор, не видя ничего.
— Теперь понятно, почему он приходил, - подал голос Алексей Александрович.
Он говорил спокойно, но в голосе звучала боль.
Тамара Павловна сидела молча, глядя на венец.
— Видите, дети мои, — сказала она наконец, — жизнь всегда всё возвращает. Ничто не исчезает просто так.
Дарья подошла, закрыла шкатулку и прижала к груди.
— Значит, это правда… — прошептала она. — Он любил маму.
Алексей подошёл ближе и тихо сказал:
— И, похоже, до сих пор любит.
Дарья не ответила. Она всё ещё держала шкатулку в руках, и глаза её блестели — не от слёз, а от какого-то нового, неясного чувства.
Алексей Александрович не мог прийти в себя. Всё, что он услышал, переплеталось самым невероятным образом. Получалось, что Дарья, в чьих жилах текла кровь старинного дворянского рода Касьяновых, в лице Шумского, знатного столичного вельможи, нашла благородное покровительство. И основано оно было на любви этого вельможи к матери Дарьи.
Фокины тоже были взволнованы, но в их растерянности было что-то тревожное. Тамара Павловна то поднимала руки, то садилась снова.
— Господи, как же так? — тихо говорила она. — Ведь если Марию тогда обокрали, выходит, Вольдемар Львович как-то связан с этой историей.
Дарья вскинула голову.
— Нет, этого не может быть. Он не похож на человека, способного на подлость.
— Не похож — не значит, что не знал, — осторожно заметил Михаил Константинович. — Вещи не появляются просто так. Кто-то должен был их ему передать.
Тамара Павловна нахмурилась.
— Он тогда был за границей. Он не мог участвовать в краже. Да он и не способен на это. Но откуда они у него?
Дарья слушала, но внутри всё бурлило. Её мучил тот же вопрос.
Она поднялась из-за стола.
- Нужно спросить его самого. Я хочу с ним поговорить, - Дарья была полна решимости.
— Я скажу ему. Пусть назначит время, - поддержал Алексей.
Через день, вернувшись со службы, он сказал Дарье:
— Вольдемар Львович ждёт нас завтра. В ресторане «Англетер».
Дарья побледнела.
— В ресторане?
— Да. Он сказал, что так будет спокойнее.
Она кивнула, пытаясь скрыть волнение.
— Спасибо, Алёша. Я… постараюсь говорить спокойно.
Алексей сжал её руку:
— Не переживай. Вольдемар Львович был спокоен. Он будто даже обрадовался, когда я передал ему твою просьбу. Я уверен, он желает тебе всего самого доброго.
— Вот и хорошо. А то я немного волнуюсь.
В тот вечер она долго не могла заснуть. В голове крутились обрывки воспоминаний, слова Тамары Павловны, глаза Вольдемара Львовича.
Дарья готовилась к этой встрече, как к испытанию. С самого утра она не находила себе места — то подходила к окну, то снова садилась, то звала Фёклу и начинала расспрашивать о пустяках.
Алексей молча наблюдал. Он понимал: ей нужен этот разговор, иначе она не успокоится. Сказать он ничего не мог — только быть рядом.
Когда карета остановилась у ресторана, Дарья побледнела и крепче прижала к себе шаль.
— Может, не надо? — тихо спросила она.
— Надо, — ответил Алексей коротко. — Теперь уж поздно отступать.
Она кивнула, но видно было, что ноги у неё дрожат. Слуга открыл дверь, и Дарья, прежде чем выйти, глубоко вздохнула, будто собираясь с силами.
— Может, не пойдём? — спросила она тихо.
— Надо, — ответил Алексей. — Ты же хочешь знать правду.
В зале было тихо. Мягкий свет ламп, редкие голоса, приглушённая музыка. За отдельным столиком у окна уже сидел Вольдемар Львович. Он поднялся, увидев их, поклонился, пригласил садиться.
— Рад вас видеть, — сказал он, и в голосе его звучало сдержанное тепло.
Алексей ответил кивком, помог жене снять накидку. Дарья опустила глаза, делала вид, что смотрит на салфетку. Но чувствовала — Вольдемар Львович не сводит с неё глаз. Этот взгляд был не строгий, не холодный, а какой-то тихий, внимательный, даже грустный.
— Угощайтесь, — сказал он, когда подали блюда. — Рыба сегодня отменная.
Дарья поблагодарила, но к блюдам не притронулась. Руки у неё дрожали, она боялась, что если возьмёт вилку, то сразу выдаст себя.
Она покачала головой.
— Благодарю, не хочу.
Вольдемар чуть улыбнулся, не настаивал. Он видел, как она волнуется, как сжимает пальцы в замок, и решил не тянуть.
— Я хотела спросить, — начала Дарья, и голос её дрогнул, — об этих… драгоценностях. О венце и серьге. Их узнала служанка, Фёкла. Она помнит всё. Эти вещи были у моей матери, когда её… — она замялась, — когда её ограбили.
Все грани жизни отражаются в рассказах: https://t.me/+Gtlo_ZB9JktiMDM6