Моё новое рабочее утро, по приходе на дежурство, начиналось с небольшой, но приятной неожиданности — моя сменщица, которая должна была сдать мне смену, опытный фельдшер по имени Лена, опаздывала почти на полчаса. В нашем чётком и стремительном графике это приравнивалось к настоящему подарку судьбы.
Я воспользовался выпавшей минутой покоя, чтобы не спеша «испить кофию» в общей кухне и насладиться его ароматом, глядя в окно на просыпающийся город, который начинал погружаться в привычный хаос дорожной суеты.
Когда Лена наконец приехала с вызова, её лицо показалось мне уставшим больше обычного. На левой щеке красовался большой пластырь, наклеенный несколькими полосками крест на крест в виде аккуратной решётки.
— Что с лицом? — вопросил я, принимая у неё жёлтый чемоданчик.
Лена лишь махнула рукой, стараясь не встречаться со мной взглядом, и принялась быстро перелистывать бумаги, сверяя записи.
— Да ничего серьёзного, обычный фурункул вскочил. Видимо, продуло где-то, вот щеку и разбарабанило. Ничего страшного. — пробормотала она безучастным тоном, который сразу выдавал её желание поскорее закрыть эту тему.
— Фурункул на таком месте — дело опасное. Ты бы к хирургу сходила, мало ли что. Возможно, курс антибиотиков потребуется, чтобы заразу по крови не разнести. — посоветовал я.
— Схожу, обязательно схожу, не переживай. — кивнула она, окончательно сдав смену и устремляясь в сторону раздевалки, чтобы переодеться в свою привычную «гражданку».
Вызовов пока не было, и я, досидев свой «кофий», уже собирался идти в фельдшерскую, как в кухню снова зашла Лена. На этот раз уже в своей гражданской одежде — просторной кофте и джинсах, с большой сумкой через плечо. Она молча направилась к холодильнику, чтобы забрать свои контейнеры с недоеденной едой. В этот момент, при свете дня, я отчётливо разглядел на её обычно спокойном и добром лице следы недавних слёз, которые она явно пыталась смахнуть на ходу, торопясь уйти поскорее.
— Лен, да ладно тебе расстраиваться из-за какого-то фурункула, всё же заживёт. Никаких следов точно не останется, — попытался я её утешить, полагая, что причина её состояния кроется в косметическом дефекте.
Она остановилась, положила сумку на стол и, не поднимая глаз, тихо и с некоторым отчаянием произнесла:
— Да не фурункул это...
Она рассказала мне историю, которая приключилась с ней на её последнем вызове, с которого она так поздно приехала.
Вызов был к маленькому ребёнку, годовалому мальчику, у которого поднялась высокая температура.
На месте вызова, в стандартной панельной хрущёвке, их с молодой напарницей встретила чуть подвыпившая мама инстаграмной внешности и её муж, находящийся в состоянии откровенного алкогольного опьянения.
Пока Лена пыталась осмотреть плачущего малыша, который, естественно, кричал и вырывался, не желая, чтобы его трогали чужие тёти в синих униформах, пьяный отец семейства начал возмущаться, обвиняя фельдшера в грубости и некомпетентности. Неожиданно для всех, его вербальная агрессия в одно мгновение перешла в физическую — он с размаху отвесил Лене мощную пощёчину прямо во время осмотра. У той потемнело в глазах и она едва не потеряла сознание, еле сохранив равновесие. Ребенок стал кричать ещё сильнее. Но самое странное заключалось в реакции матери ребёнка, которая вместо того, чтобы осудить действия супруга, с непонятным злорадством начала кричать, что доктору так и надо, что она сама во всём виновата и заслуживает именно такое обращение...
-----------