В сентябре разметчик судовой отдела главного технолога Светлана Николаевна Коробкова отметила 55-летний юбилей работы на Северной верфи. За этой солидной цифрой стоит её искренняя приверженность заводу. Для Светланы Николаевны наше предприятие давно стало родным, ведь работать год за годом, день за днём, более пяти десятилетий можно только там, где «живёт» твоё сердце, где тепло и комфортно.
Наверняка среди людей, не связанных с судостроением, найдётся не много тех, кто знает значение слова плаз, тем более сможет подробно рассказать, «что это такое и с чем его едят».
Так что же это всё-таки такое? Плаз — помещение для разбивки чертежа судна, необходимое для изготовления шаблонов и каркасов под сгиб и раскрой. «Ну что тут такого?», — скажут многие. Только вот работа на нём так переплелась с судьбой Светланы Николаевны, что не будет преувеличением сказать, что этот самый плаз с его шаблонами, для неё и дом второй, и дело, которое она буквально из рук в руки приняла от отца и с успехом продолжает.
История династии Егоровых-Коробковых берёт свое начало в 1948 году. Тогда у ворот завода имени А.А. Жданова стояли, держась за руки и готовясь сделать первый шаг в новую жизнь молодые супруги Николай и Валентина Егоровы. У них за плечами остались годы военного лихолетья, потерь и трагедий.
— В 17 лет папа добровольцем ушёл на фронт, — вспоминает Светлана Коробкова. — Прошёл всю войну, был несколько раз ранен. Один — настолько тяжело, что чуть ногу не отрезали.
Ампутации удалось избежать. Врачи спасли искалеченную осколками конечность и здоровье молодого человека восстановили. Он смог вернуться на фронт. После победы Николай, отслужив два года в армии, демобилизовался, и в 1947 году вернулся в родную деревню в Тверской области, где все эти годы его ждала любимая девушка. Молодые сыграли свадьбу, но родовое гнездо там так и не свили. А всё потому, что двоюродный брат Николая, который жил в Ленинграде и работал на заводе имени А.А. Жданова мастером в цехе №4, своими рассказами о перспективах молодых рабочих на производстве легко «переманил» родственников из деревни. Егоровы решились круто изменить свою жизнь. И вот уже Валентина — кладовщица в эллинге, а Николай — разметчик на плазе в 4-м цехе. На первых порах нашли приют в квартире брата, потом молодым людям дали комнату в общежитии. В 1952 году — комнату в квартире на проспекте Стачек. Понятно, что ещё не своё отдельное жильё, но уже и не общежитие с его суетой и многолюдьем. Здесь же на проспекте Стачек у супругов Егоровых родился их первенец — дочь Светлана.
Счастливые родители и не подозревали, что в будущем дочка продолжит дело, которому они посвятили всю свою жизнь.
— Меня привёл на производство папа. Я тогда в свои 17 лет ещё не знала, кем хочу быть. Он же решил, что лучше мне будет на плазе. Думаю, здесь свою роль сыграло то, что в школе я любила черчение и показывала очень хорошие результаты по этому предмету. Да и то, что дочка рядом будет, под присмотром, тоже сыграло какую-то роль в глазах папы.
Знакомство Светланы с заводом состоялось сразу после окончания школы. Правда, начала она свой трудовой путь на заводе не с плаза. Сыграл свою роль возраст. На собеседовании начальник корпусосборочного цеха (в то время плаз входил в состав цеха №4. Позднее в результате реорганизации плаз был присоединён к вновь созданному отделу 430, — прим. ред.) решил, что ей рано работать на плазе и направил Светлану на участок технологов цеха №4. «Пусть посидит у технологов, обвыкнется, наберётся опыта, сил, а там и на плаз можно. Никуда он от неё не денется».
Через год Светлану перевели на плаз ученицей разметчика судового. Первое, что её поразило — это масштаб помещения. Огромное пространство шириной 20 метров, длиной — 100 метров, казалось бесконечным. Его «разрезали» поставленные в удобном для работы порядке столы, на которых прорисовывали шаблоны для мелких деталей. Плазовую разбивку корпуса судна с его габаритными деталями выполняли на полу. На заводе одновременно строились десятки единиц кораблей и судов различных проектов, и загрузка у разметчиков была высокая, а работа на плазе — тяжёлая. Резка шаблонов и лекал, их подгонка, обработка острых краёв как прямых, так и гибочных изделий, чтобы судовые гибщики не травмировали руки при работе с шаблонами, и другие операции выполнялись ручным инструментом.
Для изготовления мелких и средних деталей использовали фанеру. Для лекала каркаса судна — дерево. Сначала на древесный материал, который располагали прямо на полу, наносили разметку, затем лист поднимали и устанавливали на чугунные подпорки.
— Они были с ручками, чтобы их удобнее было переносить. Мы их между собой называли «крысами». В основном их мужчины перетаскивали, но и женщинам доставалось. Помню и я их таскала. Тяжеленые!
В 70-х годах на плазе трудилось пять-шесть бригад. Светлана Коробкова вспоминает, что, когда она только пришла на плаз и её удивляло всё вокруг, старожилы подразделения говорили, что удивляться тут особенно и нечему. Вот раньше, вспоминали они, здесь трудилось ещё больше людей: минимум пятьдесят-максимум семьдесят одновременно. Плаз никогда не испытывал дефицита кадров. Там сложился свой коллектив, с тёплой и дружеской атмосферой, где люди работали десятилетиями. Туда мечтали попасть. Светлана Николаевна призналась, что за все годы на производстве она только раз задумалась о смене места работы.
— Во время перестройки, в 90-е годы ситуация на заводе, и, соответственно, на плазе, была просто критической. Особенно тяжело было зимой. Отопление отключили, и вода в трубах замёрзла. Работали над созданием шаблонов и лекал сидя в пальто, ватниках, шапках и сапогах. Разве что без перчаток — размечать неудобно. Пальцы замерзали, но иначе никак. Помню, брат, желая помочь, предложил устроить меня на работу в банк. Я подумала и отказалась. И, как оказалось, правильно сделала. Банк вскоре обанкротился, а плаз пережил перестройку, — вспоминает Светлана Коробкова.
Последние восемь лет, плаз, который возродился в послевоенные годы, пережил смутное время перестройки, стоит законсервированным. Ручной труд вытеснили машины, автоматизация труда добралась и до него. Сейчас с изготовлением каркасов и лекал, тем что создавалось руками нескольких десятков разметчиков, справляются два специалиста на компьютерах.
— Потребность в шаблонах и лекалах никуда не делась, просто изменился сам подход к рабочему процессу. На смену ручному труду пришло компьютерное моделирование шаблонов и лекал. Чертежи пересылают сразу на автоматизированную линию резки, где всё решает программа компьютера. Ушла в прошлое и обработка краёв деталей напильником, теперь она выполняется на станке.
Автоматизация сказала своё слово. От некогда многочисленного участка осталось всего три человека. Сейчас Светлана Николаевна уже спокойно может рассказать о непростом для неё периоде, когда привычный рабочий ритм «сломался», и впереди ждала неизвестность.
Переезд на новое место работы — в кабинет в здании деревообрабатывающего участка такелажного цеха, Светлане Коробковой дался эмоционально очень тяжело. Но новые коллеги во главе с мастером Григорием Козинцом так тепло её приняли, помогли обустроиться на новом месте, что адаптация прошла на удивление легко. «По ощущениям будто я там всё время работала», — делиться эмоциями от переезда Светлана Коробкова.
Всё как-то быстро и на удивление легко вошло в привычную колею. Светлана Николаевна, как и раньше вычерчивает чертежи шаблонов и макетов вручную. Автоматизация автоматизацией, но остался целый ряд деталей, которые по-прежнему требуют ручного участия.
Пока шёл переезд, обустройство на новом месте, супруг Светланы Шамиль подбадривал и поддерживал её, был внимательным слушателем и давал ощущение, что она находится в надежных, заботливых руках. Впрочем, как и всегда. Прекрасно, когда есть крепкое плечо, на которое можно опереться.
О таких как Шамиль и Светлана в народе говорят: «две половинки нашли друг друга». Они вместе уже не один десяток лет. Как и супруга, Шамиль работает в судостроительной отрасли. И также, как супруга, не спешит на пенсию.
Светлана признаётся, что каждый день приносит ей что-то новое, даёт ощущение радости и удовлетворения собой, усиливает внутреннюю мотивацию продолжать трудиться, строить корабли и работать именно на Северной верфи, заводе, который она по примеру отца считает своим вторым домом, местом, где ей интересно.
Женщина мечтает оставить после себя на заводе добрую память, такую, как оставил её отец Николай Егоров. Он окончил семь классов общеобразовательной школы, нигде больше не учился, но это не помешало ему стать гениальным разметчиком. Макеты и шаблоны, вырезанные его руками, использовались при реконструкции крейсера «Аврора», при строительстве десятков, если не сотен кораблей и судов, сошедших со стапелей завода имени Жданова с 1948 года по 1985 год. На плазе до сих пор стоит макет клюза, который Николай Егоров вырезал более полувека назад. И не просто стоит, но и по прошествии стольких лет используется в работе. Вот настолько филигранные детали выходили из-под рук мастера с большой буквы. Вот к такому негласному званию специалиста с большой буквы, всегда стремилась Светлана Коробкова. И, как говорят коллеги, у неё получилось. Отец бы ей гордился.