Усилили состав подписанием двух олимпийских чемпионок из Америки.
В октябре 2025 года бывший российский баскетболист Виктор Петраков дал большое интервью обозревателям «СЭ» Юрию Голышаку и Александру Кружков в рамках нашей рубрики «Разговор по пятницам». В отрывке ниже — рассказ Петракова об окончании карьеры и женском ЦСКА.
Ганс
— В ЦСКА вас Вадим Капранов зачехлил?
— Селихов. Капранов с Мышкиным воевал. Толя его ненавидел, постоянно огрызался. Вадик не выдержал, психанул: «Да ты чайник! Я тебя обыграю один на один!» Остановили тренировку, зарубились при всех.
— Кто кого?
— Вадик уже лет семь как закончил. А Князь — звезда, в расцвете сил. Спокойно пять «горшков» поставил, сверху назабивал. Разорвал! Напоследок сказал: «Ты вообще ноль!»
— Главному тренеру?
— Да! Унизил — и как тренера уже не воспринимал. Тот что-то объясняет, а Мышкин ребятам: «Нет, мы будем играть иначе». Через неделю Вадик написал заявление.
— А Селихов за что на вас взъелся?
— Потому что я все про него знал. Нехороший человек. Скользкий. Думает одно, говорит другое, делает третье. Кликуха — Ганс. Особенно динамовцы его недолюбливали. В сборной на тренировках пару раз даже поколачивали, роняли на настил.
— Нам рассказывали, что Селихов писал доносы на Гомельского.
— Верю. Когда еще был вторым тренером в ЦСКА, после поражений заходил к каждому игроку и катил баллоны на Александра Яковлевича: «Он уже старый, ничего не соображает. Тут надо было передернуть, этого посадить, тебя сюда поставить...» Сплошная провокация.
— Каков.
— Посыл такой: если встанет вопрос, кого вместо Гомельского назначить, вы за меня руководству словечко замолвите, я же знаю, как игру выстраивать, все комбинации... А показал их Селихову в свое время знаменитый Бобби Найт.
— Где?
— На турнире в Италии. Селихов приехал туда со сборной Москвы, Найт — с американскими студентами. Мы проиграли им очков 12 или 14. Тогда впервые увидели, что такое прессинг со ступенчатой подстраховкой. Мы-то тупо практиковали персоналку: главное, держи своего. Что происходит слева и справа, меня не волнует. А здесь совсем другая игра.
— Селихов заинтересовался?
— На следующее утро всю водку и икру, которую тащил на продажу, отнес Найту. Попросил расписать схемы прессинга — как игроки при атаке должны располагаться, как при обороне. С английским у Юрия Геннадьевича туго, но тот понял. Дальше каждый день они сидели до обеда, Найт все рисовал и рисовал. Эту кипу листов Селихов увез в Москву. Потом в работе использовал.
— Зачехлил-то вас как?
— Мне 33. В хорошей форме. В нападении, конечно, не был супергероем, но в защите меня никто не мог пройти. Селихов же либо на скамейке держал, либо выпускал на позорные две минуты. А когда решил окончательно избавиться под предлогом омоложения состава, в лицо ничего не сказал, прислал Барчо: «Ганс требует, чтобы ты сегодня же форму сдал».
— Ваша реакция?
— Я к Гомельскому. Он тогда сборную тренировал. Говорит: «Витя, ну что ты переживаешь? Это ж Селихов, с ним давно все ясно. Но тебя я не брошу, как и обещал. Куда хочешь?» — «В Венгрию». — «Не вопрос. Служить будешь там, а играть за ЦСКА».
— Это как?
— Вот и я не понял. Гомельский объяснил: «Через месяц я сниму Селихова. Главным станет Белов, твой друг».
— Так и вышло?
— Да. В Южной группе войск баскетбольной команды не было, и оставшуюся часть сезона я мотался из Будапешта в Москву. Играл за ЦСКА только в домашних матчах. Гостевые пропускал. Мы взяли очередной титул, но медаль я не получил.
— Почему?
— Белов не включил меня в список на награждение. Спрятал. Опасался, что начнутся разговоры — мол, покрываешь своего дружка Петракова, он в Венгрии служит, а ты его в Москву вызываешь... Тут действительно был тонкий момент, учитывая армейскую специфику, на Серегу я не в обиде. Да и какая разница — 10-кратный чемпион страны или 11-кратный? У меня даже не все медали сохранились. Белов такой же. Сберег олимпийское золото, за чемпионаты мира и Европы, а про союзные говорил: «Кому нужны эти железяки?»
Папка
— В 1996-м вы стали президентом баскетбольного ЦСКА. А до этого чем занимались?
— Я вам расскажу. Из Венгрии возвращался на готовое место. Стародубцев, зять маршала Куликова, начальника Генштаба, руководил отделом спортивных игр ЦСКА и предложил должность заместителя. Я подумал: почему нет? Живу около метро «Аэропорт». Перешел Ленинградский проспект — и уже на службе.
— Удобно.
— Со мной в отделе работали Владик Третьяк, замполит, и Толя Фирсов, старший офицер. Я отвечал за характеристики на армейских спортсменов для выезда за границу и список дежурств по ЦСКА.
— Что требовалось от дежурного?
— Отсидеть в кабинете начальника ЦСКА с 18.00 до 8.00. В военной форме, с пистолетом. Здесь-то и возник затык. Среди дежурных — хоккеисты, футболисты, гимнасты, борцы, в том числе олимпийские чемпионы. Борзота, на кривой козе не подъедешь.
— Уже завершившие карьеру — как Третьяк с Фирсовым?
— Нет, действующие. Они все офицеры. Попадают ко мне в реестр назначений, приходят, расписываются в журнале. А потом, гады, о дежурстве забывают. Если сезон закончился, могут в отпуск умотать. Я выговор объявлю — да толку? Руководство спустит на тормозах, конфликт никому не нужен. И что в итоге? Звонит прежний дежурный: «Витя, 18.05. Где твой олимпийский чемпион?» Раз не обеспечил — сам надевай форму, бери пистолет, сиди до утра в кабинете.
— Ну и работенка.
— Так каждую неделю! Уже супруга всполошилась: «Что, опять ночное дежурство? А может, ты к бабе ходишь?» Тут Капранов ко мне зачастил. С женским ЦСКА все выигрывает, но с девчонками пошли нелады. Я понимаю, с ними сложно, многое на психологии завязано. Вадик говорит: «Больше не могу. Отправьте куда угодно — но к мужикам». Откомандировали по линии министерства обороны в Сирию.
— Обрадовался?
— Не то слово! Воскликнул: «Главное, от этих девиц подальше». А я так устал от кабинетной работы, что предложил Белову: «Серый, Капранов уезжает, пойдем в женский ЦСКА. Ты — тренер, я — начальник команды. Там свобода, поездки...»
— Что Белов?
— Хмуро: «Хоть расстреляй — баб тренировать не буду! И вообще я невыездной». Но этот вопрос мне удалось решить. Через Куликова.
— Руководителя Генштаба?
— Да. Вызывает он комитетчиков. Те приносят папку: «Вот докладная от Гомельского. А вот постановление о запрете Белову на выезд за рубеж». Куликов: «Надо выпустить». — «Нужна ваша резолюция». — «Да пожалуйста». Черканул — и для Сереги снова открылись границы.
— Тогда и выяснилось, что за историей с доносом стоит Александр Яковлевич?
— Да. До этого мы догадывались, но не было подтверждения. А Куликов бумагу показал, где черным по белому: «Контакты с подозрительными элементами, предупреждаю о возможном сговоре. Подпись — А. Я. Гомельский». В женский ЦСКА Серега все равно не пошел. Я к Мышкину: «Готов?» — «С удовольствием! Работа завучем осточертела». Так мы подхватили капрановскую команду.
— Успешно?
— Князь тренирует, на мне финансирование. А с деньгами полный «аллес капут». Форму купить не на что! Я поднимаю связи, знакомлюсь с генеральным директором автоцентра «Балашиха-Лада» Петром Янчевым. «Поможете?» — «Без проблем. На сезон миллиона достаточно?»
— Рублей?
— Долларов! Я обалдел. В те годы ни у футбольного, ни у хоккейного ЦСКА такого бюджета не было. Мы сразу состав усилили, выписали из Америки олимпийских чемпионок — Диксон и Уизерспун. После выигрыша золотых медалей Петр всем девчонкам «девятки» подарил, а команде — два автобуса «Мерседес».
— Сколько американкам платили?
— Одной три тысячи долларов в месяц, другой — три с половиной.
— А нашим?
— 700.
— Бунта не опасались?
— Да в мужском ЦСКА стандартная зарплата в то время — 150 баксов! Лишь Вася Карасев, первый номер сборной, получал 500. Поэтому девчата не то что не жаловались — счастливы были. Мы ведь их и квартирами обеспечивали. А главное, Диксон с Уизерспун — реальные звезды, в нашей лиге разрывали всех.
Читайте также:
- «Сейчас рэзать, мама клянусь, рэзать будэм вас!» Петраков о стычке в гостинице