Однажды Елена поняла, что с ней происходит что-то странное. Это не было похоже на обычную усталость, которая проходит после выходных. Это было что-то иное, глубокое и безжалостное. Она поняла это, когда уронила в раковину любимую кружку и не почувствовала ничего. Ни досады, ни раздражения. Только тихий, плоский щелчок о дно металлической раковины и полную пустоту внутри. Раньше эта кружка с котиком согревала ей руки по утрам и была маленьким ритуалом заботы о себе. Теперь это был просто осколок фарфора. Она поняла это по звуку будильника. Он не будил её — он поднимал с кровати тяжелое, безжизненное тело, в которое кто-то поселился вместо неё. Дни стали похожи на серую кальку, наложенную один на один, и она не могла вспомнить, что было вчера и что будет завтра. Она поняла это по голосу. Своему собственному. Он стал ровным, монотонным, лишенным каких-либо интонаций, будто кто-то выключил цвет в ее речи. Смех стал редким и каким-то механическим, а слезы приходили не от горя, а от бессилия