В доме витал аромат гвоздики, свежесваренного чёрного кофе и ванильной выпечки. За большим дубовым обеденным столом собрались представители трёх поколений семьи Соколовых. Хозяйка просторного особняка Марина Петровна сидела в инвалидном кресле, рядом расположились её повзрослевшие сыновья с жёнами и внуками. Все находились в состоянии лёгкого возбуждения, смешанного с тревогой, поскольку ожидали, что пожилая глава рода наконец-то объявит о распределении имущества, чтобы каждый получил свою долю по справедливости. И, разумеется, каждый в глубине души полагал, что ему причитается немного больше, чем другим.
Но когда в столовую ступила сиделка хозяйки Татьяна, лица потенциальных наследников исказились от удивления.
Она появилась в элегантном тёмном вечернем платье. Волосы были аккуратно завиты и уложены над лбом, а на шее сверкало платиновое ожерелье с бриллиантом, который подчёркивал голубизну её глаз.
Женщина одарила всех ослепительной улыбкой и заняла свободное место рядом с Мариной Петровной.
Ничто в этой привлекательной особе средних лет не намекало на её прошлое бывшей осуждённой, каким она явилась в этот дом всего полгода назад.
Разве что татуировка на плече в виде порхающей феи намекала на её насыщенную событиями историю.
— Мама, ну объясните же, пожалуйста, что здесь вообще творится? — наконец прервал молчание старший сын Алексей, нервно постукивая пальцами по столу. — Почему эта Таня села с нами за общий стол, как будто она член семьи? Разве её место не на кухне, рядом с кухаркой, где ей и положено быть?
— Да, именно так, вы правы, Лёша, — подхватила его супруга Светлана, кареглазая блондинка с пышной фигурой, поправляя локон и фыркая от возмущения. — Что у нас может быть общего с этой женщиной из зоны? Мы же приличные люди, а она... ну, вы понимаете, о чём я.
Татьяна опустила взгляд, но хозяйка ободряюще обняла её за плечи и, повернувшись к невестке, произнесла:
— Ты абсолютно права, Светочка, милая. У вас с моей сиделкой действительно мало общего, это факт. Вам всем до неё ещё расти и расти, ой как расти, чтобы хоть немного дотянуться до её уровня доброты и честности.
— Что? — почти одновременно воскликнули невестки — Светлана, Наталья и Екатерина, переглядываясь в шоке и хлопая глазами.
— Мама, ну почему вы нас так унижаете перед всеми? — добавила одна из них, сжимая салфетку в руках и еле сдерживая слёзы обиды. — Мы же ваша семья, а вы нас вот так вот...
А старшая внучка Даша, которой недавно стукнуло пятнадцать, тихонько хихикнула.
Похоже, бабушка решила навести порядок в этом змеином клубке.
— Даша, ну выбирай выражения, пожалуйста, нельзя так говорить! — вспыхнула Светлана, краснея от злости. — Извинись немедленно перед бабушкой и всеми нами!
Но девушка лишь шире улыбнулась и поудобнее устроилась в кресле у окна.
— И ты, Дашенька, совершенно права, солнышко моё, — кивнула Марина Петровна. — Я действительно намерена навести порядок, но сначала мне придётся поведать вам историю нашего большого семейства. Вы ведь считаете себя достойными наследниками. Так давайте разберёмся по-честному.
И она начала свой рассказ.
Я прожила долгую и весьма непростую жизнь. Была старшей в многодетной семье, с малых лет научилась справляться не только с домашними делами, но и с уходом за скотиной — доить коров, готовить творог и сметану из молока. Поверьте, это был нелёгкий труд. Всё приходилось делать руками: и доить, и таскать тяжёлые вёдра, и взбивать сливки до нужной консистенции.
Однажды я несла домой молоко после вечерней дойки, споткнулась, упала и разлила всё на землю. Отец тогда сильно разозлился, кричал, что я ворон считаю вместо того, чтобы смотреть под ноги, и с ходу ударил меня по щеке. После этого я дала себе слово, что вырасту, уеду из этой проклятой деревни, буду работать только на себя, никогда не выйду замуж и детей у меня не будет.
В столовой повисла напряжённая тишина.
Гости даже перестали жевать, услышав это.
В общем, я дотерпела до окончания школы и объявила родителям, что собираюсь в город. Ох, что тут поднялось! Они обзывали меня как могли, рисовали самые мрачные картины будущего, упрекали, что бросаю семью в беде.
Мать ведь опять была на сносях.
В итоге отец запер мои вещи и заявил, что скорее прибьёт меня, чем отпустит в город.
Всю ночь я прорыдала, а наутро подоила корову, процедила молоко, отнесла в погреб. Потом вижу — мои средние сёстры, двойняшки, отцовы любимицы, примеряют обновки. Красивые летние платьица в горошек. Я о таких только мечтать могла, ведь всю жизнь донашивала соседские обноски, а им купили новенькое. Хотя они по дому пальцем не шевелили. Но им-то было столько же лет, сколько мне, когда меня впервые под корову посадили. Посмотрела я на них, вымыла руки и пошла через огороды к станции. Так без билета и добралась до города.
Ну, а там стучалась в одно место, в другое. Без документов никуда не брали. Помыкалась я изрядно, пока нашла первую работу. Взяли меня дворничихой в отделение милиции.
Зарплата была крохотной, но разрешили поселиться в общежитии. Потом начальник вызвал к себе и велел сфотографироваться.
Сделал мне настоящий паспорт с корочкой, а не ту справку, которую в селе выдавали. Вот так я и стала полноправной горожанкой.
В милиции ко мне относились по-доброму, подкармливали сухпайком и приносили кое-какие вещи, особенно начальница детского отдела. А потом как-то вызвали и говорят:
— Слушай, Марина, хочешь родине послужить по-настоящему? — спросили они меня прямо.
Я отвечаю:
— Конечно, хочу, а что требуется? Я готова на всё, только скажите!
А требуется разоблачить одного взяточника, объясняют. В общем, устроили меня к этому чиновнику в домработницы. Там полы мыть, посуду, стирку. Иногда с ребёнком посидеть недолго. А по пути наказали:
— Слушай его телефонные разговоры внимательно, записывай в блокнот каждую мелочь. Гостей запоминай, кто приходит, как часто, о чём болтают.
Четыре месяца я так проработала. Как потом узнала, это называлось работой под прикрытием. И арестовали-то моего чиновника с поличным. А мне его тогда так жаль стало. Он ведь лично мне ничего дурного не сделал. Да и жена у него была женщина добрая, жалела меня как сироту. Ну и вот после этого задания выдали мне грамоту за содействие в раскрытии преступления.
Дали направление в техникум МВД на юридический факультет, и я поступила.
Когда закончила, вернулась в отдел уже помощником юриста. А потом меня всё чаще привлекали к криминальным делам.
Мол, ты невысокая, неприметная, тебя за сотрудницу не примут. Помоги, и я стала перевоплощаться то в горничную, то в подростка, то в деревенскую девчонку. И таких операций, где я работала под прикрытием, накопилось десятки. А главное, я оказалась довольно сообразительной, так что в отделе меня прозвали Пинкертоном в юбке.
— Бабуль, ты что, была настоящим детективом, как в кино? — изумился внук Миша, широко раскрыв глаза и подавшись вперёд.
— Ну, почти что, милый, почти, — усмехнулась она, подмигивая ему. — Если судить по наградам, то да, точно. Сыщица из меня вышла отменная, не хуже Шерлока Холмса.
— А что дальше произошло, бабушка? Расскажи, пожалуйста, не томи! — нетерпеливо поинтересовалась внучка Даша, ерзая на стуле от любопытства.
— А дальше я встретила Виктора, вашего деда, майора милиции, красавца, умницу, любимца всех наших девчонок в отделе. И надо же, меня к нему в напарницы поставили. Поначалу он артачился, мол, дайте мне серьёзного напарника, а не этот детский сад. Но потом увидел, как я работаю, и уже никому меня не отдавал. А я с первого дня в него влюбилась. Да иначе и быть не могло. Уж больно он был хорош собой. Так что забыла я все свои девичьи клятвы — что замуж не пойду, что детей не заведу. Любовь, она сильно меняет планы, — грустно усмехнулась бабушка.
— Я что-то не понимаю, простите, — пожала плечами младшая невестка Екатерина, хмурясь и скрещивая руки на груди. — Какое отношение ваш рассказ имеет к появлению здесь этой сиделки? Зачем вы нас всех собрали, если просто хотите ностальгировать?
— Скоро всё узнаете, не торопитесь, — ответила хозяйка и как-то особенно тепло взглянула на Татьяну.
Та потупила взор.
Несмотря на то что Марина Петровна встала на её сторону и накануне попросила чувствовать себя как дома, ей всё равно было неловко занимать почётное место среди тех, кто ей явно не рад.
Всё своё детство она провела в деревне. Мать скончалась во время родов.
Отец, сколько помнила себя девочка, пил без просыху и устраивал скандалы.
Были у неё старшие братья и сёстры, но им было не до младшей. Как-то отец напился до бесчувствия, уснул в постели с непогашенной сигаретой, и посреди ночи вспыхнул пожар. Дети выскочили на улицу кто в чём был, а отец так и задохнулся в дыму.
Татьяна тогда сильно перепугалась, даже начала заикаться, но потом её забрали в детский дом, и она даже облегчённо вздохнула. Там хотя бы кормили нормальной едой и укладывали спать в чистые постели, а не на грязных матрасах, как дома.
Она даже лучше училась и захотела освоить профессию, чтобы потом хорошо зарабатывать.
Старшие братья и сёстры после детдома пообещали не бросать её, но сами разъехались кто куда. Они даже не вспоминали о ней.
Так что после интерната девушка оказалась в общежитии текстильного училища, куда направляли почти всех выпускниц приюта.
Соседкой по комнате оказалась бойкая и довольно авантюрная девчонка по имени Оксана.
Она-то и уговорила Татьяну подрабатывать мелкими кражами, пропуская занятия.
Сначала та боялась и не хотела ступать на кривую дорожку. Но когда увидела, сколько всего можно купить на эти деньги, все сомнения отпали.
К тому же у девушки обнаружился настоящий талант к воровству.
Она ловко вытаскивала кошельки из карманов, так что жертвы ничего не замечали.
Татьяна вошла во вкус, в итоге бросила училище и стала действовать в одиночку.
Причём она решила, что лучше всего передвигаться по разным местам, то есть не задерживаться подолгу в одном городе, чтобы сыщикам было сложнее выйти на её след.
Сыновья и невестки Марины Петровны смотрели на Татьяну с открытой неприязнью. С тех пор как мать тяжело заболела, они начали отсчитывать дни до её кончины, чтобы поделить имущество. Но дни растянулись в недели, а потом и в месяцы.
Она не выздоравливала, но и уходить на тот свет не спешила.
Хозяйка продолжала руководить делами частной юридической фирмы, которую основала вместе с мужем, дослужившимся до полковника и скончавшимся два года назад.
Участвовала в видеоконференциях с коллегами и лично общалась с клиентами по телефону.
Все трое сыновей, по настоянию родителей, окончили юридический факультет. Но только старший пошёл по их стопам и трудился в семейной фирме адвокатом.
Средний Дмитрий неожиданно открыл в себе экстрасенсорные способности и начал принимать клиентов на дому, мечтая открыть собственный центр астрологии. Младший Иван вообще ничем не интересовался, кроме футбола, которым занимался с детства в известном спортивном клубе.
Само собой, Светлана, жена Алексея, считала, что фирма должна отойти её мужу как юристу. Но жёны двух других Соколовых тоже претендовали на равные доли от доходов компании. По их мнению, это было бы по-родственному.
Невестки то и дело подталкивали мужей ехать к матери и требовать раздела. Но стоило им собраться вместе, как почти сразу вспыхивал скандал.
— Что? И вы тоже мечтаете урвать свой кусок от пирога? — шипела Светлана родственникам, сверкая глазами. — А какое вы имеете отношение к фирме, скажите на милость? Хоть бы пальцем пошевелили для общего дела, лентяи!
— А ты-то сама что сделала для компании, а? — огрызались младшие невестки, перебивая друг друга. — Сидишь у мужа на шее, как принцесса, а мы, между прочим, работаем с утра до ночи, чтобы семью содержать!
— А я не просто сижу, как вы выражаетесь! — заводилась Светлана, повышая голос и тыкая пальцем. — У меня трое детей, попробуйте в моей шкуре побывать хоть неделю! Вы по одному родили и корчите из себя идеальных мамаш, а слабо завести больше, чтобы понять, каково это?
— Света, ну успокойся, пожалуйста, не трать нервы на этих глупых баб с куриными мозгами, они того не стоят, — бормотал ей на ухо Алексей, пытаясь обнять за плечи. — Всё равно компания достанется нам, это же очевидно. Ну кому ещё, если не нам?
— Да откуда ты знаешь, милый? От твоей матери можно чего угодно ожидать, она такая непредсказуемая. Вот возьмёт и продаст фирму кому попало. А деньги просто поровну разделит между всеми. И что тогда? У тебя ни компании, ни работы не останется, и мы на улице окажемся!
Марина Петровна страшно уставала от этих дрязг. Всегда старалась утихомирить и невесток, и сыновей, которые яростно защищали своих жён. Но при каждом визите жадных родственников утомительные сцены повторялись.
Когда пожилая женщина окончательно потеряла способность ходить, невестки и в этом нашли повод для ссоры.
Старшая и средняя считали, что ухаживать за свекровью обязана младшая, но та возмущалась.
— Вы что, серьёзно ожидаете, что я брошу всё на взлёте карьеры и стану сиделкой круглые сутки? — вспыхивала она, размахивая руками и топая ногой. — Ни за что на свете! Начальник как раз предложил мне новую должность с повышением, и я не упущу этот шанс из-за ваших капризов!
А средняя невестка тут же вскинулась в ответ.
— А ты предлагаешь, чтобы мы со Светланой взвалили это на себя вдвоём? Она же мать троих детей, бедняжка, а я уже в годах, силёнок-то не те. Откуда у меня возьмутся силы ухаживать за больными день за днём, без передышки?
Продолжение: