Предыдущая часть:
Так они препирались и ругались, пока Марина Петровна не взмолилась.
— Девочки, умоляю вас, не ссорьтесь так, вы же родственницы, кровь одна! Сколько можно уже эти разборки устраивать? Не переживайте, я сама найму сиделку, а вы занимайтесь своими делами, как и раньше.
Женщины вздёрнули плечами, фыркнули и разъехались по домам. А она начала просматривать объявления агентств по уходу за лежачими пациентами.
Выбрав несколько кандидаток, хозяйка назначила им собеседования.
Татьяна пришла последней, и Марина Петровна сразу обратила на неё особое внимание.
Это была женщина в возрасте, стройная, с уверенным взглядом и характерной татуировкой на плече.
Увидев тату, она спросила:
— Ты сидела на зоне, да? — прямо спросила хозяйка, глядя в глаза.
Женщина молча кивнула, не отводя глаз.
— И гастролёрша, судя по всему, профессиональная? — уточнила Марина Петровна, указывая на плечо с интересом.
— Верно, но откуда вы так хорошо разбираетесь в татуировках, как будто сами в этом варились? — искренне удивилась кандидатка, приподнимая бровь и усмехаясь уголком рта.
— Работала криминалистом много лет, насмотрелась на всякое, — коротко ответила пожилая женщина и с интересом посмотрела на гостью. — И чего решила завязать с этим делом раз и навсегда?
— Ну да, не хочу больше на зону возвращаться, хватит с меня. Не по душе мне там, слишком тяжело и безысходно.
— Да уж, место неприятное, это точно, ломает людей. А как попалась-то в итоге? Ты же гастролёрша опытная? — спросила она, кивнув на тату в виде девушки с крыльями.
— По глупости чистой, если честно, — пожала плечами Татьяна, вздыхая. — Но если уж начистоту, то по любви всё вышло. Вышла замуж за сотрудника ГИБДД, хорошего парня. Ещё тогда подумала: пора завязывать с этим, но с таким мужем гастроли не прокатят, он же не дурак. Хорошо мы с ним жили, душа в душу. Я даже за его больной мамой долго ухаживала, как за своей. Она чуть ли не руки мне целовала, всё приговаривала: "Танюша, я тебе квартиру отпишу, только не бросай сына моего, он без тебя пропадёт". Но свекровь умерла, а муж запил горькую. Я пыталась его вразумить, уговаривала, ругалась, но бесполезно. Он совсем опустился, работу потерял, и мы стали бедствовать по-настоящему. Ну я и добыла денег старым способом, думала, никто не заметит, а уже на второй день меня повязали, как котёнка.
— Да, нелёгко тебе пришлось, бедняжка, жизнь не сахар, — покачала головой хозяйка, сочувственно кивая. — А почему решила в сиделки пойти именно? Думаешь, справишься с такой работой, не сломаешься?
— Так я же говорила, за свекровью ухаживала не один год, опыт солидный. И даже благодарность от неё осталась в памяти. Квартиру она мне отписала, как и обещала. Вот мечтаем с мужем хотя бы одного ребёнка завести, пока не поздно совсем. Он пить бросил, как только меня посадили, встряхнулся. Нашёл другую работу, добился, чтобы меня по УДО отпустили досрочно. Вот так, жизнь продолжается.
На следующий день Татьяна вышла на работу. К удивлению Марины Петровны, она оказалась очень ловкой, сильной и аккуратной.
В первую смену устроила подопечной банный день, переодела в чистое бельё, перестелила постель и навела порядок в спальне. Потом заявила, что ей нужна инвалидная коляска.
Нехорошо это — всё время в постели лежать. А с креслом вас можно и на прогулку вывести, и по дому перемещать.
— Надо же, какая ты умница, — задумчиво протянула хозяйка, улыбаясь. — А мои дети до этого даже не додумались, представляешь? Слегла — и ладно, пусть лежит поближе к земле, лишь бы поскорее на тот свет ушла, чтобы не мешать. А я ведь ещё не старуха совсем. Пожить хочется, подышать воздухом, почувствовать жизнь.
— Поживёте ещё, не сомневайтесь, — улыбнулась Татьяна.
И Марина Петровна заметила, что у неё не хватает нескольких зубов.
— Танюша, с коляской ты здорово придумала, молодец, но вот у меня к тебе встречное предложение, давай не откладывать. Давай мы тебе зубы вставим новые. Уж очень улыбка у тебя хороша, искренняя, подправить бы немного, и будешь как картинка.
Вскоре у хозяйки появилось кресло с ручным приводом, заказанное в интернет-магазине.
Дети при виде коляски поморщились.
— Мам, ну зачем такие расходы зря тратить? — недоумевали сыновья, качая головами. — Ты что, по городу ездить собралась и милостыню просить у прохожих? У тебя же всё есть под рукой. Даже сиделка своя, чего ещё?
А невестки зашептались.
— Похоже, наша маман собралась сто лет жить и не сдаваться. Вон и транспорт себе прикупила, как будто в путешествие. Неугомонная старушка, ой неугомонная.
Марина Петровна ничего не ответила, только с благодарностью посмотрела на Татьяну. Она так давно не бывала на свежем воздухе, а сиделка каждое утро стала вывозить её во двор и катать по саду, давая насладиться утренними звуками и ароматом влажной после ночи земли.
Вот только родные не могли понять, как важно больному человеку иногда выбираться из постели, чтобы ощутить себя живым.
А когда Татьяна расчёсывала Марину Петровну, то присмотрелась к её татуировке и тихонько ахнула.
На одном из крыльев феи виднелось родимое пятно, по форме напоминающее чернильную кляксу.
— Танюша, солнышко, — прошептала хозяйка, наклоняясь ближе, — ты специально татуировку сделала, чтобы пятно это скрыть от посторонних глаз?
Татьяна покраснела.
— Ну да, очень некрасиво выглядело, как будто грязь не смыта.
Она приподняла волосы на затылке и сказала:
— А ну-ка посмотри, что у меня там, Таня.
Татьяна заглянула под волосы и присвистнула.
— Мать моя, у вас точно такое же пятно?
— Да, Танюша, у всех нас такие родимые пятна. У кого на руке, у кого ещё где. Твоя девичья фамилия часом не Иванова?
— Так точно, Иванова, — пробормотала изумлённая Татьяна.
Марина Петровна внимательно посмотрела в её глаза.
Ну так и есть. Было в них что-то, напоминающее глаза её матери, о которой она знала только, что та умерла от поздних родов, а отец после этого спился.
— А маму свою помнишь, Таня? — спросила хозяйка, затаив дыхание.
— Нет, Марина Петровна, она ведь умерла, когда меня рожала, я её даже не видела.
— Выходит, Танюшенька, ты моя самая младшая сестрёнка. Так что никакая я тебе не Марина Петровна, просто Марина, сестрёнка, — дрожащим голосом произнесла Соколова.
В тот вечер сёстры не могли остановиться — говорили часами напролёт. Марина делилась воспоминаниями о жизни в родительском доме, о том, как в конце концов решилась на побег и нашла себе место в большом городе. А Татьяна внимательно слушала рассказ старшей сестры, и слёзы то и дело наворачивались на глаза от этих откровений.
— Вот-вот такими они и были, только о себе и думали, — сказала она о братьях и сёстрах, вздыхая тяжело. — Обещали помочь, а сами? Ни разу не позвонили, не написали.
— Мне даже не обещали ничего, — усмехнулась Марина, качая головой. — Только ждали, когда всех обслужу, пока мать за живот держится и охает от боли. Надеюсь, они нашли своё место в жизни. Зла я им не желаю, пусть живут как знают.
— Вот и у меня сыновья недружными выросли. Вроде всё у них было в детстве. Мы с мужем вкалывали с утра до ночи, чтобы ни в чём не нуждались. Денег на воспитание не жалели, лучшие школы, кружки. А получились такие разные и такие непутёвые, эх.
Я ведь об их жизни всё знаю. Они только прикидываются порядочными передо мной, а сами живут как попало. Сыновья по любовницам шастают, невестки в ответ тоже изменяют мужьям. Ну как можно так жить, без совести? А ведь у них дети растут. Чему они их научат, такому же беспорядку?
Как вместе соберутся, так сразу скандалы и крики. Не знаю, как их образумить теперь. Может, наследства лишить совсем, чтобы встряхнулись? Но не слишком ли это жёстко? Всё-таки родные, кровь моя.
— А ты условия поставь им строгие: не получат никакого наследства, пока не исправятся и не начнут жить по-человечески. А что у нас в колонии без правил и распорядка? Вставали по звонку, ложились по команде. Ну, здесь не колония, конечно, но идея твоя мне нравится, может сработать.
Пожалуй, так и поступлю. Давай-ка всех соберём за столом, и я представлю тебя наконец как свою сестру и потенциальную наследницу, чтобы они призадумались.
— Марин, ну не надо, пожалуйста. Ну какая из меня наследница, а? Без году неделя в родственницах хожу. Пожалуйста, не надо мне этого, я и так счастлива, что сестру нашла.
Но Марина решение уже приняла.
В назначенный день родственники собрались в особняке в надежде, что хозяйка огласит предварительный текст завещания, как иногда принято в семьях. Но она почему-то пригласила за общий стол эту женщину из зоны. Сама же принялась делиться своей биографией.
Гости, особенно невестки, не понимали, к чему это.
— Так вот, дорогие мои, слушайте внимательно, — произнесла Марина Петровна, оглядывая всех строгим взглядом.
Помимо того, что Таня сделала для меня гораздо больше, чем все вы вместе взятые, она ещё приходится мне сестрой.
Родилась, когда мне было уже двадцать пять. И на тот момент я работала в милиции.
По столовой пронёсся сдавленный вздох.
Старшая невестка не сдержала эмоций.
— Подумать только, у нашей уважаемой мамочки, бывшего сотрудника МВД, имеются родственные связи с криминальными элементами, кто бы мог подумать!
— Да, это как минимум странно, мама, — пробормотал её муж, почёсывая затылок. — И что, ты собираешься включить тётю Таню в завещание, вот так просто?
— А разве я упоминала о завещании хоть слово? Я чувствую себя вполне сносно, бодро даже. А благодаря стараниям Танюши — тут Марина подала руку новой сестре, и та помогла ей подняться — я вообще встала на ноги, так что ещё несколько лет могу руководить семейной фирмой без проблем. Вы же, дорогие, ищите свои способы заработка, не надейтесь на готовое. И знайте, если я кому отпишу компанию, то только внукам.
При условии, что они получат подходящее образование и будут жить дружно, без этих ваших дрязг.
Старшая внучка неожиданно рассмеялась.
— Ой, бабушка, я не могу, держите меня! Смотри, как ты их построила в шеренгу. Все красные стали, как двоечники на педсовете, еле сидят!
Потом подбежала к Марине Петровне и крепко обняла.
— Я так рада, что ты снова ходишь, бабуль. Получается, ты сможешь прийти ко мне на выпускной, да? Обещаешь?
— И ко мне на соревнования по футболу, бабушка, пожалуйста! — добавил Миша, тоже обнимая бабушку и сияя от счастья.
Младшие внуки не понимали, что происходит, но, глядя на старших, тоже облепили бабушку.
Марина Петровна прослезилась.
— Вот оно, настоящее счастье, Танечка, посмотри. Желаю, чтобы и у тебя когда-нибудь появились такие же замечательные внуки, полные тепла и заботы, как эти сорванцы.
— Ох, для начала мне бы выносить и родить хотя бы первенца, сестрёнка, — тихо прошептала она, нежно поглаживая живот и улыбаясь сквозь слёзы. — Мы уже и не надеялись, что это случится, а вот поди ж ты.
— Непременно получится, и ты станешь самой заботливой мамой на свете, Танечка. Я в этом абсолютно уверена, поверь мне, как сестре.