Ксения открыла приложение банка и посмотрела на баланс. Двадцать три тысячи рублей до зарплаты. Снова. Каждый месяц одно и то же. Копить не получается. Она вздохнула, закрыла телефон и посмотрела на Алексея, который сидел за столом с чашкой чая.
— Опять не получилось отложить, — тихо сказала Ксения.
Муж пожал плечами.
— Ничего страшного. В следующем месяце постараемся.
Но Ксения знала, что в следующем месяце будет то же самое. Они с Алексеем уже третий год снимали квартиру. Двушка на окраине, недорогая, но всё равно пятнадцать тысяч в месяц за аренду. Мечтали накопить на первый взнос по ипотеке. Обсуждали, как будут обставлять комнаты, выбирать мебель, наслаждаться тишиной в собственном доме. Но пока всё это оставалось только мечтами.
Сбережений почти не было. Все деньги уходили на продукты и счета. А продуктов уходило слишком много. Потому что их квартира превратилась в столовую для семьи Алексея.
Сначала это казалось безобидным. Родители мужа заехали на чай. Потом на ужин. Потом взяли с собой дочь, Ирину. Ксения готовила, накрывала на стол, улыбалась. Думала, что это временно. Что скоро визиты прекратятся или хотя бы станут реже. Но постепенно родственники начали приходить всё чаще. Без предупреждения. Как будто это их собственный дом.
Раньше заглядывали максимум пару раз в месяц. Раздражало, но терпеть можно было. Сейчас же появлялись по два-три раза в неделю. Занимали кухню, диван, включали телевизор на полную громкость. Ели, пили чай, шумели и оставляли после себя гору посуды. Алексей говорил, что не может им отказать. Ведь это же семья. Но Ксения понимала, что за этими семейными ужинами исчезает их личная жизнь.
Ксения чувствовала себя обслуживающим персоналом. Варила борщ, жарила котлеты, пекла пироги. Свекровь Светлана Петровна всегда находила, к чему придраться. Суп недостаточно наваристый. Картошка пересолена. Чай слабый. А Пётр Сергеевич, свёкор, молча ел, потом откидывался на спинку стула и требовал ещё чаю. Ирина, сестра мужа, вообще вела себя так, будто Ксения была домработницей. Могла попросить принести салфетки, налить воды, убрать тарелку.
Из-за этого всё чаще возникали скандалы. Ксения пытались объяснить Алексею, что ей тяжело. Что больше не чувствует себя хозяйкой в собственном доме. Что устала. Что хочет хотя бы иногда побыть одна с мужем. Алексей не видел проблемы. Говорил, что это же просто мама с папой. Что семейные традиции важны. Что Ксения преувеличивает.
— Ну подумаешь, поужинали вместе, — говорил муж. — Что тут такого?
— Алексей, они приходят три раза в неделю! — возражала Ксения. — Я не успеваю отдыхать. Не успеваю готовить для себя. Все деньги уходят на продукты для твоей семьи!
— Не преувеличивай. Это не так уж часто.
Но Ксения не преувеличивала. Каждый приезд родственников — стресс. Готовка. Уборка. Отсутствие покоя. Ксения перестала отдыхать дома. Постоянно кто-то сидел на кухне, спорил, смеялся, требовал внимания. Всё, чего хотелось жене, — тишины. Хотя бы одного вечера без гостей.
Ксения устала от бесконечных кастрюль. От шума телевизора. От фраз свекрови о том, что женщина должна радоваться, когда дом полон. Ксения больше не чувствовала радости. Только раздражение и опустошение. Жизнь превратилась в нескончаемый день сурка, где всё повторялось снова и снова.
В один из вечеров Ксения возвращалась домой с работы. На улице был холодный октябрь, ветер пронизывал куртку, ноги гудели от усталости. Весь день провела на ногах, разбираясь с документами, отвечая на звонки, улыбаясь клиентам. Мечтала просто поужинать чем-то простым и лечь спать. Может быть, посмотреть сериал. Или почитать книгу. Хотелось тишины.
Но едва Ксения открыла дверь, как из коридора раздался знакомый голос.
— Ты чего так долго? Мы есть хотим, быстро на кухню!
Светлана Петровна буквально влетела навстречу. Смотрела на невестку недовольно, будто Ксения опоздала на работу.
У Ксении внутри всё оборвалось. Усталость превратилась в злость. Злость — в решимость. Жена бросила сумку на пол, сняла куртку и прошла в квартиру. В голове больше не оставалось места для терпения.
В кухне за столом сидели Алексей, его отец Пётр Сергеевич и сестра Ирина. На плите пусто. Тарелки разбросаны по столу. Все ждали, что Ксения сама всё приготовит. Светлана Петровна зашла следом, продолжая кудахтать.
— Невестка задержалась. Все голодные сидят. Ксюша, ну что ты стоишь? Давай, готовь что-нибудь.
Ксения стояла посреди кухни, глядя на это. Ощущала полное отвращение к происходящему. Муж сидел за столом, листал телефон. Даже не поднял взгляд. Не встал. Не помог. Не сказал ни слова. Улыбнулся матери, кивнул отцу. Будто всё нормально.
Ксения почувствовала, как внутри поднимается волна злости. Стало ясно: либо остановить это сейчас, либо так будет всегда.
— Нет, — тихо, но твёрдо сказала Ксения.
Светлана Петровна замолчала. Повернулась к невестке, удивлённо подняла брови.
— Что — нет?
— Нет, — повторила Ксения громче. — Я не буду готовить. Не сегодня. И вообще больше не буду.
— Ты что, совсем обнаглела? — свекровь шагнула вперёд. — Как это не будешь? Семья голодная!
— Светлана Петровна, — Ксения посмотрела свекрови прямо в глаза, — это не ваш дом. Это наша съёмная квартира. Вы приходите сюда три раза в неделю без предупреждения. Я устала.
— Устала? — свекровь фыркнула. — От чего устала? От того, что семью накормить надо?
— От того, что я работаю целый день, — ответила Ксения, стараясь не повышать голос, — а потом прихожу домой и вижу, что меня ждут ещё четыре человека, которым нужно готовить, подавать, убирать за ними. Я устала быть бесплатной поварихой и уборщицей.
Пётр Сергеевич откашлялся, посмотрел на невестку неодобрительно.
— Ксения, ты себя слышишь? Мы же семья.
— Семья? — Ксения усмехнулась. — Семья не приходит в гости три раза в неделю и не требует, чтобы хозяйка дома их обслуживала. Семья спрашивает, удобно ли прийти. Семья помогает. Семья уважает границы.
Ирина закатила глаза.
— Ну надо же, какая принципиальная. Алексей, ты слышишь, что твоя жена говорит?
Ксения повернулась к мужу. Алексей сидел за столом, смотрел куда-то в сторону. Молчал. Не знал, что сказать.
— Алексей, — позвала Ксения. — Ты вообще что-нибудь скажешь?
Муж поднял взгляд.
— Ксюш, ну ты же знаешь... Это мама. Семья. Ну нельзя же так.
— Нельзя как? — Ксения шагнула ближе. — Нельзя отказать им? Нельзя сказать, что нам тоже нужно время наедине? Нельзя попросить их предупреждать о визитах?
— Они же просто хотят побыть с нами, — пробормотал Алексей.
— Побыть с нами? — голос Ксении стал громче. — Алексей, они приходят, едят, шумят и уходят. Оставляя мне гору посуды. Ты понимаешь, сколько денег мы тратим на продукты для твоей семьи? Ты понимаешь, что из-за этого мы не можем накопить на ипотеку?
Светлана Петровна вмешалась снова.
— Ах, вот оно что! Деньги жалко! Да мы тебя накормили, когда ты ещё студенткой была!
— Светлана Петровна, — Ксения повернулась к свекрови, — это было десять лет назад. Один раз. На дне рождения Алексея. И я вам за это благодарна. Но это не даёт вам права приходить сюда каждую неделю и требовать, чтобы я вас обслуживала.
— Требовать? — свекровь всплеснула руками. — Мы не требуем! Мы просто приходим к сыну!
— К сыну? — Ксения рассмеялась. Без радости. Горько. — Вы приходите поесть. Бесплатно. За мой счёт. За счёт моего времени, моих сил, моих нервов.
— Не истери. Ксения, ты разрушаешь семью, — строго сказал Пётр Сергеевич. — Ты неблагодарная.
— Неблагодарная? — Ксения покачала головой. — За что мне быть благодарной? За то, что вы превратили мою жизнь в ад? За то, что я не могу отдохнуть в собственном доме?
Ксения посмотрела на Алексея. Муж сидел, опустив голову. Молчал. Не защищал жену. Не говорил матери остановиться. Не просил семью уйти. Просто сидел. Как всегда.
— Алексей, — тихо сказала Ксения, — если ты ничего не сделаешь, я уйду.
Муж поднял голову, посмотрел на жену испуганно.
— Что? Ксюш, ты о чём?
— Я о том, — Ксения говорила спокойно, но твёрдо, — что устала. Я больше не могу так жить. Либо ты говоришь своей семье, что они больше не могут приходить сюда без предупреждения, либо я ухожу.
В комнате стало тихо. Даже Светлана Петровна замолчала от неожиданности. Алексей смотрел на жену, не веря услышанному.
— Ксюш, ну ты же не серьёзно?
— Абсолютно серьёзно, — ответила Ксения.
Светлана Петровна быстро пришла в себя. Начала причитать, размахивая руками.
— Вот видишь, Алексей! Вот кого ты выбрал! Разрушительницу семьи! Неблагодарную! Мы для неё всё, а она!..
— Светлана Петровна, вы для меня ничего не сделали, — перебила Ксения. — Ничего. Вы только брали. Брали моё время, мои деньги, мои силы. Вы никогда не спрашивали, удобно ли мне. Никогда не помогали. Никогда не благодарили.
— Ты обязана нас принимать! — закричала свекровь. — Ты жена моего сына!
— Это не даёт вам права распоряжаться моей жизнью, — сказала Ксения и развернулась.
Прошла в спальню. Достала чемодан из-под кровати и начала складывать вещи. Без истерик. Без суеты. Каждое движение точное и решительное. Понимала, что делает единственно правильный шаг.
Алексей вошёл следом. Растерянный. Смотрел, как жена складывает одежду в чемодан, и не верил, что это происходит.
— Ксюша, ну ты чего? — голос мужа дрожал. — Это же не серьёзно. Ты же не уйдёшь из-за... из-за готовки?
Ксения не ответила. Застегнула чемодан. Взяла сумку. Посмотрела на мужа.
— Из-за готовки? — тихо переспросила Ксения. — Алексей, если ты думаешь, что всё дело только в готовке, значит, я действительно поступаю правильно.
— Ну Ксюш, ну подожди, — муж шагнул вперёд, попытался взять жену за руку, но Ксения отстранилась.
— Алексей, я устала объяснять. Устала просить. Устала терпеть. Ты не слышишь меня. Ты слышишь только свою мать.
— Но это же семья, — повторил муж.
— Семья, — кивнула Ксения. — Но не моя. Я для вас никто. Просто удобная домработница. И я больше не хочу этого.
— Ксюша, ну давай обсудим...
— Обсуждать нечего, — Ксения взяла чемодан. — Я ухожу.
Вышла из спальни. Прошла через кухню, где всё ещё сидели родственники мужа. Светлана Петровна вскочила с места.
— Ты куда собралась?! Алексей, останови её!
Но Алексей стоял в дверях спальни, не двигаясь. Смотрел, как жена надевает куртку, берёт сумку и чемодан. Не знал, что сказать. Что сделать.
— Ксения, ты пожалеешь! — кричала свекровь. — С таким ужасным характером ты останешься одна! Никому такая не нужна!
Ксения обернулась. Посмотрела на Светлану Петровну спокойно.
— Возможно, — сказала жена. — Но это лучше, чем жить так, как я жила до сих пор.
Открыла дверь и вышла. За спиной остались крики свекрови и тишина мужа. Ксения спустилась по лестнице, вышла на улицу и глубоко вдохнула холодный воздух. Впервые за долгое время почувствовала облегчение. Будто тяжесть, которую носила годами, наконец спала с плеч.
Достала телефон, позвонила подруге Марине.
— Привет, — сказала Ксения. — Можно к тебе на пару дней?
— Конечно, — ответила Марина. — Что случилось?
— Потом расскажу, — Ксения улыбнулась. — Сейчас просто еду к тебе.
Села в такси. Смотрела в окно на проплывающие мимо дома и думала о том, что будет дальше. Развод? Наверное. Алексей не изменится. Светлана Петровна не отстанет. А Ксения больше не хочет жить так, как жила раньше. Не хочет терпеть. Молчать. Подстраиваться.
У Марины было тепло и тихо. Подруга заварила чай, усадила Ксению на диван и выслушала всю историю. Не перебивала. Не осуждала. Просто слушала.
— И что теперь? — спросила Марина, когда Ксения закончила.
— Не знаю, — честно ответила Ксения. — Но точно знаю, что назад не вернусь. Не так. Не на тех же условиях.
— Правильно, — кивнула Марина. — Ты молодец.
Телефон завибрировал. Сообщение от Алексея. «Ксюш, приезжай домой. Давай поговорим. Мама уже ушла.»
Ксения посмотрела на экран и положила телефон на стол. Не ответила. Не хотела. Алексей снова не понял. Снова думал, что дело только в свекрови. Только в одном вечере. А дело было в годах. В постоянном неуважении. В игнорировании её чувств. В том, что муж всегда выбирал мать, а не жену.
Прошло несколько дней. Алексей звонил, писал. Просил вернуться. Обещал, что всё изменится. Что поговорит с матерью. Что больше не позволит родственникам приходить без предупреждения. Ксения не верила. Слышала эти обещания раньше. Ничего не менялось.
Однажды вечером муж приехал к Марине. Стоял под окнами, звонил Ксении, просил выйти. Ксения вышла. Посмотрела на Алексея и увидела усталость в его глазах. Растерянность.
— Ксюша, возвращайся, — попросил муж. — Я всё понял. Правда. Я поговорил с мамой. Она больше не будет так часто приходить.
— Алексей, — Ксения покачала головой, — дело не только в твоей матери. Дело в том, что ты никогда не встаёшь на мою сторону. Ты всегда выбираешь их. Всегда.
— Но они же семья...
— А я? — перебила Ксения. — Я кто? Я тоже семья. Твоя жена. Но ты никогда не защищал меня. Никогда не говорил матери остановиться. Никогда не спрашивал, как я себя чувствую.
Муж опустил голову.
— Прости, — тихо сказал Алексей. — Я не думал...
— Вот именно, — согласилась Ксения. — Ты не думал. И я больше не хочу жить с человеком, который не думает обо мне.
— Ксения, ну дай мне шанс, — муж поднял взгляд. — Я изменюсь. Обещаю.
Ксения посмотрела на Алексея. Увидела мольбу в его глазах. Но также увидела слабость. Неспособность противостоять матери. И поняла, что ничего не изменится. Алексей останется маминым сыном. Всегда.
— Нет, Алексей, — сказала Ксения. — Я не верю в твои обещания. Слишком много раз слышала их.
Развернулась и пошла обратно в подъезд. Алексей остался стоять на улице. Не последовал за женой. Не стал останавливать. Просто стоял и смотрел, как Ксения уходит.
Через несколько недель Ксения подала на развод. Алексей не сопротивлялся. Просто подписал бумаги. Ксения продолжала жить. Работать. Искать новую квартиру. Встречаться с друзьями.
Однажды, сидя в кафе с Мариной, Ксения подумала о том, что наконец свободна. Свободна от бесконечных семейных ужинов. От придирок. От контроля. От чужих ожиданий. Свободна быть собой. Жить так, как хочется. Принимать решения самостоятельно.
И это чувство — лёгкое, невесомое, радостное — стоило всего, через что пришлось пройти.