В свое время вышло у меня на канале уже целых два рассказа о жившем дома зяблике. Вот здесь - как он ко мне домой попал, и почему ему пришлось там на всю жизнь остаться:
А здесь - как зяблик научился летать, самостоятельно питаться, и вообще как освоился дома.
Прошло совсем немного времени после начала самостоятельного питания и первых уверенных полетов, и зяблик начал линять. Мне было очень интересно, какой наряд он наденет. И вообще - кто это, мальчик или девочка. Как известно, у зябликов, как и у многих других птиц, птенцы имеют сперва окраску самок. Самцы окрашиваются обычно после первой линьки, а особенно яркой их окраска становится к весне, после того, как обтрепываются за зиму бледные кончики перьев. У некоторых, например, у чечевиц, окраска самцов становится окончательной гораздо позже - после года, а то и более. А у некоторых крупных птиц этот процесс еще более длителен, и имеется несколько промежуточных нарядов. Но вернемся к зяблику.
Я был совсем не уверен, что, если он окажется самцом, то приобретет нормальную для этих птиц окраску. Дело в том, что у многих птиц окраска сильно зависит от питания. Если в пище чего-нибудь не хватает, она получается более бледной, или темной, в любом случае - однотонной и невзрачной. А ведь в доме, как ни корми, все равно все разнообразие природных кормов не обеспечишь. Вьюрковые в плане требовательности к рациону стоят чуть ли не в первых рядах среди наших птиц, у них любые недочеты в кормлении сказываются на окраске. Особенно в плане красных цветов, они заменяются первыми. Для канареек, которые тоже относятся к вьюрковым, даже разработаны специальные кормовые добавки, именно для цвета пера.
Перелиняв, зяблик оказался самцом. Как я и предполагал, окраска его отличалась от нормальной в сторону большей невзрачности. И светлая полоска на голове, которая бывает только у самок, так и не исчезла. Забегая вперед, скажу, что эта полоска так и оставалась при всех следующих линьках, хотя делалась все менее заметной. Да и общая окраска так и не поменялась, хотя я пробовал самые разные режимы кормления.
Примерно половину дня, когда в доме никого не было, зяблик проводил в клетке. Я всегда считал, что оставлять птицу на свободном выгуле можно только под наблюдением, поскольку человеческое жилище - весьма опасное место даже для человека, не то что для птицы. Ну а когда кто-нибудь приходил, клетка открывалась, и зяблик под присмотром гулял до вечера. Спать же отправлялся вновь в клетку. Чем удобно оказалось присматривать именно за ним - он не старался куда-нибудь спрятаться, и всегда сам держался около человека. Идешь в другую комнату или на кухню - и зяблик туда же. Однако ему в полной мере оказались присущи и крайняя возбудимость, нервозность, которые отравляют жизнь множеству комнатных зябликов, как и их владельцев. Любое резкое, непривычное движение (к привычным движениям, сколь угодно резким, зяблик относился вполне спокойно), новый предмет, незнакомый звук - все это может ввергнуть зяблика в состояние паники, он будет бросаться на прутья клетки, а в комнате - не то что на зеркало или окно, а даже на стены. И хорошо, если при этом отделается только испорченным оперением. Мой зяблик исключения тут не составлял, разве что все-таки умел не травмировать себя при резких бросках. Самой же страшной вещью оказался для него дверной звонок. Довольно скоро зяблик понял, что как только послышится этот противный звук, тут на пороге появляется какой-нибудь незнакомый человек. Поэтому еще даже до звонка, чем бы зяблик не занимался, он с пиньканьем (сигналом сильной тревоги) скрывался на карнизе. Что интересно - ни разу не пытался спрятаться в клетке, видимо, понимал, что оттуда второго выхода нет. Вероятно, его восприятие клетки было близким к моему - квартиры. По крайней мере, после неожиданного визита незнакомого человека я даже спустя два дня заходил домой с каким-то подспудным неприятным ощущением, что вот я захожу сюда, а тут вдруг как звонок зазвонит! В итоге я в какой-то момент просто ликвидировал это вредное устройство. Ведь все, кого я рад был бы видеть, перед визитом обязательно позвонят по телефону, ну а кого не рад - зачем этим неприятным субъектам давать возможность нервировать нас с зябликом звонками.
Долго ли, коротко ли, а случилось так, что пришлось мне переезжать. Не в первый раз уже. И каждый раз при переездах я вспоминал известную фразу, что два переезда равны одному пожару. Думаю, в оригинале имеется в виду, что потом часть вещей приходит в негодность, а то и вовсе теряется. Но для меня переезд напоминал пожар совсем другим. И то, и другое - это грубое нарушение привычного ритма жизни, суета, возня, беготня, нагрузка на нервную систему. После таких событий душевное равновесие восстанавливается далеко не сразу, и идет этот процесс тяжело. Мне-то еще ничего, в конце концов, переезжаю же не каждую неделю, надо так надо... А вот как объяснить такие вещи нервному и легко возбудимому зяблику?
Придумал я в конце концов следующее. Чтобы зяблик не видел грузчиков, все вещи из комнаты, где он находился, мы с друзьями, теми, кого зяблик хорошо знал, понемногу вытащили в коридор. А дверь во время погрузки закрыли. В тот день я его так и оставил в знакомом месте. А уже на следующий, когда хотя бы в одной комнате расставил вещи по местам, приехал за зябликом. До этого мы с ним репетировали посадку в переноску, погружение переноски в мешок из светлой ткани, и обратные манипуляции. Хотя у зяблика все это и не вызывало приятных эмоций, но реакция была удовлетворительной. А вот чего мы отрепетировать не могли - это поездку в маршрутке. В какой-то момент зяблик там все же испугался и начал возиться. В тесной переноске он повредить себе ничего не мог, но от страха сбросил все маховые перья на обеих крыльях, а заодно и хвост, поэтому приехал на новое место куцым и нелетным, но целым, и даже не сильно взволнованным, поскольку после внезапного испуга успел уже успокоиться. Потеря значительной части крупных перьев спровоцировала внеплановую линьку, и после нее зяблик вновь стал таким же, как был раньше. Заодно в период своего нелетного состояния визуально освоился с новой квартирой.