Когда Марина Николаевна увидела моё новое платье, её брови поползли вверх, а губы скривились в презрительной усмешке. Она окинула меня взглядом с головы до пят, словно оценивала товар на распродаже.
— Интересный наряд, — протянула она, отхлебывая чай из своей любимой чашки с золотой каёмкой. — Где такую красоту приобрела? На барахолке?
В гостиной повисла тишина. Даже настенные часы, казалось, притихли. Антон, мой муж, уткнулся в телефон, делая вид, что не слышит разговора. Трус. За пять лет брака он так и не научился защищать жену от маминых колкостей.
— Нет, — спокойно ответила я, поправляя складку на юбке. — В бутике купила.
— В бутике? — Марина Николаевна захихикала. — Дорогая моя, я всю жизнь в модной индустрии проработала. Знаю цену хорошим вещам.
Это была правда. Свекровь тридцать лет руководила ателье, шила для городской элиты, считалась признанным экспертом в вопросах стиля. И никогда не упускала случая подчеркнуть своё превосходство.
— А сколько заплатила? — поинтересовалась она, прищурившись.
— Достаточно, — уклонилась я от прямого ответа.
— Ах, секретничаем? Ну-ну. Только, знаешь, дешёвка всегда видна. Вот посмотри на швы — кривые, нитки торчат. А ткань... — Она потрогала край моего рукава. — Синтетика дешёвая. От стирки сядет, полиняет.
Лицо моё горело. В горле пересохло. Антон по-прежнему изучал экран телефона, игнорируя происходящее. А Марина Николаевна продолжала терзать мою обновку словами.
— И фасон устарел лет на десять. Такие в девяностых носили. Ты что, в секонд-хенде покупаешься?
— Мам, хватит, — наконец подал голос Антон, но без особой убедительности.
— Что хватит? Я же не со зла говорю! Просто хочу невестку научить одеваться прилично. А то ведь на людей выходит — стыдно.
Я встала и молча пошла в прихожую. Достала из сумочки телефон, нашла нужную фотографию. Пальцы слегка дрожали от обиды и злости.
— Марина Николаевна, — позвала я, возвращаясь в гостиную. — Хотите показать вам кое-что интересное?
— А что такое? — насторожилась она.
Я протянула ей телефон с открытой фотографией.
— Это моё платье на показе мод в Милане. Прошлой весной. Видите подпись?
Свекровь взяла телефон, внимательно всмотрелась в экран. Её лицо постепенно бледнело.
— «Новая коллекция от Валентино», — прочитала она вслух. — Но... это же...
— Именно. То самое платье, которое вы только что назвали дешёвкой с барахолки.
— Не может быть! — воскликнула Марина Николаевна. — Валентино стоит безумных денег!
— Стоит, — согласилась я. — Восемьдесят тысяч рублей.
Антон наконец оторвался от телефона:
— Оля, ты серьёзно? Восемьдесят тысяч за платье?
— Серьёзно.
— Но откуда у тебя такие деньги? — растерянно спросил он.
— От верблюда, — съязвила я. — Заработала.
Марина Николаевна всё ещё рассматривала фотографию, переворачивая телефон в руках.
— Нет, это подделка, — сказала она наконец. — Копия. Хорошая, но копия.
— Хотите проверить?
Я достала из сумочки маленький кожаный чехольчик, вынула из него сертификат подлинности и чек из бутика.
— Вот документы. Покупка три дня назад, в официальном магазине Валентино в Москве.
Свекровь изучала бумаги, её руки заметно подрагивали. В комнате пахло её дорогими французскими духами и остывшим чаем. За окном шумели листья тополей — начиналась осень.
— Восемьдесят тысяч рублей, — повторила она тихо. — За одно платье.
— За одно платье, — подтвердила я.
— Но ведь это же... это же безумие! На такие деньги можно...
— Можно много чего, — перебила я. — Например, купить себе удовольствие носить красивые вещи.
Антон встал с дивана, подошёл ко мне:
— Оль, объясни, пожалуйста. Откуда деньги? Мы же планировали на отпуск копить.
— Из премии, — ответила я. — Получила вчера за тот проект, над которым полгода работала.
— Какую премию? Ты мне ничего не говорила!
— А ты не спрашивал. Всё больше интересовался, когда ужин будет готов и выглажены ли рубашки.
Повисла неловкая пауза. Марина Николаевна сидела с документами в руках, явно пытаясь переварить происходящее.
— Знаешь, — сказала она наконец, — а всё-таки фасон немного старомодный.
Я рассмеялась:
— Марина Николаевна, вы только что назвали старомодной новинку от одного из лучших дизайнеров мира.
— Ну... может, я ошиблась...
— Может, и ошиблись. Такое случается.
Она вернула мне телефон и документы, поднялась с кресла:
— Пойду чайник поставлю. Ещё чаю хочется.
В кухне загремела посуда. Антон смотрел на меня с каким-то новым выражением лица.
— Оля, а почему ты мне не рассказала про премию?
— А зачем? Чтобы ты сразу начал планировать, на что потратить?
— Я бы не стал...
— Стал бы. Как всегда. «Давай холодильник обновим», «Давай машину поменяем», «Давай маме на день рождения дорогой подарок купим».
— А что в этом плохого?
— Ничего. Но иногда хочется потратить деньги на себя. На то, что доставляет удовольствие именно мне.
Из кухни донеслись звуки — Марина Николаевна что-то роняла, бормотала под нос. Наверное, переживала из-за конфуза.
— Восемьдесят тысяч за платье, — задумчиво произнёс Антон. — Это действительно очень дорого.
— Дорого, — согласилась я. — И знаешь что? Мне плевать. Я долго работала, устала, хотела себя побаловать.
— А сколько премия была?
Вот мы и подошли к самому интересному.
— Достаточно большая, — уклончиво ответила я.
— Насколько большая?
— Настолько, что на платье потратила меньше десятой части.
Антон вытаращил глаза:
— То есть премия больше восьмисот тысяч?
— Намного больше.
— Насколько намного?
Я улыбнулась и направилась к выходу. У двери обернулась:
— Об этом поговорим дома. Наедине. А пока передай маме — я не обижаюсь. Просто в следующий раз пусть сначала подумает, прежде чем критиковать.
В машине я наконец расслабилась. Плечи опустились, дыхание стало ровнее. Антон молчал, изредка поглядывая на меня. За окнами мелькали знакомые дворы, магазины, остановки.
Дома он сразу прошёл на кухню, поставил чайник. Я переоделась в домашнее, повесила платье в шкаф. Дорогое, красивое, моё.
— Рассказывай про премию, — потребовал Антон, когда мы сели за стол.
— Что рассказывать? Проект сдала, начальство осталось довольно, премировало.
— На какую сумму?
— Полтора миллиона.
Муж поперхнулся чаем, закашлялся.
— Полтора миллиона рублей?
— Угу.
— За один проект?
— За полгода работы над этим проектом. Плюс командировки, переработки, бессонные ночи.
Антон откинулся на спинку стула, потер лоб рукой.
— И ты потратила на платье всего восемьдесят тысяч...
— А что хотел? Чтобы все деньги в один день спустила?
— Нет, просто... я даже не представлял, что ты столько зарабатываешь.
— Не всегда. Обычно зарплата скромнее. Но этот проект был особенным.
За окном стемнело. В квартире стало уютно — горели лампы, на подоконнике цвели фиалки, из кухни доносился запах ужина, который я поставила в духовку с утра.
— Знаешь, — сказал Антон, — мама, наверное, сейчас переживает.
— Пусть переживает. В следующий раз будет осторожнее с комментариями.
— Она не со зла...
— Знаю. Просто привыкла всех поучать. Но я уже не девочка, которую можно ставить на место.
Телефон Антона завибрировал — сообщение. Он глянул на экран, нахмурился.
— От мамы пишет. Извиняется. Просит не сердиться.
— Передай, что я не сержусь. Просто хочу, чтобы она уважала мой выбор.
— Передам.
Он напечатал ответ, отложил телефон.
— А что с остальными деньгами планируешь делать?
Вот мы и добрались до самого главного. Я улыбнулась, представив его реакцию на мои планы.