Марианна вернулась с работы на три часа раньше — начальник отпустил из-за мигрени. В висках пульсировало так, что каждый шаг отдавался болью. Ключ в замке провернулся тихо, она разулась в прихожей, собираясь просто лечь и закрыть глаза. Тишина, темнота, таблетка — вот и весь план на вечер.
И тут услышала — дверь спальни заперта. Изнутри шорох, приглушённые голоса, женский смех. Марианна замерла. В их спальне никогда не запирались. Даже когда ссорились, даже в самые тяжёлые моменты — дверь всегда была открыта.
— Кто там? — она подошла, попробовала ручку. Заперто. Сердце ухнуло вниз, провалилось куда-то в желудок.
— Секундочку! — голос изнутри женский, знакомый до тошноты. Лена. Та самая Лена из отдела продаж, с которой Олег работает последние два года. Та, которая «просто коллега», «хороший специалист», «помогает с отчётами».
Марианна стучала в дверь уже кулаком: — Открывайте! Немедленно!
Замок щёлкнул. Дверь распахнулась — Лена в её домашнем халате, том самом, шёлковом, подаренном Олегом на прошлый день рождения. Волосы растрёпаны, губы припухшие, на шее — свежий засос. За ней Олег — в трусах, красный, со взглядом загнанного зверя.
— Мариш, это не то, что ты думаешь! — он выставил руки вперёд, как щит от удара.
Марианна посмотрела на постель — простыни скомканы, подушки на полу, одеяло сползло. Её постель. Их супружеская постель двенадцати лет брака. Та самая, которую они выбирали вместе в «Икее», спорили о цвете покрывала, смеялись над инструкцией по сборке.
— Я... я помогала простыни менять! — Лена затянула халат потуже, пытаясь изобразить невинность. — У Олега спина болит, он не мог сам...
— Простыни? — Марианна говорила очень тихо. Это было хуже крика. — В моём халате? Голая? Помогала простыни менять?
— Мариночка, правда, это недоразумение... — Олег шагнул к ней.
Подписывайтесь на Telegram скоро там будет много интересного!
Марианна отступила, подняла руку — стоп, не подходи.
— Сколько?
— Что сколько?
— Сколько раз вы здесь были?! — она сорвалась на крик. — В моей постели! В моей квартире! Пока я работала!
Повисла тишина. Лена смотрела в пол, изучала узор паркета. Олег открыл рот, закрыл, снова открыл:
— Марианна, послушай...
— Отвечай! Сколько раз?!
— Это первый... — начал он.
Марианна увидела на тумбочке женскую серёжку. Не её — у неё такие дешёвые побрякушки не водились. Подняла, показала:
— Первый раз? А это что?
Лена побледнела. Олег сглотнул — кадык дёрнулся, как у подростка на экзамене.
— Месяца три, — вдруг сказала Лена. Голос ровный, почти безразличный, будто отчитывалась о продажах. — Три месяца мы встречаемся. По вторникам и четвергам, когда ты задерживаешься. Иногда по субботам, когда ты к матери ездишь.
Марианна почувствовала, как земля уходит из-под ног. Три месяца. Вторники и четверги — её долгие дни, когда планёрки затягиваются до девяти. Субботы — святое, мать после инсульта, нужен уход. Пока она зарабатывала на их ипотеку, оплачивала счета, сидела с больной матерью — муж методично, по расписанию приводил любовницу в их постель.
— Марь, я хотел сказать, но...
Она ударила его. Со всей силы, ладонью по щеке. Звук получился хлёсткий, чёткий, как выстрел. На щеке вспыхнул красный след — пять пальцев отпечатались идеально.
— Ты три месяца водил её сюда! — Марианна задыхалась от ярости. — В мою постель! Где я сплю! Где мы... где мы детей зачинали, которых так и не родили!
Последнее вырвалось само. Три выкидыша за двенадцать лет. Последний — год назад, на пятом месяце. Мальчик. Олег тогда плакал вместе с ней, клялся, что они справятся, попробуют ещё.
Лена попятилась к двери. Олег попытался успокоить:
— Мариша, давай поговорим спокойно...
— Спокойно?! — Марианна сорвала с кровати простыни одним рывком, швырнула ему в лицо. — Я три месяца спала на этом! Где вы... где ты с ней...
Её затошнило. Буквально, физически. Она кинулась в ванную, её вырвало. Жёлчь жгла горло, слёзы текли сами собой.
Когда вернулась — Лена уже оделась, стояла у двери в своём офисном костюмчике. Халат брошен на кресло.
— Марианна, мне очень жаль. Правда. Но Олег говорил, что вы уже давно...
— Что?! Что я давно?!
— Что между вами всё кончено. Что вы живёте как соседи. Что он несчастлив. Что ты холодная, зациклена на работе.
Марианна посмотрела на мужа. Тот отвёл глаза — значит, правда. Он рассказывал любовнице про их брак. Жаловался на жену, которая тащила всё на себе. Выставлял себя жертвой холодной карьеристки. Искал сочувствия у двадцатипятилетней дурочки с силиконовой грудью.
— Убирайся, — тихо сказала Марианна. — Сейчас же. И чтоб я тебя больше не видела. Ни здесь, ни на работе.
— На работе будет сложно...
— Это твои проблемы. Или его. Разбирайтесь.
Лена выскользнула за дверь. Хлопнула входная — даже не попрощалась. Остались вдвоём — Марианна и Олег в разгромленной спальне.
— Я ухожу.
Она начала собирать вещи из шкафа. Руки дрожали, но движения были чёткими — бельё в один пакет, платья в другой.
— Куда? Мариш, давай обсудим!
— Обсудим?! — она развернулась к нему. — Ты три месяца изменял мне в нашей постели! О чём мы будем обсуждать?!
— Я виноват, понимаю! Но мы же можем попытаться... Психолог, терапия...
— Терапия?! — Марианна запихивала вещи в сумку, не глядя. — Ты хоть понимаешь, что сделал?! Я работала как проклятая! Тянула ипотеку, твои кредиты на машину, твоих родителей содержала! А ты?! Ты приводил сюда малолетку и рассказывал ей, какая я плохая жена!
— Я не говорил, что ты плохая...
— Но говорил, что несчастлив! Жаловался на меня! Искал утешения! И нашёл — в моей постели!