Михаил с Лидией всегда отдавали деньги, были дружелюбны и вежливы.
- Ну а чего ругаться, - вздыхал Михаил, - нам жить в одной квартире, отношения лучше иметь добрые. Пусть не родственные, но не надо быть врагами.
Отношения выстроились достаточно теплые, дружеские. Надя стала для них не врагом, оккупировавшим детскую, а скорее неуклюжим, но добрым знакомым, который живет в соседней комнате.
Надя подарила им на Новы год симпатичный эмалированный чайник со свистком, вместо того старенького, уже подгоревшего, с отколотой эмалью. Лидия радовалась, хвасталась им перед редкими гостями:
- А это нам Наденька наша подарила, умница ведь какая.
Идиллию разбил звонок в дверь в одно из воскресений. Надя, выходя из своей комнаты с чашкой, чтобы заварить кофе, застыла на пороге. В коридоре стояла женщина лет сорока, с короткой стрижкой и сумкой через плечо. Она с недоумением водила взглядом по коридору, по закрытым дверям, словно не понимая, куда стучать.
— Мама? Папа? — громко позвала она, и ее голос, уверенный и звонкий, эхом разнесся по тесному пространству.
Дверь в комнату Михаила и Лидии распахнулась мгновенно, на лице Лидии было написано не радостное изумление, а скорее ужас.
— Ира? Ты что здесь делаешь? Ты же вчера звонила, сказала, что на работе завал!
— Сюрприз, мамуля, — женщина, Ира, радостно шагнула вперед, обняла окаменевшую мать, затем вышедшего из-за ее спины Михаила. И только потом ее взгляд упал на Надю, застывшую с чашкой в руках
Ирина замерла, улыбка медленно сползла с ее лица.
— А это кто? — спросила она тихо, и в ее глазах читалось недоумение.
Последовала тягостная пауза, Михаил потупил взгляд. Лидия, побледнев, проговорила, глядя куда-то мимо дочери:
— Это наша соседка, Надя.
— Соседка? — Ирина повторила слово, так будто не понимала его значения. Она окинула взглядом знакомый до мелочей коридор. — Какие соседи? Что вы говорите? У вас же отдельная квартира!
— Ирочка, давай зайдем в комнату, поговорим, — попытался взять ситуацию в руки Михаил, но его голос дрожал.
— Нет, — Ирина отстранилась. — Я хочу понять здесь и сейчас. Что происходит? Почему в вашей трехкомнатной квартире живут соседи? Вы пустили квартирантов? А где Андрей? Как он это допустил? То-то он мне не звонит, трубку не берет.
Надя зашла в комнату, предоставив старикам рассказать всю правду дочери, которая работала на износ, моталась по командировкам, и уже пару лет не была в этой квартире, зато Михаил и Лидия гостили у нее все лето, но о том. что Андрей продал долю, не рассказывали.
- Андрей, — односложно, сдавленно выдохнула Лидия, словно этого имени было достаточно.
— Андрей? Что Андрей? Он что, прописал сюда кого-то?
— Он продал, Ирочка, свою долю, давно уже, предлагал нам, а мы выкупить не смогли, денег не было.
Лицо Ирины исказилось гримасой гнева.
—И вы мне ничего не сказали? Вы тут в коммуналке, а мне говорили, что «все хорошо, не беспокойся»?
— Мы не хотели тебя огорчать. У тебя семья, работа, ипотека, сын. Мы думали, что сами справимся.
— Справитесь? Вы живете в коммуналке с чужими людьми, а я узнаю об этом случайно, сюрпризом заявившись в гости! Я ваша дочь, я имею право знать! Я же могла... Я... — она не договорила, сжав кулаки.
- Что ты могла? Ты ипотеку платишь, денег лишних у тебя нет. Ты даже согласилась работать в другом регионе, чтобы побольше заработать. Ты бы только расстроилась, вымотала себя, но выкупить долю не смогла бы. Нам Андрей цену загнул очень высокую, а чужим людям продал значительно дешевле.
Разговор дочери с родителями тянулся за закрытой дверью несколько часов. Надя, сидя у себя в комнате, невольно прислушивалась к приглушенным голосам. Сначала это был о шумно: возмущенный, высокий голос Ирины, потом — тихие, усталые обрывочные фразы Михаила, затем наступила тишина, куда более тягостная, чем любой шум. А под конец послышались сдержанные рыдания Лидии.
На следующий день Ирина сама постучала к Наде.
— Надежда, можно поговорить?
Они сели на кухне.
— Вы были добры к моим родителям, я это вижу и ценю. Мы пока решили оставить как есть, но на будущее, может, через год, когда я закончу все свои командировки, мы продадим эти доли, а родители переедут ко мне. Сейчас они не хотят, да и пенсия у них московская, а у нас все же уже область. Если вы будете готовы выкупить, мы вернемся к этому разговору позднее, обговорим условия.
- Смотря сколько попросите.
- По рынку, но я вернусь к этому разговору через год.
- Я буду копить, хотелось бы выкупить, если цена будет разумная. Если что, кредит возьму.
Прошло более двух лет. Ирина завершила все свои дела, но Михаил заболел, отказался переезжать:
- Мне в своих стенах как-то легче, а там я не хочу.
Сердце у него болело, врачи разводили руками: от старости не лечат, пейте таблеточки, берегите себя.
Ирина и Лидия предложили Надежде выкупить доли, цену назвали вполне приемлемую.
- У меня не хватает, даже с кредитом.
- Давай ты заплатишь 70%, а тридцать – в течение пяти лет, в рассрочку.
Надежда согласилась. Она взяла кредит, выставила на продажу мамину дачку, еще что-то. Большую часть денег отдала, а остальное собиралась отдать, как все продаст.
Оформили сделку опять же через дарение. Почему? История умалчивает. Доли подарили Надежде, но оговорили в договоре дарения:
«За Дарителями (супругами Михаилом и Лидией) сохранено право пользования и проживания в квартире до их самостоятельного снятия с регистрационного учета».
— Вот и все, — хрипло произнес Михаил, откладывая ручку. — Теперь мы твои постояльцы, Надежда.
— Не говори так, Михаил Петрович, — взмолилась Надя. — Ничего не изменится.
Надя была собственником, понемногу гасила оставшуюся часть за квартиру. Старики жили в квартире, были зарегистрированы, Михаил очень болел, а как-то вечером он наклонился, что-то поднять с пола, да так и упал. Сердце просто остановилось.
После похорон Лидия все же переехала к дочери.
После того, как Лилия уехала, в квартире воцарилась странная, новая тишина. Теперь Надя была полноправной хозяйкой всей квартиры, сделала ремонт, устроилась удобно.
Прошло больше десяти лет. Суммы по рассрочке были давно выплачены, последний платеж Надя отправила Лидии Ивановне с короткой смской: «Расчет завершен. Здоровья Вам». Ответа не последовало, и Надя не настаивала. Та жизнь, с запахом пирогов, осталась в прошлом.
За десять лет Надя вышла замуж, родила ребенка, развелась. Лидия как-то позвонила:
- Наденька, тут у меня к тебе огромная просьба, мы коммуналку будем отдавать за себя, зарегистрируй мою подругу, Клавдию, ей нужна московская регистрация, хотя она живет за границей постоянно. Мы с ней с института дружим. Она сюда не приедет, тебе мешать не будет. Ты же не против?
И Надя не нашла в себе сил отказать Лидии, ведь они когда-то пошли ей навстречу, оформили доли в рассрочку. Это казалось такой мелочью на фоне всего пережитого, бумажка в паспортном столе, формальность.
Прошло два года и Надежда решила:
- Зачем мне эта квартира? Продам, куплю поменьше, на остатки приобрету дачку, маленький домик в деревне рядом с мамой. У мамы брат обитает, а я с сыном буду по соседству.
И вот она, решившись, связалась с риэлтером, по рекомендации, сказала, что хочет двухкомнатную квартиру, в другом, не таком дорогом районе, а на доплату – дачку, в деревне они вообще недорогие.
- Проблема не в цене, проблема в обременении, — сказала риелтор. — У вас здесь зарегистрированы две дамочки, посторонние. Надо сначала их снять с регистрации, а потом продавать.
— Одна из них — бывшая собственница, Лидия Ивановна, — попыталась объяснить Надя. — Она у дочки в другом городе живет, а вторая ее подруга, постоянно за границей проживает.
Риелтор посмотрела на Надю так, словно та только что призналась в чеканке фальшивых монет в кладовке.
— Надежда, вы понимаете, что продать квартиру с двумя прописанными в ней посторонними женщинами — это почти фантастика? Кто купит такую обузу? Только с большим дисконтом, тогда не получится вам купить дачу. А переезжать без доплаты в двухкомнатную отсюда – какой смысл?
Надя вздохнула:
- Коммуналку мне Клавдия возмещает, перечисляет на счет деньги. Может, получится продать с ними?
- На тех условиях, на каких вы хотите- нет, только с большой скидкой. Оно вам надо?
- Не надо, а что делать?
- Выписывать их добровольно или через суд.
- Добровольно они не выпишутся.
- Тогда живите тут или идите в суд. У вас прекрасная квартира, вид хороший. Но она по полной цене не продаваема, пока вы не снимете это обременение.
Вечером Надя сидела одна в тишине своей большой гостиной, которая когда-то была чьей-то спальней. Она смотрела на тополя во дворе и думала о той даче, которой теперь, возможно, никогда не видать. Она была полноправной хозяйкой на бумаге, но по воле обстоятельств и своей же собственной мягкости, оказалась в сложной ситуации
Надежда подала иск в суд:
- Лидия и Клавдия много лет в квартире не проживают, а Клавдия вообще никогда не жила, ее регистрация носит формальный характер, дама постоянно проживает за пределами России. Ответчики членами моей семьи не являются, оплату за жилищно-коммунальные услуги не производят, попыток пользования квартирой не предпринимают. Прошу признать их утратившими право пользования и снять с регистрационного учета.
Лидия возражала:
- По договору дарения я имею право быть зарегистрированной, а жить не обязана, у меня возраст, требуется уход, вот и живу у дочки.
Клавдия предоставила отзыв:
- Я ежемесячно перевожу деньги на коммунальные услуги, прошу в иске отказать.
Суд первой инстанции иск Надежды удовлетворил, и та обрадовалась:
- Ну все, как вступит решение в силу, выпишу их и выставлю квартиру на продажу.
Но старушки, которых Надя в мыслях уже почти что выписала, оказались куда более шустрыми, чем можно было предположить. Забыты были и давление, и больные суставы, и возраст. В них проснулась воля к борьбе за свои, как они считали, неотъемлемые права — за московскую прописку. И они подали апелляцию.
Заседание в апелляционной инстанции было совершенно иным. Атмосфера здесь витала более формальная, холодная. Судьи вникали не в житейские обстоятельства, а в букву закона и договора.
И когда оглашали решение, Надя поначалу даже не поняла подвоха.
— В удовлетворении исковых требований относительно Лидии – отказать, решение суда первой инстанции в данной части отменить, а по Клавдии – все правильно суд решил, эту можно снимать с регистрационного учета.
Надя недоверчиво смотрела на судью, ловя каждое слово.
— Пунктом 12 договора дарения, — четко произнес судья, — предусмотрено, что за дарителями, супругами Лидией и Михаилом, сохраняется право пользования и проживания в вышеуказанной квартире до их самостоятельного снятия с регистрационного учета.
Надя вздохнула, а судья продолжил:
— Судебная коллегия полагает, что данное условие является существенным условием договора дарения. Оно было согласовано сторонами и влечет за собой сохранение за Лидией права пользования спорным жилым помещением и регистрации в нем. Факт ее не проживания по данному адресу не отменяет добровольно принятых на себя собственником обязательств.
Надя вздохнула: выписывать надо всех, а если останется одна Лидия, то это не изменить ничего, все так же сложно будет продать квартиру. И дача с садом, о которой она так мечтала, снова уплывала в небытие.
Клавдия подала кассационную жалобу:
- А чего это Лидию оставили зарегистрированной, а меня нет. Я, вообще-то, деньги за коммуналку Надежде высылала, имею право быть зарегистрированной в квартире.
Адвокат Нади сообщил:
— Рассмотрение жалобы Клавдии назначено только на ноябрь 2025 года, отзыв я направил, а там уж как суд решит, но, думаю, по Клавдии откажет.
- Подавайте жалобу по Лидии.
- Подам, конечно.
Надя выслушала его, положила трубку и медленно обвела взглядом свою квартиру. Такую уютную, такую хорошую, такую обжитую.
- Не вечно же Лидия будет жить, — вдруг, с предельной ясностью, подумала Надя. - Помереть еще лет десять назад собиралась. Когда-нибудь и ее земной путь прервется.
Мысль была циничной, но от этого не менее верной.
- А у меня дача все равно будет, накопления небольшие есть, зарплата хорошая, возьму кредит. Хотя проценты сейчас ого-го какие, но зато я буду с дачкой.
Она изучила все предложения, посчитала, сколько ей не хватает, позвонила собственникам домика, которые уже второй год продавали свой домик, да все продать не могли, договорилась о приличной скидке, да и отправилась в банк за кредитом.
Пусть кассация идет своим чередом, пусть Лидия Ивановна трясется над своей регистрацией, как величайшей драгоценностью, а у Нади теперь была дача. Мечта исполнилась.
*имена взяты произвольно, совпадения событий случайны. Юридическая часть взята из:
Апелляционное определение Московского городского суда от 30.06.2025 по делу № 33-25992/2025