Много лет прошло. Целая прошла жизнь со дня, когда я впервые побывал на аэродроме. Но как отчетливо я вижу всё главное, что произошло в один из апрельских дней моих школьных каникул. Я учился в пятом классе. Пришло время каникул, и классный руководитель запланировала экскурсию нашего класса на военный аэродром города Джамбул.
Да, именно в этом городе суждено было пройти моему счастливому, яркому советскому детству с точной датой своего окончания – 26 марта 1997 года. В этом очерке я хочу сохранить дорогие для меня воспоминания.
В долине горной реки Талас, окружённый вершинами Заилийского Алатау, уже две тысячи лет живёт древний Тараз. Седые шапки горных вершин были хорошо видны с балкона нашей квартиры. И в жаркий летний день, слушая по радио прогноз погоды, я всегда удивлялся словам диктора: «Температура воздуха 39 градусов Цельсия, в горах – снег».
Наступил долгожданный день 5 апреля, и я отправился в школу, где нас ждала учительница для того, чтобы поехать на аэродром. Я не помню ни её внешности, ни имени, ни фамилии. Но зёрна познания, заронённые в детскую душу её ученика проросли, дали всходы и живы до сих пор.
До аэродрома мы добрались на оранжевом Лиазе-677 маршрута номер девять. На проходной какое-то время было замешательство, но папа нашей одноклассницы всё уладил, и нас пропустили. До этого бывал я в аэропорту пассажирских лайнеров, и летали мы даже на них, красивых Ил-62. Это всегда для меня было очень волнительно, и я точно помню, как не мог всю ночь уснуть, зная, что на четыре тридцать утра мама вызвала такси, чтобы ехать в аэропорт. Почти по минутам я помню моё волнение; как продрог до дрожи в Волге-такси, и как уснул при ожидании посадки у бабушки на руках. Я всё помню...
Но что же ждёт меня на аэродроме, где стоят военные вертолёты? Мы прошли к стоянке вертолёта, где краном в него устанавливали «втулку». Так назвал это огромное устройство, которое управляет лопастями, наш сопровождающий прапорщик - папа Ани. Её круглое светлое лицо с живыми серыми глазками, щёчки с ямочками я помню хорошо. Потом был вертолёт-ветеран Афганистана Ми-6. Помню, как он стоял на площадке возле нашего дома. Как мы находили в его израненном фюзеляже застрявшие пули. Потом его привезли сюда и стали делать из него… ресторан.
Но мы отошли в сторону, и я заинтересовался двумя огромными двигателями.
- Что это,- спросил я у прапорщика?
- Это вертолётные двигатели, - ответил он. – Они неисправны и пойдут на ремонт.
Я попросил прапорщика рассказать, как они устроены и как работают.
Так я узнал, где расположены топливные насосы, где камера сгорания, где компрессор и какая мощность у двигателя. Только в одном я засомневался.
- А как он называется? – спросил я наконец.
- Так и называется – Керосин.
Прапорщик-папа подробно рассказывал мне, как топливо с помощью форсунок подается в камеру сгорания, как выходящими газами вращается вал турбины. К концу объяснения и у него и у меня руки были испачканы. И после слова «керосин» мы подошли к другому вертолёту, прапорщик-папа открыл краник и показал, как надо мыть руки керосином. Я с благоговением повторил за ним.
Потом мы прошли в радиомастерскую, в которой два специалиста настраивали вертолётные радиостанции. Нам продемонстрировали сеанс радиосвязи с вертолётом, стоящим на площадке. Показали аппаратуру телевизионной съемки, мы увидели себя на мониторе и смеялись. Вышли на площадку, по очереди побывали в кабине вертолёта Ми-8, как нам сказали с боевым вооружением. Завершилась экскурсия визитом на станцию постановки радиопомех. Она была также скучна на вид, как и важна для безопасности полётов.
Почему-то в автобусе я ехал один. Или мысленно я был один, и всю дорогу смотрел в окошко кабины Лиаза, наблюдая за работой водителя. Приехав, я поспешил в квартиру и сразу же принялся серьёзно изучать поршневой ДВС Волги по книге «Учебник водителя». На следующее утро я сильно заболел и долго лечился. Ничего не помогало, и один знакомый посоветовал промывать горло авиационным керосином и берёзовым дёгтем. Он принёс поллитровую бутылку керосина и небольшую бутылочку дёгтя. Запахи керосина и дизельного топлива я с тех дней воспринимаю как самые приятные для меня.
Когда я выздоровел, проучился один месяц, школу сделали казахской и больше я там не был никогда.
27.09.2025 ст. Каневская