Анна заметила это не сразу. Сначала были мелочи: переставленная чашка, слегка сдвинутые шторы, приоткрытая дверца шкафа. Легко списать на собственную забывчивость или сквозняк. Но когда она обнаружила, что ее любимый свитер лежит не так, как она его оставляла, сомнений не осталось. В квартире кто-то был, пока она находилась на работе.
В тот вечер Анна долго не могла уснуть. Ворочалась, прислушиваясь к каждому шороху. Мысли о том, что в ее личное пространство проникал чужой человек, вызывали тревогу. Она тщательно проверила замки — все было в порядке, никаких следов взлома.
Утром, отправляясь на работу, она незаметно оставила несколько «маячков» — волосок на дверной ручке, крошечный кусочек бумаги на пороге, еле заметные следы помады на ручке шкафа. Весь день она нервничала, не могла сосредоточиться на делах. Пациенты замечали ее рассеянность, но она списывала все на усталость. В конце концов, быть врачом-терапевтом в районной поликлинике — работа не из легких.
Возвращаясь домой, Анна почувствовала, как сердце заколотилось от волнения. Открыв дверь, она первым делом проверила свои «маячки». И обмерла. Волосок исчез, бумажка переместилась, а след помады был стерт. Сомнений не оставалось — кто-то приходил в ее отсутствие.
Она осмотрела квартиру. Все вещи были на месте, ничего не пропало. Но чей-то взгляд, чьи-то руки касались ее личных вещей. От этой мысли стало не по себе.
Анна решила ничего не говорить Сергею. Их отношения только начали налаживаться после долгого кризиса. Три месяца назад он наконец переехал к ней, оставив свою холостяцкую квартиру племяннику. Совместная жизнь шла не без трудностей — два взрослых человека, привыкших к самостоятельности, притирались друг к другу. Но последнее время все было хорошо.
Сергей вернулся поздно. Как обычно, задержался на работе — его строительная компания вела крупный проект, и он часто оставался допоздна.
— Ты что-то бледная, — заметил он, целуя Анну. — Устала?
— Просто тяжелый день, — она попыталась улыбнуться. — Много пациентов, у всех осенние обострения.
— Ложись отдыхать, я приготовлю ужин, — предложил Сергей.
Она с благодарностью кивнула и ушла в спальню. Лежа в кровати, Анна перебирала в уме возможные варианты. Ключи от квартиры были только у нее и Сергея. Не мог же кто-то их скопировать? Или соседка, которой она иногда оставляла ключи, когда уезжала в отпуск?
За ужином Анна осторожно спросила:
— Сережа, ты никому не давал ключи от нашей квартиры?
Он удивленно поднял брови:
— Нет, конечно. А что?
— Да так, просто спросила, — она отвела взгляд. — Мне иногда кажется, что кто-то приходит, пока нас нет.
Сергей нахмурился:
— Что за глупости? Кому здесь быть? Ты слишком много работаешь, вот и мерещится всякое.
Анна не стала спорить. Но на следующий день снова оставила «маячки» и даже установила на телефоне приложение, превращающее старый смартфон в камеру наблюдения. Спрятав телефон среди книг, она настроила его так, чтобы он записывал видео при любом движении.
Этот день тянулся особенно долго. Анна то и дело проверяла телефон, но приложение молчало. Когда рабочий день наконец закончился, она поспешила домой.
Запись появилась около двух часов дня. На видео была пожилая женщина, которая методично открывала шкафы, перебирала вещи на полках, заглядывала в тумбочки. С замиранием сердца Анна узнала в ней Галину Петровну — мать Сергея. Она никогда не заходила к ним без приглашения, по крайней мере, так думала Анна.
На видео Галина Петровна долго стояла возле шкафа с одеждой Анны, трогала ее платья, разглядывала украшения. Потом прошла на кухню, открыла холодильник, что-то проверила в морозилке. Затем вернулась в комнату и начала просматривать документы на столе.
Анна смотрела запись, и ее охватывал ужас. Это вторжение в ее жизнь, в ее личное пространство казалось чем-то невероятным. Зачем свекровь приходила, когда их не было дома? Что искала? И главное — откуда у нее ключи?
Вечером, когда Сергей вернулся, Анна решила поговорить начистоту.
— Сережа, мне нужно тебе кое-что показать, — она протянула ему телефон с видеозаписью.
Он нахмурился, глядя на экран, потом его лицо вытянулось от удивления.
— Мама? В нашей квартире? Не понимаю...
— Твоя мать каждый день приходит с ключами, пока тебя нет, и роется в моих вещах, — сказала Анна, стараясь говорить спокойно, хотя внутри все кипело. — Откуда у нее ключи, Сергей?
Он растерянно потер лоб:
— Ты уверена, что это происходит каждый день?
— Нет, не уверена. Но судя по тому, как уверенно она себя ведет, это явно не первый раз.
Сергей тяжело вздохнул и сел на диван.
— Я дал ей ключи, когда только переехал. На всякий случай, вдруг что-то случится. Но не думал, что она будет приходить просто так...
— Просто так? — возмутилась Анна. — Она не просто заходит, она обыскивает квартиру! Роется в моих вещах, проверяет холодильник, читает наши документы! Это нормально, по-твоему?
Сергей выглядел смущенным и сердитым одновременно:
— Конечно, нет. Я поговорю с ней. Заберу ключи.
— Нет, — твердо сказала Анна. — Мы вместе с ней поговорим. Я хочу знать, что она искала.
Сергей попытался возразить, но Анна была непреклонна. В конце концов, он сдался и набрал номер матери.
— Мама, привет. Слушай, можешь завтра заехать к нам? Нужно кое-что обсудить.
Галина Петровна согласилась приехать после обеда. Вся ночь прошла в напряженном молчании. Анна чувствовала обиду и гнев, Сергей явно был не в своей тарелке.
Утром Анна взяла отгул. Она не могла сосредоточиться на работе, зная, что предстоит разговор со свекровью. Сергей тоже остался дома, сказав начальству, что плохо себя чувствует.
Галина Петровна пришла ровно в два, как договаривались. Она выглядела как обычно — аккуратно одетая, с идеальной прической, с легкой улыбкой на лице. Если бы не видеозапись, никто бы не заподозрил в этой интеллигентной женщине человека, способного на такие поступки.
— Что случилось? — спросила она, проходя в комнату. — У вас такие серьезные лица.
Сергей молча протянул ей телефон с видеозаписью. Галина Петровна посмотрела на экран, и ее лицо изменилось — сначала побледнело, потом покрылось красными пятнами.
— Что это? — она попыталась сохранить самообладание. — Вы за мной следите?
— Нет, мама, — тихо сказал Сергей. — Мы обнаружили, что кто-то приходит в квартиру в наше отсутствие. И решили выяснить, кто.
— Зачем вы приходите к нам без спроса? — прямо спросила Анна. — Что вы ищете в моих вещах?
Галина Петровна выпрямилась, словно проглотила палку.
— Я ничего не искала. Просто заходила проверить, все ли в порядке.
— В моих ящиках с бельем? В морозилке? В документах? — Анна не скрывала сарказма.
— Я имею право знать, как живет мой сын, — Галина Петровна перешла в наступление. — Я должна быть уверена, что ему здесь хорошо.
— Мама, — Сергей выглядел потрясенным. — Мне сорок три года. Я сам решаю, как мне жить.
— Ты мой единственный сын, — в глазах Галины Петровны блеснули слезы. — Я всегда заботилась о тебе. И когда ты жил один, я тоже приходила, проверяла, все ли в порядке. Ты никогда не возражал.
— Потому что ты предупреждала меня! — воскликнул Сергей. — А не пробиралась тайком! И я жил один, а сейчас мы живем вместе с Аней. Это наш общий дом.
— Я просто хотела убедиться, что она хорошая хозяйка, — Галина Петровна бросила быстрый взгляд на Анну. — Что она заботится о тебе правильно.
— И как, убедились? — Анна скрестила руки на груди.
— Да в холодильнике пусто! — вдруг выпалила свекровь. — Какой-то салатик, йогурты, полуфабрикаты! Сергей любит борщ, котлеты, нормальную еду. А не эту... диетическую ерунду!
Анна растерялась от такого поворота.
— У нас с Сергеем свои пищевые привычки. Он никогда не жаловался.
— Конечно, не жаловался, — Галина Петровна покачала головой. — Он никогда не жалуется. Но я же вижу, что он похудел, осунулся.
— Мама, прекрати, — твердо сказал Сергей. — Я не похудел и не осунулся. У меня все хорошо. Мы с Аней разберемся, что нам есть и как вести хозяйство. Без твоей помощи.
— Вот как ты заговорил, — Галина Петровна поджала губы. — А когда тебе нужна была помощь после развода, ты по-другому разговаривал. Кто тебе суп варил? Кто рубашки гладил?
— Это было пять лет назад! — Сергей повысил голос. — Я давно научился сам о себе заботиться.
— Но я твоя мать, я имею право...
— Нет, мама, — перебил ее Сергей. — Ты не имеешь права приходить в нашу квартиру без разрешения. Не имеешь права копаться в наших вещах. Это неприемлемо. И я прошу тебя вернуть ключи.
Галина Петровна достала из сумки связку ключей и положила на стол.
— Пожалуйста. Я просто хотела помочь.
— Если хотите помочь, — сказала Анна, немного успокоившись, — просто предложите свою помощь. Позвоните, спросите, что нужно. Не нарушайте наши границы.
— Границы? — Галина Петровна горько усмехнулась. — Какие еще границы между матерью и сыном? Я всю жизнь о нем заботилась, а теперь должна спрашивать разрешения, чтобы просто зайти?
— Да, — твердо сказала Анна. — Именно так.
— Мама, пойми, — Сергей взял мать за руку. — Я люблю тебя. Но мы с Аней — семья. У нас своя жизнь, свои правила. Если ты хочешь быть частью этой жизни, ты должна уважать наши решения.
Галина Петровна покачала головой:
— Я не понимаю, как это случилось. Как ты мог так измениться.
— Я не изменился, мама. Я просто вырос.
Галина Петровна молча встала, взяла свою сумку и направилась к выходу. У двери она обернулась:
— Я хотела как лучше. Всегда хотела только добра.
— Я знаю, мама, — Сергей обнял ее. — Приходи в воскресенье на обед. Аня приготовит что-нибудь вкусное. Правда, Ань?
Анна кивнула, хотя внутри все еще кипела от обиды.
Когда дверь за Галиной Петровной закрылась, Сергей тяжело вздохнул и опустился на диван.
— Прости. Я не думал, что она способна на такое.
— Она просто не понимает, что мы выросли, — Анна села рядом. — Для нее ты все еще ребенок, которого нужно опекать.
— Это не оправдание. Она нарушила наше личное пространство.
Анна положила голову ему на плечо:
— Знаешь, я тоже виновата. Нужно было сразу сказать тебе, что у меня возникли подозрения. А не устраивать слежку.
— Ты все правильно сделала, — он обнял ее. — Иначе мы бы не узнали правду.
Они сидели в тишине, думая каждый о своем. Эта история открыла им глаза на многие вещи. Сергею — на то, что отношения с матерью нуждаются в пересмотре. Анне — на необходимость четче обозначать свои границы.
А еще это заставило их задуматься о доверии. Истинной близости. О том, что семья — это не только любовь и забота, но и уважение к личному пространству другого человека.
В воскресенье Галина Петровна пришла на обед. Она принесла торт и держалась немного скованно. Анна приготовила борщ и котлеты — не в угоду свекрови, а просто потому, что этого хотелось им с Сергеем. Разговор за столом был немного натянутым, но постепенно напряжение спадало.
Когда Галина Петровна собралась уходить, Анна протянула ей небольшой сверток.
— Это для вас.
В свертке была фотография в рамке — Сергей и Анна, счастливые, на фоне осеннего парка.
— Чтобы вам не нужно было беспокоиться, — мягко сказала Анна. — У нас все хорошо. Правда.
Галина Петровна долго смотрела на фотографию, потом кивнула:
— Спасибо. Я буду звонить перед приходом.
— И мы будем рады вас видеть, — искренне ответила Анна.
Когда дверь за свекровью закрылась, Сергей обнял жену:
— Спасибо тебе. Ты умнее нас обоих.
— Нет, — она покачала головой. — Просто иногда нужно сделать шаг навстречу. Даже если очень обидно.
Они стояли в прихожей, обнявшись, и думали о том, что построить семью — это не только съехаться и жить вместе. Это научиться уважать границы друг друга. Научиться говорить о проблемах, а не замалчивать их. И главное — научиться прощать и понимать даже тех, кто ошибается из лучших побуждений.
В ту ночь Анна спала спокойно, без тревожных снов. А утром, уходя на работу, она не оставила никаких «маячков». Она знала, что больше никто не будет вторгаться в ее жизнь без приглашения. По крайней мере, она на это надеялась. И эта надежда давала ей силы двигаться дальше.
Конец.