1. Затишье перед бурей: Царствование Василия Шуйского после восстания Болотникова
После подавления масштабного движения Ивана Болотникова и разгрома его союзников, включая самозваного «царевича Петрушу», для царя Василия Шуйского наступил момент, когда стратегически важным стало продемонстрировать всей стране возвращение к мирной и стабильной жизни. Политическая ситуация в Русском государстве оставалась напряженной, и любая демонстрация прочности власти была необходима для укрепления пошатнувшегося авторитета трона. Царь, находившийся уже в преклонном возрасте, стремился показать, что смута преодолена и государство возвращается к нормальному функционированию.
Для нормализации обстановки Шуйский предпринял ряд символических и практических шагов. По его указанию был переведен военный «Устав для ратных», посвященный европейской стратегии и тактике, который предназначался для изучения высшим командным составом. Однако важнейшим политическим актом стало его решение вступить в брак. Хотя официальным наследником считался его брат Дмитрий, царь Василий стремился обзавестись собственным потомством, чтобы основать устойчивую династию.
Выбор царя пал на молодую и красивую княжну Екатерину Буйносову-Ростовскую. Этот брак был не только личным делом монарха, но и продуманным политическим ходом. Невеста происходила из древнего рода ростовских Рюриковичей и обладала значительным приданым. Ее отец, боярин князь Петр Иванович Буйносов, занимал высокое положение при Борисе Годунове и пал в боях с «царевичем Петрушей», что придавало союзу патриотический оттенок. Царь поставил единственное условие: невеста должна была сменить имя Екатерина на более традиционное для русских цариц имя Мария, на что она безропотно согласилась.
Свадебная церемония, состоявшаяся 14 января 1608 года, была обставлена с подобающей пышностью и служила демонстрацией единства элиты вокруг трона. Чтобы подчеркнуть значимость события, на ней присутствовали самые знатные вельможи государства: тысяцким был назначен глава Боярской думы князь Ф.И. Мстиславский, посаженным отцом — младший брат царя Иван Иванович Шуйский по прозвищу Пуговка, а дружками жениха — талантливый молодой полководец князь М.В. Скопин-Шуйский и влиятельный боярин князь И.М. Воротынский. После свадьбы прежде скупой и склонный к аскетизму царь кардинально изменился: он сбрил седую бороду, стал носить дорогие наряды и полюбил развлечения, стремясь угодить молодой жене.
Однако этот период кажущейся безмятежности и возрождения придворной жизни оказался обманчиво коротким. Пока в Москве праздновали свадьбу, на юго-западных рубежах государства разворачивались события, которым было суждено ввергнуть страну в новый, еще более разрушительный виток Смуты. Царь Василий еще не знал, что летом 1607 года в городе Стародубе уже «материализовался» новый самозванец, назвавший себя чудом спасшимся царем Дмитрием.
2. Таинственное явление: Происхождение и первые шаги Лжедмитрия II
Но кто был этот человек, вошедший в историю как Лжедмитрий II, который выглядел скорее как заурядный бродяга, чем как царь? Его фигура с самого начала была окутана плотной завесой тайны. Эта таинственность была стратегически выгодна для авантюры: она позволяла самым разным политическим силам — от польской шляхты и казаков до недовольных московских бояр — проецировать на него свои надежды и использовать его как знамя для достижения собственных целей.
Внешне новый претендент на престол разительно отличался от своего предшественника, изящного Лжедмитрия I. Источники описывают его как человека непримечательной наружности: «лохматый, обросший, с черными круглыми глазами, угрюмо смотрящими исподлобья, и крючковатым носом». Тем не менее, он умел говорить толково, знал Священное Писание и владел витиеватым слогом. Относительно его происхождения существует несколько противоречивых версий:
- Версия Конрада Буссова: Немецкий наемник Конрад Буссов утверждал, что самозванец был школьным учителем по имени Иван из города Шклова. По его словам, его нашли и подготовили к роли «царя» сторонники Ивана Болотникова и князя Григория Шаховского. Находясь в осаде и в отчаянном положении, они отправили гонца в Польшу, сообщая, что если новый «Дмитрий» не будет найден, они «преподнесут и передадут его величеству королю польскому все крепости и города», которые захватили.
- Версия Исаака Массы: Голландский купец Исаак Масса полагал, что Лжедмитрий II был исключительно польским ставленником. По его мнению, Речь Посполитая, желая отомстить за убийство поляков в Москве, решила использовать самозванца как инструмент для открытого вмешательства. Масса заключает: «И Польша впервые объявила себя открытым врагом Москвы».
- Версия О. Будило и русские источники: Польский хорунжий О. Будило и русские летописи сходятся в том, что человек, ставший Лжедмитрием II, изначально появился в Стародубе под именем Андрея Нагого. Местные власти, не желавшие служить Шуйскому, «опознали» в нем царя. Для этого был использован некий Олешка Рукин, который под пыткой указал на бродягу. Как гласит летопись:
- Прочие версии: Ксендз Ян Велевицкий высказал гипотезу, что самозванцем был крещеный еврей Богданко. Примечательно, что этот Богданко, по данным источника, служил писцом у первого Лжедмитрия, что объясняло бы его знакомство с придворными обычаями.
Сам самозванец в своих грамотах, например, в послании в Смоленск, объяснял свое появление так: он спасся от «злокозненного умыслу» Шуйского, скрывался в Литве, а затем вернулся в «отчину», но не объявлял себя сразу, назвавшись Андреем Нагим «для своих изменников». Содержание и стиль этого документа крайне показательны:
Аз милосердый и праведный и щедрый прыроженный Великий Государь ваш Царь и Великий Князь Дмитрей Иванович всея Руси сходил от их злокозненного умыслу в Литовскую землю… и прышол з Литовские земли в вашу отчыну… и не хотел я себе воскоре объявить и назвал я себя Андреем Нагим для своих изменников…
Весьма замысловатый стиль и необычная орфография свидетельствуют о том, что, скорее всего, он писал ее сам. Несмотря на разнообразие версий, наиболее вероятным представляется сценарий, при котором Лжедмитрий II был фигурой, подготовленной определенными польскими кругами. Они умело использовали антимосковские настроения в северских городах, отправив своего ставленника прямо в эпицентр недовольства. Таким образом, формально инициатива исходила от самих стародубцев, что придавало движению видимость народного порыва, а не внешней интервенции.
3. Формирование армии и первые военные кампании
Появление самозванца в северских землях, где память о «добром царе Дмитрии» была еще свежа, позволило ему в кратчайшие сроки сформировать ядро своего войска. Армия Лжедмитрия II с самого начала была интернациональной: она состояла из местного населения, остатков отрядов Болотникова, а также многочисленных польских наемников, привлеченных обещаниями богатой добычи.
К осени 1607 года в Стародубе собралось войско численностью около 3000 человек. Вскоре к нему присоединился опытный польский полковник Мацей Меховецкий с отрядом в 700 воинов, который и был провозглашен первым гетманом армии самозванца. Первые военные действия осени 1607 года проходили с переменным успехом. Сначала войско успешно заняло Почеп, однако последующая осада Брянска оказалась неудачной. Город стойко оборонялся, а подошедшие царские отряды воевод В.Ф. Литвина Мосальского и И.С. Куракина сумели по замерзшей реке Десне доставить защитникам продовольствие и боеприпасы, заставив Лжедмитрия отступить. Неудача постигла его и под хорошо укрепленным Дедиловом.
Внутренняя обстановка в лагере была крайне нестабильной. В Карачеве польские шляхтичи, не получив платы, подняли бунт, и самозванцу пришлось спасаться бегством от собственных наемников. Он был марионеткой в руках командиров, которые знали его истинное происхождение и постоянно унижали. Ситуация изменилась с прибытием новых сил: остатков армии Болотникова, казаков под предводительством атамана Ивана Заруцкого и новых польских отрядов. Весной 1608 года новым гетманом был избран знатный польский аристократ князь Роман Рожинский. Это привело к новому конфликту. Когда Лжедмитрий попытался проявить характер, возмущенные шляхтичи взяли его под стражу с криками: «Убить мошенника! Зарубить! Ах ты, собачий сын, разбойник!». Жизнь самозванцу спасло лишь заступничество казаков, которые заявили, что будут подчиняться только «царю».
Несмотря на внутренние распри и первоначальные неудачи, армия Лжедмитрия II неуклонно росла. К весне 1608 года она превратилась в серьезную военную силу, готовую к решающему походу на Москву.
4. Путь на Москву: Битва под Болховом и основание Тушинского лагеря
Весной 1608 года стратегическая ситуация складывалась в пользу самозванца. Решающим событием, открывшим ему дорогу на столицу, стала битва под Болховом. Царь Василий отправил против него крупное войско под командованием своего брата Дмитрия Шуйского, а также опытных воевод князей Б.М. Лыкова, В.В. Голицына и И.С. Куракина.
Сражение стало наглядной демонстрацией столкновения двух военных эпох. Медлительное русское войско, отягощенное тяжелой артиллерией и пищалями, противостояло легкой и маневренной польской коннице. В первый же день боя поляки разбили русскую кавалерию и окружили пехоту, скованную необходимостью охранять пушки. В царских рядах началась паника. Воеводы бросились отступать, но путь им преградила засека — оборонительная линия из поваленных деревьев. В узком проходе возникла чудовищная давка, где в хаосе погибло множество людей и лошадей.
Разгром был полным. Эта победа имела колоссальный деморализующий эффект и открыла Лжедмитрию II беспрепятственный путь к Москве. Города сдавались один за другим: Козельск и Калуга встречали его хлебом-солью. После недолгого сопротивления был взят Можайск, где самозванец совершил важный символический жест: отслужил молебен в местном соборе, демонстрируя свою приверженность православию.
В июне 1608 года армия подошла к стенам Москвы. После недолгого поиска выбор места для лагеря пал на село Тушино. Оно было стратегически выгодным, поскольку с двух сторон его защищали реки Москва и Химка. То, что возникло в Тушине, было не просто военным лагерем, а сложным и опасным политическим организмом — антигосударством, призванным копировать и вытеснять московские институты. Лагерь окружили бревенчатой стеной со рвом, внутри построили хоромы для «царя», здания для Боярской думы и приказов, а вскоре здесь возник и оживленный рынок. С основанием Тушинского лагеря в стране окончательно установилось двоевластие, разделившее Россию на два враждующих лагеря.
5. Битва за столицу и становление тушинского «двора»
Сражение на Ходынском поле 25 июня 1608 года стало кульминацией первого этапа борьбы за Москву. Это была отчаянная попытка Василия Шуйского отстоять столицу. Царь собрал все наличные силы, поставив во главе полков М.В. Скопина-Шуйского и боярина И.Н. Романова. Гетман Рожинский, в свою очередь, разработал хитроумный план: он переодел часть своих воинов в форму русских пушкарей, чтобы те изнутри нейтрализовали артиллерию противника.
Битва началась с успеха тушинцев. Мощный натиск позволил им захватить русский гуляй-город (подвижное полевое укрепление), однако царские полки сумели организовать контратаку. Поляки бросились бежать, и лишь вмешательство казаков Ивана Заруцкого спасло их от полного разгрома. Итоги сражения были неопределенными, но катастрофическими для обеих сторон. Царь Василий потерял до 14 000 воинов, что резко ослабило оборону столицы. Тушинцы же лишились критически важного ресурса — почти всех лошадей, что не позволило им развить успех.
Ключевым политическим последствием сражения стал массовый переход представителей знати из Москвы в Тушино. Среди перебежчиков были представители знатнейших родов: князья Д.Т. Трубецкой, Д.М. Черкасский, А.Ю. Сицкий и другие. В Тушине быстро сформировалась собственная Боярская дума, ставшая альтернативным центром власти. Ее состав представлял собой пеструю коалицию всех недовольных правлением Шуйского:
- Молодые аристократы, чья карьера зашла в тупик при престарелом царе. Князья Трубецкие и Сицкий, будучи стольниками, «тяготились» этой службой и не видели перспектив.
- Родственники Годуновых, находившиеся в опале, как, например, Н.Д. Вельяминов. Старые политические обиды питали новый конфликт.
- Сторонники первого Лжедмитрия, такие как М.Г. Салтыков, сосланный Шуйским.
- Искатели быстрой карьеры, получавшие в Тушине невиданные возможности для социального взлета. Ярчайший пример — вчерашний казачий атаман И.М. Заруцкий, получивший боярский чин. Главой тушинского двора (дворецким) стал князь С.Г. Звенигородский.
Формирование полноценного правительства в Тушине окончательно оформило раскол страны. Однако для дальнейшего успеха самозванцу была необходима легитимация, которую могла дать только одна фигура — венчанная московская царица Марина Мнишек.
6. Королева для «царя»: Прибытие Марины Мнишек и легитимация самозванца
Признание Лжедмитрия II со стороны Марины Мнишек имело первостепенное стратегическое значение. Для простых воинов и русского населения ее слово стало бы главным доказательством «истинности» тушинского «царя». После свержения Лжедмитрия I Марина вместе с отцом Юрием (Ежи) Мнишеком была отправлена в ссылку в Ярославль. В январе 1608 года они получили первую, весьма туманную грамоту от нового самозванца, который использовал в ней странный и исторически бессмысленный титул «Царь... Дмитровский, Углицкий, Городецкий», выдавая собственное невежество, так как некоторые из этих княжеств не существовали уже несколько веков.
В мае 1608 года Мнишеков перевезли в Москву, где Юрий сумел установить тайную связь с Тушинским лагерем. В августе, когда их обоз выехал из столицы в сторону Речи Посполитой, была разыграна инсценировка. Отряд тушинцев во главе с полковником А. Зборовским «освободил» царицу. Поначалу Марина радовалась, но по пути один из шляхтичей раскрыл ей правду, бросив роковые слова: «Вы найдете там совсем другого человека».
Эта новость заставила ее отца остановить движение и вступить в закулисные переговоры. Сделка, заключенная между Мнишеком и представителями самозванца, была верхом цинизма. Ее условия были следующими:
- Марина публично признает в самозванце своего мужа и тайно венчается с ним.
- Юрий Мнишек получает колоссальное вознаграждение в 300 000 рублей после воцарения «зятя» в Москве.
- Ему также жалуется грамота на владение 14 городами Северской земли, включая Смоленск и Чернигов.
5 сентября 1608 года Марина Мнишек торжественно въехала в Тушинский лагерь. Однако встреча с Лжедмитрием II оказалась холодной и неловкой. Оба оказались «плохими актерами» и не смогли изобразить радость долгожданного воссоединения, разочаровав наблюдавшее за сценой войско. Очевидно, они оба были удручены внешностью друг друга и перспективой играть роль любящих супругов.
Тем не менее, политическая цель была достигнута. Для Лжедмитрия II прибытие «законной» жены стало мощнейшим актом легитимации. Для Марины это был шанс вернуть статус царицы, пусть и ценой обмана. А для ее отца эта авантюра стала источником баснословной выгоды, основанной, впрочем, на фиктивных обещаниях самозванца, не владевшего ни деньгами, ни городами, которые он так щедро раздавал на бумаге. Эта драма в очередной раз обнажила цинизм и корысть, царившие в верхушке Смуты.