Олег поправил галстук, глядя на отражение в стекле ресторанной двери. Корпоратив близился к концу — оставалось дотерпеть ещё час, максимум полтора. Кира сидела рядом, изучала десертное меню с таким видом, будто это самое увлекательное чтение в мире. Она умела это — создавать видимость заинтересованности, когда внутри всё кричало о желании уйти домой.
— Может, по-английски? — шепнул он жене.
— Ещё рано. Твой директор только второй тост сказал, — Кира едва заметно кивнула в сторону главного стола. — Минимум ещё один будет.
За соседним столом хохотала бухгалтерия. Светлана из их отдела весь вечер вела себя странно — пила больше обычного, смеялась громче необходимого, бросала в его сторону взгляды, которые Олег старательно не замечал. Три месяца они работали над общим проектом, и где-то на втором месяце что-то изменилось. Сначала незаметно — задержались в офисе, выпили кофе, поговорили о жизни. Потом стали переписываться по вечерам — вроде о работе, но между строк проскальзывало личное.
— Олег Петрович! — загремел голос тамады. — А ну-ка к микрофону! Расскажите, как ваш отдел план перевыполнил!
Олег нехотя поднялся. Терпеть не мог эти публичные выступления, но деваться некуда — корпоративная культура требовала участия. Взял микрофон, начал стандартную речь про командную работу и общие цели. Краем глаза заметил, как Светлана встала из-за стола.
Она шла через зал неровно, но целеустремлённо. В глазах плескалось что-то решительное и опасное. Олег ускорил темп речи, надеясь закончить до того, как она дойдёт. Не успел.
— Дай микрофон, — Светлана встала рядом, покачиваясь.
— Света, ты пьяная, садись, — он попытался отойти, но она схватила его за рукав.
— Нет! Я должна сказать!
Двести человек замолкли. Кто-то выключил музыку. В наступившей тишине было слышно, как звенят бокалы на кухне.
— Олег! — голос Светланы разнёсся по залу. — Я тебя люблю! Я больше не могу молчать!
Олег почувствовал, как пол уходит из-под ног. Периферийным зрением увидел, как Кира медленно поднимает голову от десертного меню. Её лицо было спокойным, слишком спокойным.
— Света, давай выйдем, поговорим, — он попытался увести её, но она вырвалась.
— Три месяца! Три месяца мы вместе! — её голос стал громче, истеричнее. — Три месяца я жду, когда ты наконец скажешь ей! А ты всё тянешь!
Подписывайтесь на Telegram скоро там будет много интересного!
Зал превратился в восковые фигуры. Директор Павел Андреевич медленно снял очки, протёр их, снова надел — классический жест, когда нужно время подумать. Главбух Марина прикрыла рот рукой. Молодые менеджеры достали телефоны — кто-то точно снимал.
— О чём ты говоришь? — Олег услышал свой голос словно со стороны. — Мы просто коллеги, работали над проектом...
— НЕ ПРОСТО! — Светлана швырнула микрофон на пол, тот взвизгнул обратной связью. — Ты говорил, что она тебя не понимает! Что вы как чужие! Что разведёшься после Нового года!
Кира встала. Движение было плавным, почти грациозным. Она аккуратно положила салфетку на стол, взяла сумочку. Ни слова, ни взгляда — просто развернулась и пошла к выходу. Спина прямая, шаг ровный. Двенадцать лет брака уходили через ресторанный зал под взглядами двухсот человек.
— Кира, подожди! — Олег бросился следом, но у выхода его перехватил охранник.
— Пальто забыли, — буднично сказал он, протягивая вещи.
Пока Олег возился с рукавами, Кира уже села в такси. Он видел через стеклянные двери, как машина отъезжает, как мигает красными огнями на повороте, как исчезает в потоке других машин.
В зале тем временем разворачивалась драма второго акта. Светлану усадили на стул, дали воды. Она рыдала, размазывая тушь, повторяла что-то невнятное про любовь и предательство. Её подруга Ирина пыталась увести её в туалет, но Светлана цеплялась за стол, за стулья, за руки.
— Зайдёшь в понедельник ко мне, — Павел Андреевич встал рядом с Олегом. Тон не предполагал возражений. — В девять утра.
— Павел Андреевич, я могу объяснить...
— В понедельник, — директор отвернулся, пошёл к своему столу.
Олег остался стоять посреди зала. Коллеги старательно отводили глаза. Кто-то сочувственно, кто-то осуждающе, кто-то с плохо скрытым любопытством. Молодёжь продолжала снимать — материал для офисных сплетен на годы вперёд.
Самое страшное — он не мог понять, откуда у Светланы эти фантазии. Да, они много общались. Да, он жаловался на усталость, на рутину семейной жизни. Но разве он обещал развод? Разве говорил о любви?
Или говорил? В тех поздних переписках, когда Кира уже спала, а он сидел на кухне с телефоном. «Ты меня понимаешь», «С тобой легко», «Жаль, что мы не встретились раньше» — невинные фразы, которые можно толковать как угодно.
Светлана что-то кричала про их поездку в командировку, про ужин в гостинице, про разговоры до утра. И Олег с ужасом понимал — всё это было. Только для него это были разговоры коллег, а для неё — признания в любви. Он видел дружбу, она — роман. Он искал понимание, она — обещание будущего.
— Олег Петрович, — официант тронул его за плечо. — Ваше пальто.
Он вышел на улицу. Декабрьский воздух обжёг лёгкие. На парковке стояла его машина, но садиться за руль после выпитого он не мог. Вызвал такси, назвал домашний адрес. Водитель что-то спрашивал про пробки, про маршрут, но Олег не слышал.
В голове крутилась одна мысль: как один вечер, одна пьяная выходка может разрушить всё? Карьеру, которую строил десять лет. Семью, которую создавал дольше. Репутацию, которая теперь навсегда будет связана с этим скандалом.
Телефон вибрировал — сообщения от коллег. Он не читал. Знал, что там — сочувствие пополам с любопытством. Завтра это будет главной темой во всех курилках и чайных кухнях. Через неделю дойдёт до партнёров, клиентов. «А вы слышали про Олега из отдела продаж?»
Такси остановилось у дома. Олег поднял глаза — в окнах темно. Кира либо уже спит, либо делает вид. Он знал — она не спит. Она сидит на кухне с чашкой чая и думает. Взвешивает, оценивает, решает. Так она всегда делала перед важными решениями.