Зиму спустя
- На ноги… на ноги мои не гляди! Так… на меня гляди, старайся предугадывать удар… верх… низ… поворот… э-эх! Добро…
Борислав шумно выдохнул и вложил меч в ножны. Я, задыхаясь, нащупал руками позади себя первое, на что можно было присесть, и упал в изнеможении. Сил вымолвить хоть слово у меня не осталось. Дружинный опустился на бревно рядом со мной:
- Ты скоро учишься, Велимир! Гляди: уж с той осени мы с тобою упражняемся, а ты вона как преуспел! Не искусно, однако ж мечом владеешь! То славно…
- Эх! Пригодилось бы это токмо… - отрывисто проговорил я, - силы свои испробовать желаю!
- Дай Бог, дабы тебе и не пригождалось, - мрачно отозвался Борислав. – Не дружинный ты, пошто смерти ищешь? Коли истинный во́рог нагрянет, тут всех порубить могут… застава – это тебе не посад: с миром сюда гости не являются!
- Разумею я… однако ж, не бывало у вас такого, дабы всех порубили?
- Отчего ж, случалось… и не столь давно… небывальцем* еще слыхал я, что битва тут страшная с иноверцами приключилась. Тогда вся застава полегла: никого в живых не осталось. Не сдюжили наши воины, сражались до последней капли крови, но численное превосходство северных псов было слишком велико!
- И что ж потом? – в ужасе вопросил я.
- А потом двинулись они было на Новгород, да тут, слава Господу, княжеское войско подоспело: отбились… всех до единого поганцев истребили! Ну, вскоре после этого я на заставу попал… многое еще предстояло мне познать и уразуметь… с Белотуром в сторожевом отряде выступать в дозор начал…
- Жаль Белотура, - понурив голову, проговорил я.
Борислав ничего не ответил, токмо тяжело вздохнул. Так просидели мы какое-то время молча, покуда Борислав не положил руку мне на плечо:
- Ну, на сегодня довольно! Поди к своим – заждались, чай…
Я тряхнул головой:
- Да не устал я вовсе!
- Довольно покамест! – повторил Борислав. – Вона у тебя – сердце из груди выпрыгивает! Поутру сызнова сойдемся. Мне в дозор нынче: надобно еще доспех проверить, давеча в кольчуге приметил изъяны…
- К кузнецам пойдешь?
- Авось, и сам справлюсь… новые кольца прилажу… да почистить надобно ее как следует: ржа местами стала проедать… то негоже… все недосуг, а доспех – дело важное!
- Дело говоришь, - кивнул я, наконец, отдышавшись. – Ну, а мы с Незваном и Немиром, покуда день на дворе, сбирались на ближнее болото коренья кое-какие приискать… нынче время подоспело их собирать.
- На ближнее болото, сказываешь? – сощурился Борислав. – Впрочем, то недалече…
- Да мы скоро управимся! – заверил я. – Трое нас! Соберем, и – восвояси.
- Коли Годимир добро даст – ступайте!
Я поспешил в свою избу, утирая лицо от пота. Лето выдалось жарким, и даже нынче, в месяц серпень, дни стояли дюже знойные.
Старик Немир сидел в тени, на крыльце, связывая собранные давеча травы в пучки. При моем появлении он хитро улыбнулся:
- Ну что, Велимир, ладно ли поупражнялся?
- Угу, - кивнул я. – Долее обычного мы мечами махали!
- Уморился, поди?
- Есть немного, - честно признался я.
- А ты поди, кваску-то у кухарей холодного испроси! У нас окромя отвара ничего и нету…
- Сейчас сбегаю… ты не передумал на болото идти?
- А тебе самому достанет сил? – поднял на меня взгляд старик.
- Пошто бы и нет! Незван-то где?
- Да в избе он возится.
Я кликнул парнишку, и тот заверил меня, что готов выдвигаться. Метнувшись к кухарям, я притащил нам два кувшина свежего квасу. Напившись, вылил на себя ведро студеной воды из колодца и переоделся. Собрав необходимое, мы отправились к Годимиру.
Сотенный дозволил нам отлучиться с заставы, взяв слово держаться вместе и глядеть в лесу в оба. Мы пошли через поле аккурат в полдень, когда солнце припекало в макушку, а вокруг разливался духмяный запах разнообразных трав.
- Гляди, эка припекает! – подивился Немир, опираясь на свой лесной посох. – Будто разгар лета нынче! А, меж тем, ужо на осень поворотило…
- Славное лето! – блаженно отозвался Незван. – По душе мне зной! Куда как хорошо в тепле, нежели в стуже-то…
- Спорить не стану, - кивнул старик.
Я проговорил:
- Когда же князь на заставу пожалует? Нешто позабыл он нас?
- С чего бы ему позабыть! – отвечал Немир. – Помнит, а как же! Я слыхал от Годимира, что аккурат к осени и заявится! А чего это ты вдруг Святослава Ярославича припомнил?
- Да так… - пробормотал я. – Гложет меня одна дума… места себе не нахожу…
- Сказывай, про что толкуешь!
- Да тревожит меня, что с родными-то сталось… уж с минувшего лета мы не видались… много воды утекло… Полелька, сестрица моя меньшая, дитя, должно быть, нянчит… а ну, как худо все у нее вышло? Что, ежели как с Ладой моей?
- Ну, ты о худом-то не мысли, - успокоил меня старик. – Пошто думы черные при себе держишь? Даст Бог, ладно все с твоей сестрицей!
- Да не токмо меньшая сестрица мне покою не дает… старшая, Леля, при муже уж живет, а у Любояра но́ров крепок! Не жаловал он ни меня, ни семью мою… тяжко Леле с мужниной родней приходилось, да токмо она молчала про это…
- Нешто не по своей воле она замуж пошла? – глянул на меня Немир. – Как у вас, язычников, заведено-то? Слыхивал я, обычаи ваши иные, а для нас, православных, и вовсе дикие. Приглянувшихся девок, сказывали мне, ночью мужчины выкрадывают, а после в жены берут да гульбу до утра устраивают с шумными игрищами у костра да плясками непотребными! А девки, мол, сами тому и рады: идут они замуж без отчего благословения, за кого им вздумается, ибо живете вы не по христианским заветам, а как дозволяет ваше языческое многобожие!
Я сглотнул ком в горле:
- Ну… сказываешь ты, Немир, правду пополам с выдумкой! Не творилось у нас никакого непотребства на свадьбах. Прежде всего обряды на капище совершались, жених с невестой приносили клятвы, а после волхвы их венчали. На головы молодым венки надевали с вплетенными в них травами особыми…
- Это как на Купалу, что ль?
Я кивнул. Незван, шедший впереди, вопросил:
- И ты, Велимир, эдакий венок надевал?
- И я… Ладислава мне его плела. Нынче припоминаю это – и будто не со мною все было… а еще на свадьбах мы столы завсегда ставили для народа, медом хмельным да снедью праздничной гостей потчевали… всяк, кому угодно, мог придти заздравную чарку за молодых поднять. Не припомню, дабы девок обманом у нас умыкали… жили мы мирно, народ у нас простой, потому и боязно мне, как бы не нагрянули княжьи дружинные в деревню! Капище порушат да пожгут, людей перепугают… в моем селении, Немир, люди живут по заветам предков. Неведома им ни жизнь за лесом, ни христианские обычаи ваши… супротив новой веры они станут, в том не сомневаюсь! Не покинут родных мест, зубами землю грызть будут…
- Нешто эдакие ярые язычники вы? – сощурился старик.
- Я и вовсе в богов не верую…
- А пошто ты эдак разуверился?
- Сказывал уж я о бедах, что выпали на долю нашей семьи… думается мне, и моя мать могла быть жива, ежели бы столько горя не пришлось ей вынести…
- А у нас сказывают, что Господь не дает нам испытаний тяжелее тех, что мы в силах вытерпеть! – крякнул Немир. – Ты, сынок, прежде чем судить об эдаких вещах, с мое поживи на свете… мудрость – она с годами приходит… молод ты покамест и горяч…
Странная злость вскипела во мне на старика, хотя он был ни в чем не повинен. Я таил обиду на судьбу за всю ту несправедливость, что свалилась на мою голову, и не желал прощать ни Лютана, ни его приспешников, ни даже Ладу…
- Глядите! Вона сколько брусники во мху рассыпано!
Веселый возглас Незвана прервал мои мрачные размышления. К тому времени мы уже шли по лесу, оставив позади разомлевшее от солнца поле. Я вдохнул полной грудью и огляделся вокруг. Терпкий хвойный дух защекотал ноздри, голова закружилась от обилия лесных запахов. Незван перебегал от одной мшистой кочке к другой, собирая на ходу темно-алые ягоды и забрасывая их в рот.
Неожиданно лекарь закряхтел:
- Ох… ох, сынки… погодите малость… отдышаться надобно!
Мы остановились посреди сосняка, слушая тихий шум ветра в высоких ветвях.
- Не худо ли тебе стало, Немир? – испугался я.
- Отпустит… уморился малость… дай-ка присяду покамест…
Давненько я уж стал примечать за стариком неладное. То крючило его порой, да так, что едва добредал он до лежанки; то прихватывало посреди дня ни с того, ни с сего. На мои назойливые расспросы лекарь обыкновенно токмо отмахивался и усмехался:
«Отпустит! Чего уж там… у старого пня и хвори-то старые… не пужайся… я о своей немочи ведаю… поживу еще, даст Бог!»
Вестимо, Немир и пытался исцелить себя от недуга, однако в его лета полностью поправить здоровье было трудно. Я всячески выпытывал у старика, чем могу ему подсобить, и вслух припоминал советы бабки Веданы, но он токмо посмеивался:
«Будет тебе, Велимир! Вона сколько молодых воинов, кому помощь моя надобна, кому сила и прыть важны! Оставь ты меня, старика. Недосуг нынче со мною возиться! Есть на свете таковые хвори, что снадобьями не лечатся… их токмо заглушить можно, обмануть на время. А нам время как раз надобно, дабы я поспел мудростью-то своею поделиться…»
Вспоминая эти слова, я стоял, прислонившись к старой сосне, и с горечью глядел на Немира.
- Ничего, сынки! – приговаривал он. – Сейчас передохнем малость и пойдем…
- Не воротиться ли назад? – предложил Незван.
- Вот еще чего тебе вздумалось! – нахмурился лекарь. – Уж и запыхаться мне не дозволено?
И он, кряхтя и опираясь на посох, поднялся на ноги.
- Ступай вперед, я – вослед! До болота-то, вестимо, недолго осталось?
- Да как сосняк кончится, там – под горку, ну и на восток забирать.
- Добро… ступайте…
Вздохнув, я двинулся за Немиром, не спуская взгляда с его спины. Вскоре, в самом деле, сосняк закончился, и мы стали спускаться в низину. Здешние места до ближнего болота я изучил неплохо, а вот дальше один соваться не решался. Свежа еще во мне была память о блуждании по лесу, да и лиходеев в округе встречалось довольно, потому один я далеко не хаживал.
Добравшись до болота, Немир сызнова присел перевести дух. Мы же с Незваном, не теряя времени, принялись за сбор кореньев. Время шло, и, набравшись сил, старик приполз нам помогать, заведя долгую речь о пользе так называемого «ирного корня»**.
Провозились мы эдаким образом до середины дня, покуда лекарь не крякнул от внезапно накатившей на него боли:
- Ох… ох, сынки… ну что за день-то нынче! Схватило сызнова…
- Восвояси тебе надобно, Немир, на заставу! Отлежаться да снадобье принять! – покачал головой я.
- Спорить не стану: отлежаться мне не помешает! – закивал старик. – Ох… ну что за напасть! Бывает, с утра дотемна я по лесу хаживаю, и печали не ведаю, а тут…
Он сокрушенно махнул рукой и отвернулся в сторону. Я толкнул в бок Незвана:
- Думается мне, надобно вам на заставу воротиться! Пойдете вместе, Немиру подсобишь. Я останусь здесь и добью доверху мешок.
- А после?
- Дорогу сыскать немудрено: эти места мне известны.
- Да как же! – воскликнул парень. – Мы тебя одного не бросим! Вместе пойдем. А болото – никуда оно не денется, после еще сходим!
- Коли уж мы нынче здесь да день такой погожий, дело завершить надобно, - заявил я. – Покуда вы не спеша до заставы побредете, я нагнать вас сумею! Ступайте, Незван! Сам гляди: Немиру прилечь пора, не можется ему нынче.
- Ох, Велимир… - прокряхтел лекарь, - в иное время не послушал бы тебя, но нынче и впрямь чую: испытывать судьбу не след. Пойдем, Незван! Дай-то Бог, отпустит… я свои снадобья-то приму, и полегчает…
- Не по нраву мне, что один здесь останешься, - нахмурился парень. – Не заплутаешь?
Я нарочито фыркнул:
- В трех соснах не заплутаю! Мне места эти ведомы, не пужайся!
Незван с Немиром побрели прочь, а я остался наедине с лесом и шумящим в вершинах деревьев теплым ветром…
Время бежало, и скоро уж мешок мой был полон. Довольный, я поспешил в обратный путь. До захода солнца было еще далеко, и я шел спокойным шагом, не сомневаясь, что скоро нагоню своих попутчиков. Однако…
Когда я добрался до сосняка, то наткнулся на семейство белых грибов, рассыпанных во светлом мху. Мимо эдакой красы пройти я не мог, потому снял с плеча мешок с кореньями и принялся топтаться промеж деревьев, стараясь ничего не пропустить.
«Ладная похлебка будет!» - мыслил я про себя, кружа по сосняку. Толстые, будто сахарные крепыши встречались мне один за другим. Я порешил немного пройтись по округе, дабы набрать их побольше.
Сам не приметив как, я забрел далече в сторону, и опомнился, когда сосняк уже поредел и потихоньку стал переходить в темный ельник.
- Восвояси пора! – разумно порешил я и собрался двинуться назад, но тут странный звук привлек мое внимание.
То был… нет, не клевач***. Отдаленный стук доносился откуда-то из глуби леса, но был чересчур размеренным, походящим на стук топора по стволу дерева. Я встряхнул головой и прислушался. Сердце как-то нехорошо шевельнулось в груди, когда я осознал: звуки эти были делом рук человека, а не птицы.
«Откудова здесь взяться лесорубам? – пронеслось в моих мыслях. – Селение дюже далече, пошто им эдак вглубь леса забираться? Нешто с заставы кто?»
Отринув сомнения, я начал осторожно продираться сквозь заросли, которые становились все гуще. С каждым шагом во мне росла неясная тревога, и я старался ступать как можно тише. Теперь было слышно наверняка, что клевач тут не при чем. Вскоре до меня донеслось приглушенное конское ржание, лязганье железа и негромкий людской говор. Слов разобрать я не мог, потому и не сразу смекнул, что к чему. На мое счастье, заросли позволили остаться незамеченным, и я подобрался ближе, изо всех сил стараясь не обнаружить себя.
Сквозь ветви проглядывала лесная поляна, и то, что я там увидал, лишило меня на какое-то мгновение дара речи. На поляне было полным-полно во́рога – во́рога куда более опасного, нежели разбойничьи ватаги, шныряющие по новгородским лесам…
Воины в диковинных плащах, помеченных крупными крестами, сновали туда-сюда, обустраивая себе временное пристанище.
- Неужто иноверцы? С севера али откудова?! – прошептал я, едва опомнившись.
Жар охватил меня, перед глазами все поплыло. Дрожа от волнения, я уразумел одно: у во́рога было всего дюже много – лошадей, оружия, повозок со снедью и невесть чем еще… самих же иноверцев оказалось столько, что я сбился со счету, определяя их число. Вот так, волею случая, мне пришлось стать первым, кто прознал о грозящей нам страшной опасности.
Надобно было немедля донести об увиденном Годимиру! Попятившись прочь из зарослей, я наткнулся спиной на что-то твердое, и едва не вскричал от неожиданности. По счастью, это оказался ствол старой ели. Со всех ног, спотыкаясь и задыхаясь от ужаса, я бросился на заставу…
_________________________________
*Небывальцы – молодые воины на Руси, прошедшие начальную военую подготовку, но еще не участвовавшие в боях (прим. авт.)
**Ирный корень – народное название аира болотного, чьи корневища использовались в лекарственных целях (прим. авт.)
***Клевач – одно из названий дятла на севере Руси.
Назад или Читать далее (Глава 79. На краю погибели)
Поддержать автора: https://dzen.ru/literpiter?donate=true