Миша сидел на крыльце своего дома, вдыхая терпкий запах сосновой смолы. После поездки на Урал и встреч с таинственной Чудью белоглазой, здесь, в родной деревне, душа его отдыхала. Простота деревенской жизни, знакомые лица, шепот леса - все это наполняло его покоем.
Он смотрел на резвящихся во дворе младших детей, на Веру, хлопочущую у печи. Скоро их Веста закончит школу, как и Платон когда-то, и тоже учиться уедет. Город манит молодежь, что поделать, но главное, чтобы они не забывали корни.
А вот о родной сестре Любаше сердце Миши особенно болело.
Как мать их за дочь волнуется, один Миша и знает. И то не потому, что она ему что-то рассказала, мать умеет хранить чужие секреты. Но ведь для Миши чужие мысли не секрет, а тем более - мысли его мамы. Он все её переживания чувствует.
Но даже Верочке Михаил про сестру ничего не рассказывал, хотя жена недавно опять спрашивала,
- Миш, ну почему Любаша к нам совсем не заходит? И вообще она какая-то стала молчаливая, сидят там с Серёжей в своей ветеринарной клинике, да только с животными и общаются.
- Ну а что тебя удивляет, Вера? - улыбается ей в ответ Миша,
- Они своей любимой работой заняты, ведь у нас в деревне живности полно, хоть и деревня невелика, но ветеринаров то только двое - Сергей да Любаша. А они никому отказать не могут.
Веру кивнула ему, но ответ мужа не очень-то её устроил. Вера хоть и не ясновидящая, но мужа своего иной раз тоже без слов понимает, недоговаривает он что-то...
Но Верочка деликатно промолчала и не стала больше его расспрашивать. Она знает - раз Миша недоговаривает что-то, значит так надо, а когда будет можно - он ей все-все расскажет...
Любаша с Сергеем и правда будто зациклились на своей ветеринарной клинике.
Миша же знал в чём дело, и хотя он и чувствовал, что с Любой всё в итоге будет хорошо, но уж очень она сама расстраивается и это плохо на ней отражается.
Дело в том, что у них с Серёжей пока детей так и нет, но никто не знает, что у Любаши уже два раза были выкидыши на одном и том же сроке. И у неё уже страх и отчаяние, что и в третий раз будет так же.
Поэтому, Миша хоть и знал проблемы сестры, но пока не знал, как ей помочь, и решился наконец-то с Платоном посоветоваться. Тема эта деликатная, но что-то делать надо, а Платон всё же уже не маленький, да и смыслит в вопросах медицины.
Хотя конечно Любаша наверное была бы недовольна, что брат и племянник за её спиной что-то задумали. Хорошо, что она не знает, а они помочь хотят...
Платон неожиданно отнёсся к рассказу отца с интересом,
- Пап, ну что ты раньше не сказал, я как раз думал, что ко мне давно никто по вопросам здоровья не обращался, а ведь это мне поинтереснее любого ребуса. Надо мне к ним в гости сходить в лечебницу, поближе пообщаться и наверное я что-то придумаю...
Миша пожал руку сыну - хорошо, когда есть на кого опереться - старший сын уже взрослый.
Люди теперь иногда забывают о близких, годами живут в разных городах, и удивляются, что их одолевают болезни и жизненные трудности. А ведь всё просто устроено - почитай родителей, да детей расти в любви и внимании. И род свой не забывай, тогда сила рода и тебе сил придаст, чтобы с невзгодами справиться.
И как это некоторые люди уезжают насовсем на чужбину жить? Да ещё и слово такое красивое придумали, что они - космополиты. Не понимают сути жизни, сорванный росток недолго живёт, да и пересаженный в чужую землю плохо приживается.
Изначально так всё не зря и не нами устроено...
Миша поднялся с крыльца, пошел к Вере, обнял ее крепко, прижался щекой к ее волосам. Здесь, в родной деревне, с семьей, он чувствовал себя сильным. И знал, что все будет хорошо. Потому что род – это сила, и эту силу нельзя терять.
Вечером закат был алый, тревожащий душу, наверное, грядут весенние заморозки. Миша вышел на крыльцо, и вдруг услышал, что в лесу воют волки.
Особенно громко плакала старая волчица, словно хотела, чтобы он услышал о её беде. И Миша её услышал, она просила его о помощи. Поэтому Платону он перед сном сказал, что утром они пойдут на заимку.
Похоже, к ним опять чужаки наведывались, и надо проверить, что там случилось.
Утром ветер стих и выглянуло солнце.
На полпути к заимке их уже ждала старая волчица. Она тихо вышла из-за кустов, позвала их за собой, и Миша с Платоном пошли за ней.
И буквально через несколько шагов Миша увидел молодого волчонка из её последнего прошлогоднего помёта, лежащего в кустах.
Щенок уже был немаленький, почти годовалый, но всё равно ещё не стал взрослым волком. Потому и не почуял сразу, что на них, на волков, охотятся браконьеры.
Волчонок-переярок выскочил на громкий звук, и так вышло, что он собой мать прикрыл.
В это время егерь делал объезд и спугнул этих подлых людей, а волчонка мать с трудом оттащила в кусты, он ведь уже почти годовалый, тяжелый.
Всё это, подвывая горестно, поведала Мише старая волчица,
- Помоги, и тогда я верну добро, жизнь за жизнь, - молила она.
Миша взял на руки волчонка и тот слабо застонал, он уже совсем потерял силы, был тяжёлый, он ведь почти годовалый, но всё равно пока ещё щенок...
Волчица проводила Мишу и Платона до самого края леса, а они, меняя друг друга, несли по очереди волчонка на руках.
По пути Миша набрал номер Любаши,
- Ты в лечебнице уже? Мы тебе волчонка несём, готовь инструменты. Ну да, опять Смотрящие развлекаться приезжали. Им же чужая жизнь не важна, главное – шкура волчья кому-то понадобилась, а тут этот щенок случайно подставился.
Миша услышал, как Любаша заохала, загремела инструментами,
- Давай скорее, конечно поможем малышу, Сережа тоже здесь, так что мы справимся...
Когда щенка принесли, он уже почти отключился.
Любаша уже не расстраивалась, она была собранная и быстро подавала Сереже инструменты. Хорошо, что хоть рана была сквозная, доставать не надо было ничего. Рану обработали и зашили, а волченку ввели нужные лекарства, и он уснул, слегка подрагивая лапами, весь забинтованный.
Все следующие дни Любаша не отходила от волчонка, а он уже оживал, и был благодарен своим спасителям. Лизал их руки, будто ручной, ведь даже дикие звери чувствуют добро, для этого и слов не надо.
Миша каждый день заходил к сестре, видел, как она поглощена этим малышом, и подспудно чувствовал, что помимо того, что волчок выздоравливает, происходит и ещё что-то, что не заметно глазу.
Платон уехал на учёбу, но звонил оттуда, и однажды сказал отцу,
- Пап, Люба так переключилась на этого волчонка, что о себе забыла, и это просто чудесно. Потому что у неё на этот раз всё получится, я просто уверен. Ну, будем ждать, что она нам сама это скоро скажет...
Когда волчонок окреп, Миша собрался его отводить к матери, старая волчица была сильно привязана к своему последышу и ждала его.
Но Любаша так привязалась к нему, что не хотела его отпускать, да и волчонок был как ручной. Давал ей себя обнимать и гладить, как собака. Но Миша остудил пылкий порыв сестры,
- Люба, поверь мне, это не собака, это волк, каким бы милым он тебе не казался. Волк не может жить с людьми, его дом - лес, а его семья - волчья стая, поняла? И его там ждут свои, его мать, старая волчица, очень его ждёт.
Любаша понимающе кивнула, хотя сама чуть не плакала. Провожать волчонка к матери в лес она не пошла - не хотела расстраиваться. Миша сам отвел волчонка - переярка, и выпустил на той тропе, где уже ждала его старая волчица...
Он поймал её благодарный взгляд, а она тихо прорычала ему,
- Скоро и ты узнаешь про мою благодарность, как и обещала тебе - жизнь за жизнь!
- Я понял и всегда готов помочь, ведь любая жизнь имеет значение, мы все связаны, - ответил ей Миша на языке зверей, которому его научил в детстве отец, попрощался, и пошёл обратно в деревню.
Миша всё точно понял, что хотела сказать старая волчица, потому что буквально через несколько дней к нему подошла улыбающаяся мать.
Катерина Федоровна всегда была сдержаной, но на этот раз она не стала скрывать новость,
- Миша, Любаша заходила, ты представляешь, у них с Серёжей будет ребёнок, наконец-то я и от дочки внуков дождусь!
Миша улыбнулся,
- Мам, это просто чудесная новость, я за Любашку очень рад, то-то я и заметил, как она с тем волчонком тетёшкалась, как с малым ребёнком.
- Ты что, обо всём уже догадался? - разочарованно спросила его Катерина Федоровна, - Хотя кого я спрашиваю, сынок, разве можешь ты что-то не знать и в чём то не участвовать?
Миша обнял её,
- Мама, ну ведь всё теперь хорошо...
Платон тоже звонил отцу и был рад за Любашу. Теперь всё должно быть нормально, добро всегда возвращается, или жизнь в подарок за жизнь, как сказала им старая волчица...