Глава 9
Наконец состоялась поездка в Париж! Предварительно пришлось уехать в Москву для получения виз. Туда их сопровождал Сашин отец. Позже, перед самым отлетом, приехали и Дина Борисовна с Анной Самуиловной.
Было долгое прощание, много слез, напутствий, пожеланий. После регистрации на рейс Юру забрали представители специальной службы и повезли на таможенный досмотр и паспортный контроль.
Саша, наскоро расцеловавшись с родными, поспешила за мужем и тремя служащими в униформе. В самолет их привезли самыми первыми и разместили на удобных местах, где было большое расстояние между креслами.
Саша сидела у иллюминатора, глядя на серую взлётную полосу, которая казалась бесконечной в утренней дымке. Её сердце колотилось от смеси волнения и надежды. Она летела за мечтой!
Юра, бледный, но с лёгкой улыбкой, держал её руку, и это прикосновение было единственным, что удерживало её от того, чтобы не поддаться нарастающей тревоге. Париж был не просто городом мечты, а символом их борьбы — там, в одной из лучших клиник, Юру ждали врачи, которые, возможно, смогут дать ему шанс.
Саша мысленно повторяла каждое слово, сказанное доктором на последней консультации: «Раз есть надежда, то нужно действовать быстро». Эти слова стали её мантрой, её маяком в бесконечном море страхов и сомнений.
Самолёт плавно набирал высоту, и Саша украдкой посмотрела на Юру. Он закрыл глаза, откинувшись на спинку кресла, но его пальцы всё ещё сжимали её ладонь. Эта поездка была их последним броском, ставкой на всё, что у них осталось.
Саша глубоко вздохнула, отгоняя слёзы. Она знала: ради Юры, ради их любви, ради той жизни, которую они ещё могли построить, она должна быть сильной. Париж был уже близко, и с ним — надежда, за которую она цеплялась изо всех сил.
Саша первый раз летела бизнес-классом, и ей очень понравился сервис. В Париже их тоже забрали из салона в первую очередь. У самого самолета уже ждала специально оборудованная машина, на которой они и приехали в здание аэропорта «Шарль-де-Голль».
Их встретил невысокий коренастый мужчина лет тридцати пяти. Он галантно поклонился при встрече, поцеловал Саше руку и представился:
- Геннадий Готье, добрый день, господа.
Говорил он по-русски с едва уловимым акцентом, все время улыбался и всячески старался помочь. Он объяснил молодым людям, что их ждут Юрины родственники.
Мадам и месье Дюпресси, довольно приятная пара, которые, казалось, так были рады встрече, что аж прослезились, когда усадили Юру в машину.
С этого момента у Саши началась совершенно другая жизнь, настолько другая, что у нее голова шла кругом.
Сначала все приехали в красивый особняк Дюпресси. Там Саше и Юре выделили часть дома с отдельным входом из сада. В их распоряжении была спальня, огромная ванная, комната отдыха и веранда.
К завтраку, обеду и ужину их приглашали в столовую. Геннадий Готье всегда был при них, у него, вероятно, тоже была своя комната в этом доме.
В особняке все дышало чистотой, комфортом и уютом, обстановка располагала к отдыху и беззаботному времяпровождению.
Но через три дня Юру уже забрали в клинику.
- Это надолго, - сказала ей мадам Дюпресси, которая попросила Сашу называть ее просто Мишель.
Саша никак не могла привыкнуть к тому, чтобы обращаться к своим новым родственникам просто по имени: Мишель и Жерар. Поэтому она всегда говорила «мадам Мишель» и «месье Жерар», чем вызывала снисходительную улыбку сдержанной элегантной дамы.
И все же в этом доме ей было неуютно, особенно после исчезновения Юры. Ей приходилось по вечерам долго беседовать с Дюпресси, с помощью Геннадия, конечно. Ей задавались всякие вопросы о жизни в России, о ее занятиях, о ее образовании, о родителях и тому подобное.
Саша порой терялась, некоторые вопросы ей были не совсем понятны, такие как например «как высока инфляция в вашей стране» или «каков уровень безработицы». Откуда ей знать?
Нет у них никакой безработицы, и что такое «инфляция»? Саша старалась уходить от ответов и переводить подобные разговоры на совершенно другие темы.
К счастью, Жерар Дюпресси подолгу с ними не задерживался, выпив немного коньяка или вина и выкурив сигару, он обычно галантно раскланивался и удалялся в библиотеку, огромную комнату со стеллажами, полными книг.
Их тут было не меньше тысячи. В библиотеке месье работал допоздна, а мадам около одиннадцати отправлялась спать. Саша уходила к себе и предавалась тоске. Ей было совершенно нечем заняться, она скучала по Юре, переживала за него и иногда плакала.
Но днем туман ее плохого настроения рассеивался. После завтрака ее обычно отвозили к мужу в клинику. Ей разрешалось навещать его каждый день с десяти до двенадцати и с четырех до шести.
За эти часы они наслаждались обществом друг друга. Юра рассказывал о том, как его лечат, какого результата ждут от этого лечения, и однажды он вдруг продемонстрировал Саше, как он может уже слегка шевелить пальцами правой ноги.
Саша завизжала от восторга, она бросилась в объятия Юры и долго и страстно целовала его со слезами на глазах. Но вскоре, после долгого и сложного обследования, выяснилось, что без операции все же не обойтись.
- Ничего, не волнуйся, Сашенька. Я должен пойти на этот шаг, это мой единственный шанс. Или сейчас, или никогда.
- Юра, а представь, как здорово будет, если всё получится? Это же нейрохирургия, передовая медицина! Врачи сделают всё возможное, чтобы вернуть тебе силы, вот увидишь! Но я все равно волнуюсь...
- Здесь хорошие специалисты, они знают, что делают. Не переживай так. Сама же меня к этой мысли об операции готовила, а сейчас дрейфишь. Эх ты, декабристка.
Юра отшучивался, успокаивал жену и твердо шел к своей намеченной цели. Саша понимала, что он прав. Она так долго мечтала о том, чтобы свершилось чудо, и ее любимый встал с инвалидного кресла, что просто заставила себя не думать о плохих последствиях и не переживать до поры до времени.
Юру оперировали ранним августовским утром, когда в Париже ярко сияло солнце, шумело лето, и все вокруг буквально дышало жизнью.
Саша приехала в клинику к восьми часам утра, но с Юрой перед операцией ей увидеться не удалось. Она помнила их вчерашнюю встречу, долгий разговор, поцелуи в тихой тенистой аллее больничного парка и его улыбку, немного грустную, но такую родную, такую любимую.
- Все будет хорошо, Сашенька, вот увидишь! Я вернусь домой на собственных ногах, я обещаю тебе.
Саша сидела в комнате ожидания, листала глянцевые журналы и иногда смотрела на экран телевизора, просто так, без всякого интереса.
Там шли какие-то утренние шоу, публика смеялась и принимала самое активное участие в обсуждении каких-то маловажных жизненных проблем. В смысл этих проблем Саша даже и не пыталась вникнуть.
Ей иногда приносили чай с печеньем, она пила и ела без аппетита и с нетерпением смотрела на часы. Ей казалось, что время тянется бесконечно долго, почти стоит на месте.
Прошло уже без малого пять часов, сколько же еще ждать? Саша стала нервничать. Наконец она не выдержала и отправилась в отделение. Там она нашла дежурный персонал и кое-как объяснилась, спросив, когда же наконец закончится операция.
- Все уже закончено, - поняла она и очень удивилась, что ей ничего не сказали.
Еще немного подождав, она попросила разрешения позвонить Геннадию Готье. Тот появился в клинике минут через двадцать после звонка, и они вместе стали настаивать на разговоре с хирургом.
- Нельзя ли меня к мужу проводить? Где он? – спрашивала Саша, начиная терять терпение.
Ей казалось, что от нее что-то скрывают, что-то не договаривают. И тут ей стало страшно. Она испугалась своих мыслей и догадок, но еще больше ужаснулась, увидев наконец врача. Он вошел в кабинет с посеревшим лицом, сгорбленный и потерянный.
- Присядьте, мадам, - произнес он, и сам сел напротив Саши.
Готье стоял рядом и переводил каждое его слово.
Глава 10
- Мадам Кротова, я должен исполнить свой долг до конца и сообщить вам о том, что операция прошла успешно, то есть что могли, мы сделали. Но… понимаете, не все так однозначно. Ваш муж вряд ли будет ходить. Надеяться можно только на чудо.
Ледяной ужас сковал Сашу по рукам и ногам. От сбивчивых слов Готье, от их смысла, который доходил с трудом, ей стало трудно дышать. Она смотрела на хирурга, качала головой и повторяла:
- Нет, нет, этого не может быть! Вы отняли у нас с мужем последнюю надежду. Где он?! Пустите меня к нему!!
Готье ее слов хирургу не переводил. Он держал Сашу за плечи, а она вырывалась из его объятий, ей казалось, что свет померк, в глазах стояла пелена, было трудно дышать.
Ее кое-как успокоили, и Готье отвез домой. Саша не помнила, что с ней происходило последующие два-три дня. Мелькали какие-то лица, появлялись и исчезали люди, она слышала голоса, но все это никак не было связано с ней, с Сашей. Она лежала на своей кровати и не реагировала ни на кого и ни на что.
Однажды она все же поднялась, вышла в гостиную, где сидели мадам и месье Дюпресси, Геннадий Готье и пожилой мужчина, который тут же подошел к ней и стал проверять ее пульс, взяв за запястье.
- Оставьте меня, я в порядке, - тихо сказала Саша. – Геннадий, скажите им, что я должна увидеть своего мужа! Сколько еще ждать?
- Извините, мадам, но пока к нему нельзя. Операция была сложной, он под постоянным наблюдением врачей. В лучшем случае в конце недели, в субботу.
Геннадий, видимо, перевел ее и свои слова, мадам Дюпресси покачала головой, а Жерар ответил:
- Я узнаю, нельзя ли пораньше. Все будет хорошо, не переживайте.
Саша поблагодарила месье Дюпресси и снова ушла к себе. Все оставшиеся дни до встречи с Юрием Саша провела в своей комнате, даже еду ей приносили туда.
Она ни с кем не разговаривала, не общалась. Но к ней часто приходил Геннадий Готье, он садился рядом и пытался разговорить ее. Саша на его вопросы не отвечала, смотрела мимо него, но и не выгоняла.
В один их холодных дождливых вечеров Готье задержался у нее допоздна. Он рассказывал ей какие-то истории, потом принес альбом с фотографиями, очень старыми, должно быть сделанными в начале века, и стал объяснять, кто есть кто и в каком родстве состоит с Дюпресси и даже с Юрой. Сашу его рассказы неожиданно заинтересовали.
- А вы-то откуда это все знаете? Тоже что ли родственник? – вскользь спросила она.
- Ну, как вам сказать, мадам. Дальний, очень дальний родственник по третьей ветке. Но у меня русские корни. Вот смотрите...
И он снова углубился в рассказ, перелистнув альбом назад и начав все сначала. Саша потеряла нить его объяснений очень быстро, она перестала слушать Готье, но стала внимательно разглядывать его.
Ухоженный мужчина, не красавец, конечно, но было в его внешности что-то аристократичное: тонкий профиль, немного высоковатые скулы, что, наверное, и выдавало в нем славянское происхождение.
Он скрашивал ее одинокие будни в ожидании встречи с Юрием. Этой встречи она боялась. Если она так отреагировала на неудачу, то каково ему?
И вот наконец этот день настал. Чета Дюпресси, Геннадий и Саша явились в клинику. Но к Юре разрешили пройти только ей. В сопровождении врача и медсестры они проследовали к нему в палату.
Сначала Саша даже не узнала его! Он выглядел измученным, усталым. Под глазами пролегли глубокие тени. Юрий был выбрит, ухожен, а во взгляде затаилась вселенская грусть.
– Сашенька! Любимая моя, - сказал Юрий и улыбнулся.
Она подошла к нему, прикоснулась губами к его щеке и села рядом. Он взял ее за руку.
– Ну что, не будем отчаиваться? Первая попытка была не совсем неудачной, но я верю в себя, - сказал он, а Саша подумала, что ему, наверное, не все сказали, не всю правду.
– Конечно, дорогой. Ты только не волнуйся. Жили же раньше, и теперь проживем. Главное, ты жив, мы рядом.
Она говорила не от души, просто пыталась поддержать Юру, и он это чувствовал.
О выписке пока речь не шла. Но ей разрешили каждый день навещать мужа, поддерживать его морально, не оставлять без тепла и внимания.
По ночам Саша подолгу рыдала в подушку. Так, наверное, рушатся мечты. Так, наверное, люди страдают.
В этот день в доме прозвенел звонок, на который ответил Жерар. Он долго говорил с кем-то по телефону, а потом позвал Сашу.
– Это вас, - сказал он по-русски два слова и протянул ей трубку.
Саша сначала растерялась и поискала глазами Геннадия. Того рядом не оказалось, и ей пришлось ответить самой.
– Слушаю, - сказала она дрогнувшим голосом и вдруг услышала русскую речь.
– Александра Кротова? Здравствуйте. С вами говорит профессор Щербинин Евгений Александрович. Мне нужно с вами серьезно побеседовать. Подъезжайте завтра в клинику к десяти утра, я буду вас ждать.
У Саши все похолодело внутри.
– О чем побеседовать? – дрогнувшим голосом спросила она, и ей показалось, что земля уходит из-под ног.
– О вашем муже Юрии, точнее, о его здоровье. Я жду вас завтра. Только не волнуйтесь, плохих новостей не будет.
– А хороших? – спросила Саша.
Но профессор Щербинин ответил, что все завтра и распрощался. Всю ночь Саша не спала. Она не могла дождаться утра, и сразу после завтрака они с Геннадием отправились в клинику.
Профессор Щербинин встретил ее в приемном отделении. Мужчина лет шестидесяти, приятной внешности и с добрыми, умными глазами.
Он провел ее в отдельный кабинет, попросив Геннадия подождать их. Тот согласно кивнул. И через пятнадцать минут Саша узнала радостную весть.
– Я практикую давно, и такие травмы, а точнее, восстановление после них – это мой конек. Я поставил на ноги больше десятка таких больных, как ваш муж. Если вы доверитесь мне, то я рад буду с ним поработать.
– Но хирург сказал, что надежды нет, даже после удачной операции. Хотя я не понимаю, чем она так удачна, если…
– Она удачна тем, что удалось восстановить взаимосвязь нервных окончаний с головным и спинным мозгом. Восстановлена чувствительность, но не двигательная активность. Ситуация была запущенной, понимаете. Поэтому организм не отреагировал должным образом. Но я знаю, как можно попробовать это наладить.
«Надеяться можно только на чудо», - вспомнила Саша слова хирурга и спросила:
– И что для этого требуется?
– Время и упорство. Я займусь вашим мужем, но вам придется набраться терпения.
– Но мы ведь не можем здесь долго находиться, визы скоро закончатся.
– Я это улажу. По медицинским показаниям их можно будет продлить.
– Простите, а какой ваш интерес в этом? Ну, кроме материального, конечно, - осмелилась спросить Александра.
– Чисто профессиональный. В этой клинике меня хорошо знают, они и пригласили. Так вы согласны? Юрий дал добро, поэтому осталось только уладить формальности.
Надежда снова затеплилась в душе. А что, если этот волшебник поможет? Ведь случаются же чудеса на свете!
Саша с Юрием воспряли духом. И это волшебство длилась целых полгода! Юрий оживал на глазах. Ему было нелегко преодолевать эти трудности. Пришлось пережить и боль, и страх, но надежда так и не покидала!
Первые свои шаги он смог сделать уже через месяц. Евгений Александрович и впрямь оказался волшебником. Точнее, профессионалом своего дела, доктором от Бога.
За эти полгода по совету Мишель и Жерара Дюпресси Саша окончила интенсивный курс французского языка. Геннадий помогал во всем, занимался с ней долгими вечерами. Оттачивал ее произношение.
Саша оказалась способной ученицей и стала общаться по-французски, сначала робко и несмело, но вскоре заговорила уже более уверенно.
Ее хвалили новоявленные родственники и к концу лечения Юры предложили им обоим содействие в том, чтобы остаться во Франции. Это было заманчивое предложение, конечно.
Юрий с Александрой долго обсуждали этот вопрос. Но пришли к выводу, что должны вернуться на Родину. На лечение и реабилитацию ушли почти всех их деньги. И зарабатывать на жизнь они должны на родине.
К тому же там у них родные, свое жилье. Там не надо все начинать с нуля. А во Францию, в гости к их добрым знакомым, Мишель, Жерару и Геннадию они были приглашены в любое время, когда им будет удобно.
Юрий был на своих ногах, его уже выписали из клиники. Но Щербинин не оставлял своего подопечного. Он каждый день приходил и продолжал свои процедуры. Юрий ходил пока с палочкой, но ходил! И они уже знали, что все самое страшное позади.
В Россию вернулись все вместе, Юра с Сашей и Евгений Александрович. Он оставил им свои координаты в Москве и просил обращаться при малейших проблемах. Но раз в полгода они должны приезжать к нему на обследование.
***
Вот они и дома! Родители Саши и Анна Самуиловна не могли нарадоваться на своих детей! Это было счастье, которому не было границ.
Вскоре Саша без труда поступила в институт на иняз. Юрий наконец тоже смог реализовать себя. В итоге оба стали преподавать в частном колледже.
Но самым большим счастьем для них явилось появление на свет сына Женечки. Его назвали в честь Юриного спасителя, профессора Щербинина, волшебника, как они продолжали его называть.
Да, всем горестям рано или поздно приходит конец. А счастье стучится в дом к тем, кто его созидает. Создает своим упорным трудом, превозмогая боль и страхи, и верит в то, что трудности, даже самые страшные, преодолимы.
Нет повести счастливее на свете, чем повесть об Александре и Юрии, любящих, верных и верящих в лучшее. Оно им и досталось.
- Хочу от всего сердца поблагодарить всех читателей, которые верили в героев этой повести. Но и сомнения остальных я понимаю, хотя старалась не принимать их близко к сердцу.
- Да, согласна, трудно было поверить сразу в то, что все закончится хорошо. Но это произошло, поэтому всем спасибо за прочтение, за то, что не оставались равнодушными, высказывали свое мнение.
- И сейчас жду заключительного аккорда ваших комментариев, дорогие читатели. Буду искренне благодарна за отзывы и лайки, если история понравилась.