Рассказ основан на реальных событиях.
1984 год.
Нина смотрела в окно, наблюдая за тем, как капли дождя ручьями стекали по стеклу. Погода такая ужасная, что она не представляла, как пойдет на работу если до утра дождь не утихнет. Как она откроет магазин, да и придет ли кто?
Она вздохнула. Придет. Анна Семеновна уж точно явится, возьмет булку хлеба, спросит про Диночку, а потом в сотый, или уж в тысячный раз посетует, какое бедное дитя её внучка - растет с чужим человеком. Получив сдержанный ответ, Анна Семеновна, бурча, выйдет из магазина. Каждый день почти одно и тоже, это если не считать, как часто она наведывается к своему бывшему зятю и его жене.
***
Василий Горбунов, вдовец с дочуркой на руках, приглянулся Нине уже давно. Она приехала в поселок еще два года назад - ухаживала за бабушкой, да после её кончины тут и осталась, устроившись в сельпо, так как училась на продавца. Там, в магазине, она и узнала, что одинокий мужчина, приходивший с трехлетней дочкой Диночкой за покупками, вдовствует.
Несколько месяцев они просто здоровались, разговоры сводились к свежести продуктов и о том, когда будет завоз чего-либо. А потом как-то разговоры незаметно перешли на личное. Не от Василия, а от местных кумушек, что любили сплетничать, Нина узнала, что молодой мужчина сам дочку растит, и что с матерью покойной жены у него плохие отношения.
- Нет бы с зятем в ладу жить, так она что кобра на него кидается. Виданое ли дело - у отца родного дочь забрать хочет! - возмущалась счетовод Галина, провожая взглядом Анну Семеновну, когда та вышла из сельпо.
- Как это - забрать? - стараясь придать голосу равнодушие, спросила Нина.
- Говорит, что не может мужик девочку воспитывать, что Диночка должна жить с ней. Глядишь, была бы помягче к зятю, так может, девчонка с ней бы и жила.
- А что же она так к зятю своему плохо относится?
- Ой, это потому, что дочь её, Татьяна, вышла замуж не за того, кого ей бы хотелось. Слухай сюда, Нина, - Галина обрадовалась, что нашла "свободные уши". - Бегал за Татьяной сынок председательский. Парнишка хороший он, умный, в школе отлично учился, в город уехал в институт поступать, уж не знаю на кого. Анька-то гордая ходила, она же у нас "белоручка", завскладом работает, тяжелее ручки и бумаги ничего не поднимала. А тут возле Татьяны стал тракторист Василий крутиться, а Танька возьми, да взаимностью ответь. Не нужен ей стал председательский сынок - за Василия она замуж вышла. А у него ни родителей, ни дома такого, как у председателя. Стоит изба небольшая, вот и всё имущество. Зато рукастый, и трактор разобрать может до последнего болтика. Ах, как уж Анька с председателем хотела породниться, как желала, чтобы дочка её в городе жила, да та надежд её не оправдала. Вот и невзлюбила она зятя, даже на свадьбу не пришла.
- Даже так? - удивленно подняла бровь Нина.
- Ага. И всё Ваську обвиняет, что из-за него Танечка умерла. А он, спрашивается, при чем тут? У Татьяны с сердцем что-то было, через год после того, как Диночка родилась, она по врачам стала бегать. Ой, жутко смотреть было на неё в последнее время, бледная, почти что синяя, худая, что щепка, и глаза безжизненные. Уж как Василий, бедный, носился с ней, как плакал, и как переживал, да всё равно ушла она.
- Действительно, за что винить его? - пробормотала Нина.
Отпустив Галине хлеб и муку, она стала протирать полки, но из головы не шли слова местной сплетницы. Выходит, после того, как дочери не стало, Анна Семеновна не нашла в себе мудрости и доброты, чтобы примириться с зятем хотя бы ради внучки?
Она еще теплее стала улыбаться Василию и Дине. Сперва с жалостью, потом с нежностью. А однажды Вася пришел за хлебом, купил его и, уже подойдя к двери, развернулся и вдруг спросил:
- Нина, а что вы делаете сегодня вечером?
- Я... - она оторопела от неожиданности. - Я... Ничего.
- А может быть сходим на речку? Вы, я, и Диночка.
- С удовольствием, - улыбнулась Нина, а сама почувствовала, как сердце её забилось в волнении.
Вечером они пошли на речку, купались и плескались в теплой воде, потом на костре пожарили картошку, вымазавшись в саже. Затем счастливые и уставшие разошлись по домам. Вот так и начались их отношения.
Два года прошло со дня смерти Татьяны, когда Василий сделал Нине предложение.
Анна Семеновна, которая знала, что её зять гуляет с продавщицей из сельпо, рвала и метала, разнося нелепые сплетни по селу. Но люди знали скверный характер женщины, оттого её не поддерживали.
- А что же, Анька, Василию теперь всю жизнь вдовствовать? Всю жизнь ему о дочери твоей плакать?
- Да как же так? Два года едва прошло, а он уже собрался другую бабу в дом вести! - возмущалась она. - И Нинка эта хороша - других мужиков нет, что ли?
- Так девчонке женская рука нужна, - посмеивалась над ней соседка.
- А я? Я не женщина, что ли? - возмутилась Анна Семеновна. - Постоянно требую, чтобы внучку мне отдал, так ни в какую!
- Не требовать надо, а просить. И не скандалила бы с зятем, глядишь, на выходные хотя бы Диночку к тебе приводил. А пока довольствуйся малым - набегами в его дом.
- Ну ничего, ничего, - сердилась дальше Анна Семеновна. - Думаешь, Нинке нужна моя внучка? Вот увидишь, не пройдет и недели, как они мне её приведут. Разве нужен бабе чужой ребенок?
Она отошла от забора, а соседка головой покачала. Вроде образованная женщина Анна, а элементарных вещей не понимает - коли уж Нина согласилась стать женой Василия, знать, и дочку его приняла.
***
- Ты! Ты как смеешь? Своего роди, вот на себя и записывай! - Анна Семеновна чуть не швырнула в лицо Нины пирог, который она принесла для внучки. Она явилась в дом бывшего зятя через неделю после их росписи. И вот новость, которую ей сообщили - Нина хочет удочерить Диночку.
Нина не кричала в ответ. Она стояла прямо и говорила спокойно, не испытывая робости или страха перед этой злобной женщиной.
- Анна Семёновна, Дина - дочь Василия. А я его жена. Девочка рано осталась без матери, ей и трех лет не было, она её не помнит.
- Ты заменила Василию Татьяну, а теперь и Дине хочешь заменить мать?
- Вы верно всё поняли, - согласилась с ней Нина. - Дина всю жизнь будет знать, что я ей не родная, но так как она зовет меня мамой...
- Что? - Анна Семеновна схватилась за сердце.
- Да, вы не ослышались. Диночка на следующий же день подошла ко мне и сама попросила разрешение называть меня мамой. Так вот, - продолжила она. - Мы с Василием решили, что будет для всех проще, если я её удочерю. Я понимаю ваше горе и боль от утраты дочери, но Татьяну не вернешь, а Василий еще молод и имеет право на счастье. И Дине мать нужна.
- Зачем тебе это? - разрыдалась женщина. - Зачем? Ты ведь своего родишь и Динка станет не нужна тебе. Отдайте мне внучку.
- У вашей внучки есть отец, - тихо сказала Нина. - И по настоянию отца вы будете с Диной видеться только при нём или при мне, чтобы вам не пришло в голову настраивать её против нас. Хватало ей и тех слов, что вы говорили про Василия. Вот уж поражаюсь я вам - вы же вроде умная женщина, а ведете себя глупо!
***
И как бы не хотела Анна Семеновна, какие бы сплетни не распускала, да вот только когда у Нины и Василия через полтора года родился сын Илья, не привела Нина к ней внучку. Её аж корежило, когда Дина обращалась к Нине со словами "мама", "мамочка". Уж как ни вразумляли женщину её соседки да подружки, только та будто была злобой переполнена.
- Да перестань ты, Анна! Сама видишь - девочка ухоженная, весёлая, в школу ходит с бантами и выглаженная. А ты всё злобу льёшь. Не стыдно? - качала головой соседка Валя.
- Показушное всё это. Вот пополни моё слово - еще одного ребятенка родит Нинка, и Дина ей не нужной станет.
Но судьба распорядилась иначе.
ПРОДОЛЖЕНИЕ