Павел проснулся от того, что виски его гудели, будто в них завелся рой разъяренных пчел. Он с трудом открыл глаза, и в памяти всплыли обрывки вчерашнего праздника. Восемнадцатилетие дочери… Единственной, любимой. Дом был полон гостей — собралась вся родня: мать, теща, двоюродные братья и сестры, а также самые близкие друзья. Шумно, весело, тесно.
К такому случаю он еще неделю назад выпросил у брата дефицитную заграничную видеокамеру — настоящую редкость в то время. Хотел заснять все самые важные моменты торжества: тосты, улыбки, поздравления. Чтобы осталась не просто память, а живая история. И, конечно, он перебрал со спиртным. Но разве это не простительно? Совершеннолетие дочки раз в жизни бывает. В опьянении ему мерещился строгий голос тещи, которая назидательно говорила ему на ухо: «Павел, хватит пить, ты уже на ногах не стоишь». Как разошлись гости, он не помнил. Помнил только, как повалился на кровать и провалился в беспамятство.
Рано утром он проснулся от мучительной жажды. Горло было сухим, как пекарня. Дошёл до кухни, жадно выпил стакан воды с лимоном и, как подкошенный, рухнул обратно в постель, с головой накрывшись одеялом, пытаясь укрыться от назойливого утра.
Не успел он снова погрузиться в забытье, как почувствовал, что одеяло сползает. Он открыл глаза и увидел жену.
— Паша, вставай, надо убрать большой стол. Мне одной его не сдвинуть, — сказала она, глядя на него усталыми глазами.
Он махнул рукой, отвернувшись к стене.
— Отстань, дай поспать. Голова раскалывается. Передвину позже.
Но жена не унималась. Она резко дернула одеяло, и оно сползло на пол.
— Если не встанешь, я разобью эту твою драгоценную камеру об пол! — в ее голосе зазвенела сталь.
Павел приподнялся и увидел, что она держит за ремешок видеокамеру брата. Сердце екнуло, но тело отчаянно сопротивлялось. Ему было холодно, и он хотел только одного – вернуть себе одеяло. Он взял одеяло за один конец и с силой дернул на себя, не заметив, что жена стояла на нем. Потеряв равновесие, она с коротким вскриком полетела на пол, выронив камеру. Стекло объектива со звоном разбилось о паркет, но это был не самый страшный звук — следом раздался ее стон: «Нога… Я не могу встать».
Холодный ужас пронзил Павла, смывая и похмелье, и сон. Испарина выступила на лбу. Он подхватил жену под руки, и они, спустившись к машине, сразу же помчались в травмпункт.
Диагноз прозвучал как приговор: перелом. Целый месяц, пока на ноге жены красовался гипс, Павел жил в аду угрызений совести. Он готовил, стирал и убирал, но не находил слов, чтобы загладить свою вину. Он видел ее сдерживаемую боль и ненавидел себя за ту утреннюю слабость.
К счастью, перелом оказался несложным. Гипс сняли, и жена вернулась на работу. А вечером они разговаривали долго и тихо, и потом она его простила. Казалось, буря миновала. Павлу даже почудилось, что в их отношениях снова вспыхнула та самая, первая теплота и былая страсть.
Но беда, как водится, не приходит одна. Заболела их болонка Тотошка, подобранная дочерью на улице десять лет назад. Всеобщая любимица, она души не чаяла в Павле. Ветеринар, осмотрев собачку, развел руками:
— Опухоль около глаза. Неоперабельная. Чтобы не мучилась… лучше усыпить.
Решение далось Павлу невероятно тяжело. Он долго сидел в коридоре клиники, гладя теплый бок Тотошки, а потом кивнул врачу и ушел, не оборачиваясь. Душа его рвалась на части.
Вернувшись домой опустошенным, он нашел жену за чаем. Она сияла.
— Паш, смотри! — она протянула ему две путевки. — В дом отдыха, на Черное море! Нам как раз нужно отдохнуть и все забыть.
Но горе Павла было так велико, что даже море казалось ему серым и холодным.
— Поезжай с подругой, — тихо сказал он. — У меня нет сил.
Он нашел свое утешение в бутылке с водкой. Дни потянулись в тумане одиночества и вины.
Жена вернулась с отдыха загорелая, посвежевшая, с сияющими глазами. Она взяла его за руки и тихо сказала:
— Павел, ты скоро станешь отцом.
Это известие протрезвило его лучше любого рассола. В их дом, переживший и ссоры, и обиды, и горечь утраты, пришло новое, чистое чудо. Так на свет появилась вторая дочка, подарившая им вторую молодость.
И вот как-то раз, на прогулке с коляской, к ним подошли старые друзья.
— Ну вы даете! — смеясь, сказали они. — Прожили вместе двадцать лет, а чувства, видно, только крепче. Второго ребенка родили! В чем ваш секрет? Как вам удалось любовь сохранить?
Павел встретился взглядом с женой. И словно прочел в ее глазах всю их общую историю: и свою глупость, и ее перелом, и горечь утраты, и нежданное счастье. Он крепко сжал ее ладонь и пожал плечами, будто говоря о чем-то само собой разумеющемся:
— А никакого секрета нет. — Мы просто научились прощать. Просто выбирали друг друга снова и снова. Каждый день.
Если статья вам понравилась, ставьте палец ВВЕРХ 👍 и делитесь с друзьями в соцсетях!