Светлана не могла не думать о том, что это дерево не просто так называется Древом Скорби. Оно появилось на месте страдания, обмана, предательства. Это все разрушающие вещи, и оно, скорее всего, таким и подпитывается. Значит, скорее всего, на него нельзя так просто подействовать попытками сжечь или срубить – от этого оно будет становиться только сильнее.
Значит, должен быть другой способ. Самое главное – она будто бы читала об этом в книге, но никак не могла вспомнить, что именно. Страница и сейчас будто стояла у нее перед глазами – сверху располагался текст мелким почерком, а внизу изображение точно такого же дерева, как перед ней. Только вот слов из своей памяти она никак не могла извлечь. Неужели так несерьезно читала?
Но раз нужный рецепт никак не идет в голову, нужно было придумать новый, свой. Надо только подумать.
Почему-то ей казалось, что тут очень важны чувства. Это дерево появилось на месте сильных эмоций, и сейчас с ними нужно было что-то сделать. Что она еще могла сделать? И тут девушку осенило. Она помнила, как читала про напев, особенный напев, который мог тут помочь. Светлана порылась в памяти и поняла, что очень хорошо его помнит. Нужен был только костер – чтобы согреться самой и согреть землю. Прощение требовало сил, и заговор этот тоже его требовал, так что нужно было подготовиться.
Было совсем не просто найти тут ветки, что могли сгодиться, но у Светланы был план, потому она была полна решимости сделать то, что нужно. Даже настроение ее стало лучше, и она уже больше с интересом, чем со страхом смотрела на Костяную бабу. Михаилу удавалось что-то сделать – она видела, как лед по краям тает. Правда, процесс этот был очень долгий, но им и спешить было некуда. Михаил был очень сосредоточен, так что помочь Светлане не мог, но она не унывала – собирала и собирала то, что могло понадобиться для костра.
В конце концов все было готово – костер девушка смогла развести, погрелась возле него немного, еще раз прокрутила в голове слова напева, а потом начала читать заговор. Он будто сам собой становился песней и тек плавно, тягуче. Девушка чувствовала, как сердце ее сжимается от жалостливых слов, которые текли рекой.
Этими словами она просила прощения за все плохое, что сделала, за всю боль, что причинила умышленно или без злого умысла, за всю тоску, что вызвала, за все недопонимания. Головой, разумом она понимала, что все это просто заговор, который должен разрушить заклятие, что тяготело в этом месте, но все равно каждое слово пропускала через себя так, словно оно было ее собственным. Девушка никогда не думала, что могла кого-то обидеть, но теперь ей казалось, что обидела она очень много хороших людей рядом – например, родителей, когда оставила родной дом. Думать об этом не хотелось, но думалось само собой, и слезы текли из глаз.
Светлана поначалу не замечала, что слезы эти не впитываются в землю, что они собираются в одну лужицу, которая наполняется намного сильнее, чем должна была – не было в ней столько слез, как бы они ни плакала.
Похоже, это действовал заговор, потому что лужица все разрасталась и разрасталась, в конце концов становясь совсем большой, а после потекла ручейком в сторону дерева. Девушка была так поражена, когда это заметила, что даже перестала плакать. Прошла еще минута или две – и заговор закончился. Теперь нужно было только подождать и посмотреть, получилось ли что-то. Этот способ она придумала сама, потому была, конечно, не уверена ни в чем.
Ручей ее слез между тем достиг корней дерева и разошелся на несколько маленьких ручейков, которые текли все вперед и вперед, в стороны, опоясывая огромный ствол и дальше все разделяясь и разделяясь. Столько воды тут точно не было, она будто стала какой-то серебряной, все множась и множась, в конце концов проникая в корни и ствол дерева.
- Кажется, у тебя получилось, - сказал Михаил, и девушка вздрогнула от неожиданности.
Парень стоял совсем рядом, и с ним была Костяная баба. Как ни странно, сейчас она казалась менее пугающей несмотря на то, что двигалась и была свободна. Сейчас она стояла спокойно радом с Михаилом и смотрела на нее своими провалами глазниц. Странно, но девушке казалось, будто она видит выражение лица на черепушке, чего быть, конечно, не могло.
Опомнившись, девушка посмотрела на дерево, и сразу же вскочила, ахнув. Дерево теперь будто бы светилось изнутри! Многочисленные ручейки слез девушки затекли в корни, в кору, проникли внутрь и теперь светились лунным серебром.
- Кажется, дерево разрушается, - сказала она, в изумлении подходя ближе.
Так оно и было – ручейки разрушали кору дерева, разрушали корни, словно были какими-нибудь жуками, которые питаются деревом и корой. Порой Светлана видела на поваленных деревьях такие дорожки, оставшиеся после каких-то насекомых, и сейчас наблюдала что-то похожее. Только теперь ручейки, разрушая дерево, становились толще, увеличивались, светили все ярче, так что трем наблюдающим за этим пришлось отойти подальше.
В конце концов дерево и вовсе взорвалось светом, ослепив всех, кроме Костяной бабы, у которой и глаз-то не было, чтобы их можно было ослепить. На короткое время Светлана увидела справа от дерева какую-то светящуюся фигуру. Ей показалось, что это юный парень, но точно она сказать, конечно, не могла, потому что он был весь соткан из света. А еще Светлана не знала, почему ей так показалось, но этот парень будто улыбнулся ей мягкой улыбкой, а потом помахал рукой и пропал. Не было видно его лица, не могло быть видно и улыбку, конечно. Девушка потом думала о том, что ей все это привиделось, что ничего такого на самом деле не происходило, потому она своими соображениями так ни с кем и не поделилась.
Главное – теперь было понятно, что все прошло так, как надо! Остатки дерева истлели, под ним оказался большой камень. На этот камень и села Костяная баба, скрестив ноги. Она ничего не говорила, зато сделала руками в воздухе какие-то странные, явно магические фигуры, и через несколько секунд из-под камня хлынула вода! Она потекла так быстро, была такой ослепительной, что все вокруг тут же начало преображаться.
Сразу же вокруг стало светлее, солнце начало пробиваться сквозь ели. Дальше – больше. Трава начала зеленеть, ели стали живее, они хоть и выглядели уже немолодыми, но ярких свежих побегов на них было очень немало. Ручей скользил дальше и преображал все вокруг!
Костяная баба же замерла и, кажется, сама превратилась в камень, на котором сидела. Теперь она не казалась угрожающей, страшной, она почти сливалась с окружающим ее ландшафтом. Пройдя мимо, можно было и не заметить того, что среди деревьев кто-то скрылся.
Зато ручей не заметить было невозможно.
- Он просто прекрасен, - прошептала девушка.
- Согласен, прекраснее ничего в жизни не видел. Разве что тебя.
Светлана усмехнулась и покраснела, но тут же вспомнила:
- Кто же это сделал? И для чего?
- Не уверен, что мы сможем то узнать.
- Но в таком случае он может вернуться.
- А нам придется отправиться в путешествие еще раз. Мир такой – всегда будут злодеи, всегда будет что-то, что мешает обычному течению жизни.
- Что ж, звучит справедливо.
Им не осталось ничего другого, кроме как вернуться обратно. На прощание Светлана еще провела защитный обряд рядом с Костяной бабой, надеясь, что он сможет ее защитить, и ручей заодно тоже.
Обратно двинулись тоже по этому же ручью, но теперь идти было легко и свободно, и даже болото больше не казалось настолько ужасающим. Кикимору они не встретили – возможно, та все еще была на встрече со своим избранником.
Ну а как преобразилась деревня! Теперь вокруг было свежо, зелено, воздух будто звенел, и чистые опрятные домики вписались сюда как нельзя лучше. Да и люди были повеселее, чем прежде.
Они в ожидании возвращения Светланы и Михаила устроили самый настоящий пир, праздник, и теперь находится среди оборотней путникам понравилось намного больше. Настолько сильно, что они остались еще на два дня, наблюдая за тем, как расцветает мир вокруг, избавляясь от заразы.
Отправляясь в обратный путь, девушка думала о том, что однажды ручей обязательно до конца исцелит эти земли, и тогда уже никто не будет переживать ни о чем, все смогут жить спокойно и радостно.
Конец.
