Представьте себе место, где нет верховенства закона, а есть лишь власть того, кто сильнее и безжалостнее. Место, где тюремные охранники — забавная декорация, а реальными хозяевами являются сами заключённые. Это реальность тюрьмы Токорон в Венесуэле — колыбели одной из самых могущественных и жестоких преступных группировок Западного полушария, «El Tren de Aragua». И сейчас я расскажу вам, как обычное пенитенциарное учреждение превратилось в автономное криминальное княжество.
Путь Токорона от тюрьмы к цитадели был долгим и отражал общий распад венесуэльского государства. В 1990-е годы это было классическое латиноамериканское исправительное заведение: перенаселённое, жестокое и частично заброшенное государством. Заключённые выживали как могли в условиях голода, болезней и насилия. Охранники, чьи зарплаты превратились в ничто (в самом прямом смысле слова) из-за гиперинфляции, быстро нашли способ заработать занимаясь контрабандой и одавая внутренние вопросы на откуп самим заключённым.
Переломный момент наступил в середине 2000-х годов с появлением системы «пранато» (pranato). «Пран» — верховный лидер, криминальный авторитет, который получил неограниченную власть над жизнью и смертью в пределах тюрьмы. Это не был «босс» с воли; праны вырастали из самой тюремной среды.
Государство, неспособное и нежелающее управлять тюрьмами, фактически «приватизировало» их, передав власть пранам. В обмен на взятки и видимость порядка праны получали от охранников оружие и полную свободу действий. Они взяли на себя все функции управления: от снабжения едой и водой до обеспечения безопасности и «правосудия». Тюрьма перестала быть местом изоляции от общества, а стала штаб-квартирой и академией группировки.
К моменту расцвета «Tren de Aragua» Токорон больше напоминал не тюрьму, а странный гибрид курорта, базара и казармы. Посетители, включая журналистов, платили 5 долларов за вход, словно за билет в тематический парк. Внутри их взору открывалась сюрреалистическая картина.
На территории тюрьмы работали ночные клубы, где заключённые проводили время под громкую музыку. Существовали бассейны для высшей касты и даже собственный зоопарк с экзотическими животными. Лидеры банды, «три папы» во главе с Эль Ниньо Герреро, жили в роскошных двухэтажных апартаментах с кондиционерами и мангалами. Их власть была абсолютной. Именно из своих комфортабельных «резиденций» они координировали транснациональный наркотрафик, торговлю людьми и вымогательство по всей Южной Америке.
За этим фасадом благополучия для избранных скрывалась чудовищная реальность для всех остальных. Внутренняя иерархия Токорона представляла собой жёсткую и бесчеловечную пирамиду. На её вершине находились «Принсипали» — правящий триумвират во главе с Ниньо Герреро, элита элит, проживавшая на так называемой «улице миллионеров». Непосредственно под ними действовала исполнительная власть в лице «Лусерос де ла Альта» — «Звёзд высшего света». Эти доверенные лица обладали уникальной привилегией покидать тюрьму для управления внешними операциями банды. Да, вы не ослышались, заключённые реально покидали тюрьму для выполнения важных поручений, в том числе и организацией ячеек банды вне страны.
Силовой блок пирамиды составляли «Лусерос де ла Баха» — «Звёзды низов». Эти боевики и палачи приводили в исполнение приговоры они проводили знаменитые «казни по понедельникам» (внутри тюрьмы был конкретный день для приведения «приговоров» в действие). Внутреннюю безопасность обеспечивала сеть наблюдателей и информаторов — «Гаритерос». Часто это были бывшие охранники, полностью перешедшие на службу банде; они располагались на вышках и контролировали каждый уголок тюрьмы. У основания этой пирамиды находились «Манчадос» или «Варонес» — отверженные. Эти заключённые, не имевшие денег и связей, были неспособны платить еженедельный налог за «право на жизнь». Они жили в грязи, нося специальную одежду, и были обречены на медленную смерть. Их зона напоминала трущобы, а выход за её пределы вполне мог караться смертью. Эта сложная, чётко структурированная иерархия позволяла банде не просто выживать, а процветать. Токорон стал полигоном для отработки модели «криминального правления», которую «Tren de Aragua» позднее масштабировала на целые районы и города Венесуэлы.
Банда «Tren de Aragua» сформировалась в этой уникальной среде. Её название, по одной из версий, отсылает к заброшенному железнодорожному проекту в штате Арагуа, оставившему без работы тысячи людей, — идеальный ресурс для вербовки. По другой — это дань уважения более старым бандам с «железнодорожными» названиями.
Но уникальность «Tren de Aragua» заключалась в глубине сращивания с государством. Банда не просто «давала взятки»; она стала частью системы. Лидеры банды имели фиктивные должности в государственных министерствах (сидя в тюрьме!), один из лидеров получил досрочное освобождение по решению Верховного суда. Другой лидер банды в открытую управлял одним из крупнейших золотых приисков.
Кульминацией этого симбиоза стало использование банды властями для подавления политических протестов. Заключённых-боевиков выпускали из Токорона, чтобы те устраивали погромы и запугивали оппозицию, после чего они так же безнаказанно возвращались в свои камеры, получая железное алиби. А на прямой вопрос о том, существуют ли «праны» первые лица государства со смехом отвечали – нет, это просто «важные» преступники.
В сентябре 2023 года правительство Венесуэлы, долгие годы игнорировавшее проблему, провело громкий штурм Токорона. Операция с участием 11 тысяч военных вернула формальный контроль над тюрьмой. Был изъят колоссальный арсенал, включая противотанковые гранаты, тонны взрывчатки и сотни тысяч патронов.
Однако настоящий итог штурма оказался ещё забавнее. Банда не была уничтожена. Основные лидеры, включая главаря Эль Ниньо Герреро, благополучно скрылись за несколько дней до «внезапного» штурма. «Tren de Aragua» уже давно переросла свои стены, создав филиалы по всей Латинской Америке и выйдя на рынки США. Штурм Токорона лишь подтвердил простую истину: когда государство самоустраняется и вступает в сговор с преступностью, оно создаёт монстров, которых уже невозможно загнать обратно в клетку.
Автор: Кирилл Латышев