Конец XIX века превратил Бирмингем в промышленного гиганта.
Заводы, фабрики, дымящие трубы — город производил оружие, сталь, велосипеды, игрушки.
Но в рабочих районах Small Heath и Bordesley прогресс не ощущался.
Семьи из десяти человек жили в двух комнатах без удобств.
Воду брали из общих колонок, в узких дворах стояли выгребные ямы, источавшие смрад.
Работы не хватало, а та, что была, приносила нищенские зарплаты.
Подростки и молодые мужчины находили выход в уличном криминале — грабежах, кражах, рэкете, драках.
Это была не карьера, а единственный способ выжить и утвердиться в мире, где честный труд не гарантировал даже куска хлеба.
В таких условиях и формировался особый тип молодежи — агрессивной, дерзкой, привыкшей решать споры кулаками и сапогами с железными набойками.
Откуда взялось название и что оно значило
Самая романтичная версия происхождения названия — бритвенные лезвия, вшитые в козырьки кепок.
Якобы ударом такой кепки можно было рассечь лицо противника и залить ему глаза кровью.
Это красиво смотрится в сериале, но историки сомневаются в правдоподобности этой легенды.
В 1890-х годах бритвенные лезвия были дорогим импортным товаром.
Покупать их для целой банды малолетних преступников было экономически нереально.
Более правдоподобная версия — сленговая.
Слово "blinder" в то время означало "тот, кто поражает, ослепляет видом".
В сочетании с "peaky" — "с остроконечным козырьком" — получалось обозначение щеголя в кепке.
И действительно, демонстративный стиль "козырьков" был их главной визитной карточкой.
Они презирали серый рабочий дресс-код и одевались как денди из трущоб.
Их штаны были расклешенными, ботинки — с железными набойками, превращавшими каждый удар ногой в серьезное оружие.
На шеях красовались яркие шелковые шарфы, волосы были коротко подстрижены, но с длинной челкой, зачесанной набок.
Их девушки тоже выделялись — газеты описывали их как "распущенных девиц с дешевыми жемчужными украшениями и вульгарными шелковыми платками".
Но для самих "козырьков" внешний вид был не просто модой, а социальным заявлением: мы бедны, но выглядим лучше вас.
Мы — элита улицы.
При этом длинные козырьки кепок буквально скрывали глаза бандитов.
Человек с закрытым взглядом выглядел пугающе — в его лице не читалось ни страха, ни эмоций.
Это усиливало психологический эффект и делало их еще более устрашающими в глазах обычных горожан.
Преступления без романтики
Никаких больших аферр, политических заговоров или международных сделок, как в сериале.
Реальность была гораздо прозаичнее: это были уличные хулиганы из группы в 20-30 человек, контролировавшие пару улиц в бедных кварталах.
Магазины платили им за "защиту", прохожих грабили, велосипеды угоняли.
Их жестокость делала их страшнее, чем масштаб их операций.
Газеты Бирмингема конца XIX века полны заметок о нападениях "козырьков".
Они избивали прохожих за отказ отдать мелочь, нападали на полицейских, грабили магазины, которые отказывались платить дань.
Но были и по-настоящему трагичные эпизоды, которые вышли за рамки обычного уличного хулиганства.
В июле 1898 года констебль Джордж Снайп попытался остановить драку на улице.
19-летний Джордж "Клогги" Уильямс, один из самых импульсивных и агрессивных членов банды, метнул в него кирпич.
Удар оказался смертельным — череп полицейского проломило в двух местах.
Уильямса приговорили к пожизненной каторге, и он исчез из истории банды навсегда.
В 1901 году подросток Томас Уолтерс с татуировкой лука и стрелы на руке убил констебля Беннета.
Еще более шокирующим был случай с 13-летним Дэвидом Тейлором, которого задержали с револьвером.
Для викторианской Англии это выглядело как настоящее падение морали — дети, вооруженные огнестрельным оружием и готовые убивать.
Общество было в ужасе, газеты раздували панику, требуя жестких мер против молодежных банд.
Реальные лица банды
Никакой сложной семейной иерархии, как в сериале с семьей Шелби, у реальной банды не существовало.
Это была компания молодых людей из беднейших районов Бирмингема, объединенных общим стилем жизни и желанием выжить.
Их связи были дружескими или соседскими, но не родственными.
Не было харизматичного лидера, который вел бы банду к криминальной империи.
Архивы полиции Уэст-Мидлендса сохранили фотографии и краткие досье задержанных.
Костяк банды составляли Гарри Фаулз, Эрнест Бейлз и Стивен Макникл.
В 1904 году их арестовали за кражу и взлом магазинной лавки.
Газеты вынесли их фотографии на первые полосы как "типичный пример бирмингемских хулиганов" — худые молодые люди в кепках с дерзкими взглядами, пытающиеся выглядеть опасно перед камерой.
Томас Маклоу был одним из самых активных участников уличных разборок.
Его имя постоянно мелькает в газетных хрониках и протоколах судов.
В 1902 году его приговорили к шести месяцам тюрьмы за нападение и избиение.
Но к 1921 году, согласно переписи населения, Маклоу работал обычным возчиком и жил с женой в районе Бордсли.
Из грозного уличного хулигана он превратился в заурядного рабочего, который возил грузы за гроши и старался не привлекать внимания полиции.
Почему банда исчезла: конкуренция и репрессии
В 1920-х годах в Бирмингеме появились более серьезные игроки — "Бирмингемские парни" и группировка Чарльза Сабини.
Многие из них были бывшими военными, прошедшими Первую мировую войну и объединившимися в организованную криминальную структуру.
Они убивали конкурентов, пытавшихся стать лидирующей криминальной силой в городе.
"Острым козырькам" тоже досталось в этих разборках.
Несколько человек погибли в уличных столкновениях, еще двое переметнулись к победителям, рассчитывая сохранить жизнь.
То, что осталось от банды, быстро потеряло влияние и контроль над своей территорией.
Улицей "козырьков" стал руководить один из бывших ее членов — но уже под контролем Сабини.
Группировка Сабини контролировала настоящие деньги — букмекерство на скачках, нелегальные перевозки алкоголя, рэкет по всему Бирмингему и даже связи с Лондоном.
У них была четкая иерархия, влиятельные связи в полиции и политике, выход на крупный бизнес.
На их фоне "острые козырьки" выглядели дворовыми подростками, которые так и не выросли из мелкого хулиганства.
После серии громких убийств полицейских власти усилили репрессии против всех уличных банд.
Аресты стали системными, приговоры — жесткими и показательными.
Газеты, которые в 1890-х еще писали о "щеголях в кепках" с оттенком снисходительности, к началу XX века называли их "угрозой общественному порядку" и требовали искоренения.
Против закона и более организованных конкурентов одновременно "козырьки" выстоять не могли.
Это была просто уличная компания без структуры, без связей, без больших денег.
Большая часть членов банды к 1930 году либо сидела за решеткой, либо была мертва.
Те немногие, кто остался на свободе, старались не высовываться и жить тихо.
Первая мировая: последний удар по банде
Первая мировая война нанесла окончательный удар по "Острым козырькам".
Многие члены банды ушли на фронт добровольцами или были мобилизованы.
Война казалась шансом вырваться из трущоб, получить статус ветерана, может быть, даже немного денег.
Но реальность оказалась куда более жестокой.
Гарри Фаулз, один из лидеров банды, чудом выжил, когда его завалило землей под минометным огнем во Франции.
Его откопали товарищи, но он вернулся в Бирмингем тяжелым инвалидом.
Бывший грозный уличный боец теперь побирался на улицах, протягивая руку прохожим и показывая медали.
Никто из "козырьков" не пришел ему на помощь — банды больше не существовало.
Кто-то погиб в окопах, кто-то вернулся с контузиями и психологическими травмами.
Многие из вернувшихся быстро попадали в тюрьму — они не умели жить по-другому, но уже не имели прежних сил и связей.
Для выживших старая бандитская жизнь потеряла всякий смысл.
Они пытались устроиться рабочими на заводы, кто-то уезжал из города в деревню на сезонные работы, кто-то женился и заводил семью, пытаясь стать обычным человеком.
Они растворялись в серой массе бирмингемских рабочих, стараясь забыть о днях, когда их боялись на улицах Small Heath.
Что стало с участниками банды
К 1930-м годам "Острые козырьки" окончательно растворились в истории.
Их судьбы были далеки от триумфального восхождения Томми Шелби из сериала.
Никто из них не построил криминальную империю, не вошел в политику, не контролировал игорный бизнес или перевозки контрабанды.
Томас Маклоу, некогда активный участник уличных разборок, стал обычным возчиком и дожил до 50 лет, живя с женой в том же бедном районе Бордсли.
Его жизнь закончилась так же серо, как и началась — в нищете, без славы, без денег.
Гарри Фаулз, один из лидеров банды, нищенствовал на улицах как военный инвалид, выпрашивая копейки у тех, кто когда-то боялся его имени.
Джордж Уильямс, убивший констебля в 19 лет, отбывал пожизненное заключение в каторжной тюрьме и умер за решеткой, забытый всеми.
Большинство остальных членов банды либо погибли в разборках с группировкой Сабини, либо умерли в тюрьмах от болезней и плохих условий содержания.
Те немногие, кто дожил до 1930-х годов на свободе, работали грузчиками, кочегарами, уборщиками, возчиками.
Они жили в тех же трущобах, где родились, только теперь были старыми, больными и сломленными.
Никто из них не стал богатым, влиятельным или хотя бы относительно успешным.
Они остались тем, кем были всегда — уличными хулиганами из бедных кварталов, только постаревшими и забытыми.
В телесериале Томми Шелби превращает дворовую компанию в криминальную империю, контролирующую политику, бизнес и подпольную экономику к 1930-м годам.
В реальности все эти ниши заняли другие, более организованные и жестокие банды.
А "Острые козырьки" стали просто строчками в полицейских архивах, случайными упоминаниями в газетных хрониках или вовсе пропали из виду, растворившись в безликой массе бирмингемского рабочего класса.
Их история — это не триумф, а медленное угасание, типичное для уличных банд, которые так и не смогли перерасти в нечто большее.
История часто разрушает красивые мифы — будь то романтизация преступников или футуристические обещания технологий.
Например, нам десятилетиями обещают, что человекоподобные роботы вот-вот войдут в каждый дом.
Но почему этого до сих пор не произошло и вряд ли произойдет? Об этом читайте в следующей статье: "Человекоподобные роботы: почему механические люди не завоюют наш быт".