Маргарита Павловна стояла перед зеркалом в прихожей и критически изучала свое отражение. На ней была новая блузка с жабо – нечто шелковое и кремовое, навевающее мысли о французских романах и изящных дамах прошлого века. Блузка, по её мнению, безмолвно кричала: «В этом доме царит утонченность и высокая культура!».
— Ну что, Лидочка, как я? – обернулась она к своей старой подруге, которая сидела на банкетке и доедала третью порцию шарлотки.
Лидия Матвеевна, женщина с лицом, привыкшим к жизненным бурям и трем замужествам, оценивающе щурилась.
— Как картинка, Рита. Прямо с обложки журнала. Только жабо… не слишком ли боевое? Напомнишь ему сразу все твои претензии разом.
— Он должен понять, какой уровень я от него жду! – парировала Маргарита Павловна, поправляя жабо, которое и впрямь слегка топорщилось. – Тридцать лет, Лида! Тридцать! В его годы Игорь Брикин, сын моей соседки, уже двоих детей имел и ипотеку оформлял. А мой? Мой кандидат наук Славик до сих пор считает, что главное в жизни – это какая-то там «квантовая запутанность»! С таким успехом, я никогда не дождусь внуков.
Маргарита Павловна тяжело вздохнула и отправилась на кухню, чтобы проверить, не подгорел ли её торт «Медовик». Сегодня был День Икс. Славик, единственный и, как мать считала, слегка недоработанный сын, приведет в дом свою избранницу впервые в жизни.
Лидия последовала за подругой, как буксир за авианосцем.
— Ну, успокойся ты. Мальчик-то у тебя хороший. Не пьет, не курит, наукой занимается. Многие матери только мечтают о таком. Мой-то второй, Витька, помнишь, в свое время…
— Твой Витька женился в двадцать два! – перебила Маргарита Павловна, смахивая невидимую пылинку с торта. – И развелся в двадцать три! Это хоть какая-то динамика! А у меня – тишина. Как в научной лаборатории перед взрывом. Я уже начала подозревать, что мой сын в монастырь собрался. Или, того хуже, окончательно влюбился в свой электронный микроскоп.
— Может, девочка и правда окажется хорошей? – попыталась влить оптимизм Лидия.
— О, не сомневаюсь! – иронично протянула Маргарита Павловна. – Наверняка она тоже кандидат наук. Будет сидеть, уставившись в свой ноутбук, и на мои расспросы отвечать односложно: «Эксперимент… Статистическая значимость…». И будут они с Славиком молча кванты друг перед другом запутывать, вместо того, чтобы внуков мне рожать.
Маргарита Павловна представила эту картину и с тоской посмотрела на идеально сервированный стол, где для невесты уже лежала салфетка с вышитым лебедем – символом вечной любви, которую она, Маргарита Павловна, готова была принять в свои объятия немедленно и безоговорочно, при условии, что невеста будет соответствовать лебединому идеалу.
Зазвенел звонок. В квартире повисла напряженная тишина, которую тут же нарушила Лидия:
— Ну, я, пожалуй, пойду. Нечего тут посторонним глазам мешать семейной идиллии.
— Лида, останься! – почти взмолилась Маргарита Павловна. – Мне нужна моральная поддержка и свидетель. На случай, если я упаду в обморок от счастья.
Лидия вздохнула и осталась, заняв позицию у книжного шкафа, как опытный наблюдатель.
Маргарита Павловна подошла к двери, сделала глубокий вдох, расправила плечи и на лице застыла приветливая, чуть-чуть снисходительная улыбка хозяйки дома. Она мысленно повторяла: «Главное – не давить. Быть лояльной. Принять любой его выбор. Он взрослый человек… Хотя, какой же он взрослый, он же мой мальчик…»
Мама открыла дверь и улыбка медленно сползла с ее лица, как желе с перевернутой тарелки.
На пороге стоял Славик. Его тщедушная фигурка в мешковатом пиджаке казалась еще меньше на фоне того, что возвышалось рядом с ним. А возвышалась Девица. Не девушка, не барышня, а именно Девица, словно сошедшая с плакатов советской спортивной пропаганды. Ростом под метр девяносто, в плечах – косая сажень, а в облегающей спортивной кофте угадывалась мускулатура, которой позавидовал бы иной грузчик.
— Мама, знакомься, это Тоня, – пропищал Славик, сияя как фонарь.
Маргарита Павловна молчала. Ее взгляд скользнул с мощных плеч невесты на ее честные, рабочие руки, на открытое лицо с ясными глазами и упрямым подбородком, а потом снова вернулся к Славику. В голове пронеслось: «Он… он нашел себе телохранителя? Или это новый аспирант-силач для переноски лабораторного оборудования?»
— Антонина, – поправила Девица голосом, в котором чувствовалась сила, способная метать ядра или, на худой конец, переставлять мебель. – Очень приятно, Маргарита Павловна.
Она протянула руку для рукопожатия. Руку, которая могла бы без труда завязать в узел стальной прут.
— В-входите, – наконец выдавила хозяйка, отступая назад и чувствуя, как все ее изящные французские романы разом захлопнулись, уступив место былинам о русских богатырях.
Антонина переступила порог, и в прихожей внезапно стало тесно. Она слегка пригнула голову, проходя под дверным косяком.
— У вас уютно, – деловито констатировала девушка, окидывая взглядом комнату. Ее взгляд задержался на хрустальной люстре. Маргарите Павловне показалось, что она невольно прикидывает ее вес.
— Спасибо, – автоматически ответила Маргарита Павловна. – Проходите… к столу.
Маргарита увидела, как Лидия у дивана сделала огромные глаза и беззвучно сложила губы буквой «О», явно наслаждаясь спектаклем.
Славик, совершенно не замечая ледяной атмосферы, сиял.
— Мама, а Тоня у меня – спортсменка! Чемпионка области по тяжелой атлетике. А сейчас тренером работает.
В ушах у Маргариты Павловны зазвенело. «Тяжелая атлетика. Ядра. Гири». Перед ее мысленным взором проплыла картина: ее хрустальные вазы, вытесненные с полок кусками железа; ее фарфоровый сервиз, используемый для протеиновых коктейлей; ее Славик… бедный, хрупкий Славик, которого его невеста может случайно положить на лопатки в порыве нежности.
— Как… мило, – прошептала она, чувствуя, как подкашиваются ноги.
Мать посмотрела на сияющего сына, на его богатырскую избранницу, на стол с «Медовиком» и лебедем, который вдруг показался ей смешным и беспомощным. И поняла, что ее прекрасная, выстроенная за тридцать лет жизнь, только что дала трещину. И трещина эта была шириной в богатырское плечо ее будущей невестки.
*****
Маргарита еде дождалась окончания ужина и едва дверь закрылась за Антониной, и в квартире повисла тишина, густая, как холодец. Маргарита Павловна стояла посреди прихожей, глядя в одну точку. Её лицо было бледным, а на блузке с жабо красовалось крошечное пятнышко от вишнёвого варенья, которое она, в состоянии ступора, капнула на себя во время чаепития.
Лидия первая нарушила молчание. Она вышла из-за дивана, где отсиживалась всё это время, с выражением лица человека, только что видевшего представление в цирке уродцев.
— Ну что, Рита? – произнесла она с придыханием. – Поздравляю. Теперь у тебя в семье есть собственный спецназ.
Маргарита Павловна медленно повернула голову. В её глазах стояла такая тоска, что Лидия даже пожалела, что начала.
— Лида… – голос Маргариты Павловны дрогнул. – Ты видела? Ты видела?
— Видела, родная. Как же. Твой Славик сидел рядом с ней, как чиж рядом с орлом. Только орлица эта торт «Медовик» за один присест умять может. Три куска! Я считала!
— Она… – Маргарита Павловна сделала паузу, подбирая слова. – Она сказала, что мои фарфоровые статуэтки – это «мило, но непрактично». Что они собирают пыль. А когда я предложила ей конфеты к чаю, она посмотрела на них, как на отраву, и сказала, что «углеводное окно у неё закрылось в шесть вечера»! Что это вообще значит?!
— Это значит, дорогая, что теперь твой сын будет питаться не твоими пирожками, а каким-то протеиновым мелом, – философски изрекла Лидия. – А статуэтки… Ну, знаешь, она в чём-то права. Пыль они и правда собирают знатно.
— Не смей её защищать! – вспыхнула Маргарита Павловна. – Ты слышала, о чём они говорили? О каких-то «подходах», «статике» и «становой тяге»! Я думала, он про науку рассказывает, а это, оказывается, про железо! Мой сын, кандидат физико-математических наук, всерьёз рассуждал о правильной технике подъёма штанги! Это она его уже успела обработать!
В этот момент в квартиру вошел Славик, который только что проводил свою невесту. Он выглядел смущённым, но счастливым.
— Ну, мам? Как тебе Тоня? – спросил он, наливая себе стакан воды. – Правда, классная?
Маргарита Павловна уставилась на него, не в силах найти слов.
— «Классная»? – наконец выдавила она. – Славчик, дорогой мой, мы с тобой, кажется, по-разному понимаем значение этого слова. Для меня «классная» – это, например, дочка Лидии, Леночка, пианистка. А это… это…
— Сила природы, – с восторгом закончил Славик. – Я же тебе говорил, мама, я устал от этих вечных интриг и намёков в институте. С Тоней всё просто и ясно. Она никогда не станет закатывать истерику из-за немытой чашки.
— Зачем же ей истерить? Ей достаточно посмотреть на тебя. сжать кулаки и ты тут же вымоешь не только чашку, но и всю квартиру, — начала всхлипывать мать.
— Она человек дела, мама! – продолжал Славик, не слыша её. – Она с шестнадцати лет самостоятельная. Из деревни приехала, сама в городе пробилась. Спортом занялась, институт окончила. У неё воля стальная!
— И бицепсы, судя по всему, тоже, – сухо заметила Маргарита Павловна. – Славик, ты только подумай. Ну, что у вас общего? Ты – тонкая душевная организация, ты – наука, ты – интеллигентность в третьем поколении! А она… – она с отчаянием махнула рукой в сторону двери, – она, прости господи, ядро метает!
— Тяжелоатлеты не толкают ядро, мама, это лёгкая атлетика, – поправил её Славик с учёной дотошностью. – А общее у нас… у нас любовь к порядку и к здоровому образу жизни. Тоня сказала, что я слишком бледный и сутулый. Она будет со мной заниматься. Уже купила мне абонемент в тренажёрный зал.
У Маргариты Павловны перехватило дыхание. Её Славик? В тренажёрном зале? Среди этих качков и зеркал? Её мальчик, который последний раз поднимал что-то тяжелее авторучки в седьмом классе?
— Она… что? – прошептала она.
— Да, мам! Это же здорово! Я, знаешь, уже сегодня попробовал отжиматься. Целых два раза!
Он сиял, как будто совершил научное открытие. Маргарита Павловна посмотрела на его худенькие руки и представила, как они трясутся под тяжестью железного грифа. Ей стало дурно.
— Славик, я запрещаю! Ты же себе что-нибудь повредишь! Повредишь спину! У тебя же хрупкое телосложение!
— Тоня говорит, что никакого телосложения не бывает, бывает недостаток мотивации и слабые мышцы кора, – с готовностью процитировал Славик. – Она всё объяснит. Она завтра приедет, поможет мне с утренней зарядкой.
«Завтра. Она придёт завтра», – пронеслось в голове у Маргариты Павловны. Это же не просто визит. Это начало оккупации моего дома, — подумала мать и ужаснулась.
После того как Славик удалился в свою комнату, видимо, мечтать о будущих спортивных подвигах, Маргарита Павловна рухнула на диван.
— Всё, Лида. Всё кончено. Он загипнотизирован. Он смотрит на неё, как кролик на удава. Моего мальчика украли и подменили на фанатика ЗОЖ.
— Ну, не драматизируй, – попыталась успокоить подругу Лидия, хотя сама была под впечатлением. – Может, она и впрямь хорошая девочка. Просто… своеобразная.
— Своеобразная? – Маргарита Павловна заломила руки. – Лида, она, показывая на мой сервант, спросила: «А это всё надо мыть? Надоело, наверное». А когда я сказала, что это семейные ценности, она ответила: «Ценности должны быть в голове, а не на полке». Ты представляешь? Она философ! Деревенский философ-тяжелоатлет!
Мать закрыла глаза. Перед ней снова встал образ Антонины – прямой, честный, не признающий полутонов и её сына – восторженного, наивного, попавшего под каток этой простоты.
— Я не позволю, – тихо, но твёрдо сказала Маргарита Павловна. – Я не позволю этой амазонке сломать жизнь моему ребёнку. Он не выдержит, он сломается.
— А что ты сделаешь? – с нескрываемым интересом спросила Лидия. – Вызовешь её на дуэль на шпагах? Или, учитывая её специализацию, на гирях?
— Я поговорю с ним, – с достоинством ответила Маргарита Павловна. – Я ему всё объясню. Он умный мальчик, он должен понять. Он не может жениться на девушке, которая… которая шире его в два раза! Это же противоестественно!
— В природе, Рита, самки многих видов крупнее самцов, – съехидничала Лидия. – Вот, например, паучихи…
— Замолчи! – взмолилась Маргарита Павловна. – Я не паучиха и мой Славик не самец-паук какой-нибудь!
Она встала и решительно направилась к комнате сына. Война была объявлена. И первое сражение ей предстояло дать прямо сейчас….
«Секретики» канала.
Рекомендую прочитать