В моей жизни кошки были всегда. С самого детства, в отличие от некоторых других детей, мне не отказывали в просьбе принести в дом пушистый комочек. Эта любовь перекочевала и во взрослую жизнь. Когда у меня родился сын, мы завели котика и для него — чтобы учился заботе и ответственности. Тот питомец прожил с нами долгих десять лет, став полноценным членом семьи.
Его уход стал для нас тяжелым ударом. Казалось, в сердце образовалась дыра, которую ничем не заполнить. Я тогда дала себе слово: «Больше никаких кошек!» Боль от потери была слишком острой. Но проходили дни, и квартиру стала наполнять непривычная, гнетущая пустота. Да и на даче мыши, почувствовав отсутствие хвостатого охранника, совсем распоясались.
Судьба распорядилась иначе. Как-то раз мы поехали навестить тетю, и я увидела его. Из целого помета в пять котят разобрали всех, кроме одного. Ему было уже четыре месяца, и он был не похож на других — угольно-черный, будто бы кусочек ночи, с элегантными белыми носочками на лапках, белоснежной манишкой и нежной шейкой, словно припорошенной снегом.
Он был пуглив и недоверчив, в его зеленых глазах читалась настороженность — видно, что малыша успели обидеть. Но что-то в нем было такое, что заставляло сердце сжиматься. Я осторожно протянула руку, и он, после недолгого раздумья, потянулся к ней влажным носиком, а затем доверчиво ткнулся головой в ладонь. В тот миг между нами протянулась невидимая нить. Так у нас появился Тимоша.
Он выбрал меня своей мамой. Никто в семье не удостаивался такого безграничного доверия. Только на моих коленях он мог расслабиться полностью, превратившись в беззащитного малыша, и заснуть глубоким сном.
Шло время. Сын вырос, поступил в институт и начал подрабатывать курьером. И вот настал день его первой, самостоятельно заработанной зарплаты — настоящий праздник.
«Купи себе хорошие зимние ботинки, — посоветовала я ему. — Не экономь, пусть будут добротными, удобными и теплыми».
Он последовал моему совету и принес домой великолепную пару — ботинки из мягчайшей кожи, которые выглядели настолько основательными и крепкими, что, казалось, гарантировали уют и тепло даже в самый лютый мороз. Мы все ими полюбовались.
Однажды сын вернулся из института в слякоть и мокрый снег. Ботинки промокли насквозь. И тут мое материнское сердце встревожилось: а как же Тимошка? Его острые, как иголки, коготки так и норовили во что-нибудь вцепиться. Царапины на новой, нежной коже были бы настоящей трагедией.
И я придумала, как мне казалось, гениальный план. Я аккуратно поставила промокшие ботинки в кошачью сумку-переноску, застегнула молнию до конца, и разместила этот импровизированный «сейф» неподалеку от батареи — сушиться. «Вот теперь все в порядке, — подумала я с чувством выполненного долга. — И обувь сохнет, и кот до нее не доберется».
Утром меня разбудил возглас, полный отчаяния. Я вскочила и подбежала в прихожую. Сын с ужасом смотрел на свои ботинки. Хитрый Тимошка, очевидно, провел ночь в размышлениях. Молния на переноске была приоткрыта — ровно настолько, чтобы просунуть в щель лапу. И не одну. Задники дорогих ботинок были безжалостно исцарапаны острыми коготками. Кожа была испорчена безвозвратно.
Конечно, мы попытались замазать повреждения кремом, и сын еще долго носил эти ботинки, но каждый раз, глядя на них, мы вспоминали ту ночь. А я смотрела на Тимошу, который сладко потягивался на диване, мурлыча от удовольствия, и понимала: как же сильно я ошибалась, недооценивая его. Он оказался куда умнее и хитрее, чем я думала. Его упорству мог бы позавидовать любой — для него простая молния не стала преградой, когда он чего-то по-настоящему хотел.
Он не просто порвал обувь — он преподал мне урок, что любопытство и упрямство пушистого питомца всегда на шаг впереди хозяйских планов.