Он смотрел на нее через стол, но абсолютно не видел. Вячеслав допивал третью чашку чая. Его взгляд, прилипший к экрану ноутбука, отражался в стеклах очков двумя холодными прямоугольниками. Альбина сидела напротив, отодвинув тарелку с картошкой. Она перестала класть ему жареное — он не заметил. Не заметил и нового оттенка ее волос.
Тишину на кухне разрезал голос Ларисы Петровны, восседавшей во главе стола — царицей на своем законном троне.
— Альбина, голубушка, а картошечка-то сегодня с дымком, — произнесла она. Это прозвучало не как комплимент, а как бухгалтерская пометка в отчете. — Специально, да? Для Вячеслава.
Альбина молча кивнула, ее пальцы судорожно сжали край салфетки.
— Я все, — тихо сказала она. — Спасибо.
— На диете? — не отставала свекровь. Ее зоркие глаза вычислили каждую крошку, каждое движение. — Правильно. За фигурой следить надо. Мужа надо держать.
Вячеслав что-то пробормотал, не отрываясь от кода. Его мир был ясен и логичен, и в нем не было места этим вечным кухонным войнам.
Альбина встала и вышла в гостиную, рухнув на диван, который Лариса Петровна когда-то выбрала — большой, кожаный, безвкусный и надежный, как шкаф. Она взяла со стола планшет — свое единственное убежище.
Он видел, как она склонилась над экраном, пряча лицо за падающей прядью волос. Она что-то рисовала, быстро и яростно водя стилусом. Вячеслав не знал, что именно, но видел легкую улыбку, трогавшую уголки ее губ — невероятно редкую улыбку в последнее время.
Он не знал про ее секретный инстаграм-аккаунт «Бложик Свекрушки-Домовушки». Не знал, что карикатурная женщина с метлой и злым лицом — это его мать, а грустный заяц в наушниках — она сама. Не знал, что большой, глуповатый робот — это он. Для него это были просто забавные картинки. Он не видел в них боли, которую она иногда показывала.
Он не видел и того сообщения, что пришло ей в директ час назад. Это была Вероника Сергеевна, основательница бренда «Veronique S.». С предложением. С контрактом. С цифрой в сто пятьдесят тысяч рублей, способной все изменить.
— Альбин, распечатай рабочий отчет, — попросил он, даже не повернув головы. — У меня тут код компилируется.
Он услышал, как она встала и прошла в его кабинет. Зажужжал принтер. Альбина быстро распечатала свое письмо вслед за его отчетом, отнесла отчет Вячеславу и, забыв о своем листе, вернулась к планшету.
Потом наступила тишина. Слишком громкая.
Слава обернулся. В дверях кабинета стояла мать с листом бумаги в руке. Ее лицо, обычно уверенное и гладкое, было бледным. Глаза, сузившиеся до щелочек, были прикованы к Альбине.
Лариса Петровна медленно подошла к столу, сжимая бумагу так, что та грозила порваться.
— Сто… пятьдесят… тысяч? — прочла она вслух, растягивая каждое слово и вкладывая в него весь лед, на который был способен ее голос.
Она посмотрела на Альбину. Не на невестку и не на девушку, а на Предательницу. На Угрозу.
Вячеслав увидел, как его жена замерла, словно мышь перед удавом. Плечи напряглись, подбородок задрожал. Но она не отвела взгляда.
Мир в их уютной, продуманной до мелочей кухне треснул. И трещина прошла прямо между ними.
Тишина в кухне стала густой, тягучей, как патока. Лариса Петровна не двигалась, застыв с листком в руке, а ее взгляд, полный ледяного недоверия, буравил Альбину. Вячеслав, наконец, оторвался от экрана, почувствовав сейсмический сдвиг в атмосфере дома.
— Мам? — неуверенно произнес он. — Что это?
— Это, Вячеслав, — свекровь произнесла слова с нажимом, словно вбивая гвозди, — твоя жена. Она у нас… звезда. Звезда интернета. Собирает сплетни о нашей семье и продает их за сто пятьдесят тысяч.
Она бросила распечатку на стол, и листок приземлился рядом с чашкой Славы.
Он взял его, щурясь, прочел. Его обычно отрешенное лицо выразило сперва недоумение, а потом — растерянность.
— Альба? Что это? Это правда?
Альбина не успела ответить. В прихожей щелкнул замок. Негромкий, но отчетливый звук, которого никто не ждал.
Шаги. Твердые, уверенные, мужские. В проеме кухни появился незнакомец. Пожилой, но крепко сбитый, с седыми висками и той самой улыбкой, которую Альбина видела только на старых фотографиях, спрятанных в семейном альбоме. Он был в легкой ветровке, с небольшим дорожным рюкзаком через плечо.
Лариса Петровна замерла, будто увидела призрак. Лицо ее побелело, как мел. Рот приоткрылся, но она не издала ни звука.
— Лара, — произнес незнакомец. Его голос, низкий и бархатный, заполнил собой все пространство. — Ни капельки не изменилась. Все так же держишь весь дом в ежовых рукавицах, я смотрю.
Его взгляд скользнул по Вячеславу, вытянувшемуся по струнке, по Альбине, застывшей в немом ожидании, и снова вернулся к Ларисе Петровне.
— Папа? — Слава произнес это слово тихо, с невероятным усилием, будто оно ржавело у него в горле много лет.
— Славка, — мужчина кивнул ему, а потом повернулся к Альбине и улыбнулся. — Альбина, я полагаю. Очень рад наконец-то увидеть тебя вживую. Спасибо за приглашение.
«Приглашение». Это слово повисло в воздухе, звонкое, как удар хрустального бокала. Лариса Петровна ахнула, будто ее ударили.
— Это… Это ты… Это ты его позвала? В мой дом? — ее голос сорвался на высокую, почти истерическую ноту. Она смотрела на Альбину с таким потрясением, с каким не смотрела бы на убийцу.
Альбина молча кивнула. Да, это она. Месяц назад, в отчаянии, она нашла его в соцсетях, стала писать, рассказывать. Он отвечал. Он был единственным, кто сказал: «Держись. Ты все делаешь правильно. Лара всегда боялась, что у нее отнимут ее крепость».
— Он сказал, что пора навестить сына, — тихо, но четко произнесла Альбина.
— Давно собирался, — подхватил мужчина. Он подошел к столу, взял тот самый злополучный листок. — О, а что это у нас? «Veronique S.»… Солидный бренд. Поздравляю, дочка. Вижу, ты не только рисовать умеешь, но и по-настоящему талантлива. В отличие от некоторых, — он бросил взгляд на бывшую жену, — кто только и умеет, что сидеть на чемоданах прошлого, боясь будущего.
Лариса Петровна стояла, тяжело дыша. Ее идеальный мир, ее крепость, ее царство, где каждый кирпичик был под контролем, дал трещину. Сначала эта девчонка с деньгами. Теперь он. Призрак из прошлого, явившийся по приглашению врага.
Она медленно обвела взглядом свою кухню — ее глаза остановились на Альбине. И в них уже не было льда. Там разгорался огонь чистого, беспримесного бешенства, копившийся годами.
Ее пальцы вцепились в спинку стула так, что побелели костяшки.
— В моем доме… — начала она. Голос был тихим, но от этого еще более страшным. — В моем доме я хозяйка, а ты — никто! — прошипела она, и это было последнее, что она сказала, прежде чем резко развернуться и вылететь из кухни. Входная дверь хлопнула так, что задрожали стекла.
Тишина, что воцарилась после хлопнувшей двери, была оглушительной. Бывший муж первым нарушил ее, повернувшись к бледному, как полотно, сыну.
— Ну что, Славка, — сказал он спокойно. — Выбирай: остаться в «ее доме» с призраками или начать строить свой. С настоящей женой.
Альбина не слышала ответа. Она уже была на улице, судорожно глотая холодный воздух. В кармане жужжал телефон: сообщения от Вероники Сергеевны. Та самая история, которую она вела от скуки и отчаяния, стала ее спасением.
***
Год спустя.
Альбина стояла у большого окна в современном лофте, служившем ей и студией, и домом. На столе лежал свежий экземпляр ее графического романа «Никто. История одной свекрушки». Бестселлер, тираж которого раскупали быстрее, чем успевали печатать.
Ее телефон вибрировал — звонил продюсер со стриминговой платформы. Обсуждали детали экранизации. Альбина была не просто консультантом, она стала одним из продюсеров. Ее слово было решающим.
Сегодня был важный день: кастинг на роль Ларисы Петровны.
Она вошла в затемненную студию, где за длинным столом сидели режиссер и кастинг-директор. Место во главе стола принадлежало ей. Она кивнула команде и опустилась в кресло. Легкое головокружение. Девушка с кухни, что дрожала над планшетом, и женщина, выбирающая актрису на роль своего главного антагониста, — были разными людьми.
Кастинг шел своим чередом. Одна за другой, талантливые актрисы разных возрастов пытались ухватить суть ее свекрови — язвительность, холодный контроль, удушающую «заботу». Было страшно, насколько точно они все это воспроизводили.
— Следующая! — объявил ассистент.
Дверь приоткрылась, и в комнату робко вошла она… Лариса Петровна.
Выглядела она… меньше. Как будто ее намеренно ушили. Потухший взгляд, чуть сгорбленные плечи. На ней было простенькое, не модное пальто.
Она не смотрела ни на кого, кроме Альбины. В ее глазах читалась не ненависть, а что-то худшее — отчаянная, унизительная надежда.
Она узнала о кастинге, конечно. Из газет, из рекламы. И пришла — последняя попытка остаться на плаву, ухватиться за соломинку в мире, который принадлежал теперь той, кого она называла «никем».
Альбина встретила ее взгляд. И не увидела там монстра, а просто несчастную, сломленную женщину, запертую в собственной тюрьме амбиций и страха.
Лариса Петровна попыталась улыбнуться — вымученно, некрасиво.
— Альбина… — начала она.
Альбина не дала ей договорить. Она мягко, но неумолимо покачала головой. В ее жесте не было ни торжества, ни злорадства. Только тихая, непреложная решимость.
Она повернулась к ассистенту и сказала тихо, но так, что было слышно каждому в комнате, полной людей, решающих судьбы:
— Следующая, пожалуйста.
Дверь закрылась. История была окончена. И автором ее стала Альбина.
***
P.S. Понравилась история? Если у вас есть желание и возможность, вы можете поддержать мой канал и помочь создавать новые произведения. Любая сумма — это важный сигнал для меня. [☕️ Поддержать проект]