Глава 1
Глава 36
***
Зина выходила из здания сама не своя. Как это произошло? Почему именно сейчас? Ей не было жалко свекровь, она думала лишь о том, чтобы сбагрить сына кому-нибудь и наконец стать свободной. Мальчик не радовал ее. Наоборот, раздражал. Зачем он ей, если она не чувствует к нему ни любви, ни нежности?
- Не надо было рожать. Если б знала раньше… - она вспомнила о Саше, которого не увидит больше никогда.
Слеза покатилась по щеке. Её тянуло к нему. Душа истосковалась. Любовь ли это? А кто его знает, может и любовь. Год назад Зина была уверена, что любит Шитикова, а сейчас она сомневалась. Олежка сбил ее с толку со своими бесконечными криками. Зина с дрожью во всем теле вспоминала тот день в роддоме, какие муки она испытала, пытаясь родить мальчишку. А швы? Целый месяц болело всё, что возможно, пониже пояса. Ни присесть, ни полежать спокойно. Одна сплошная боль. Зина плелась к дому, в который переехала вчера, и думала, думала, думала… Смешанные чувства переполняли ее. Хотелось всё бросить и сбежать. Но куда? Кому она нужна. Ни опыта, ни образования.
- Девушка! – кто-то окликнул ее.
Зина обернулась. К ней подъехал на мотоцикле молодой человек в летнем, легком костюме цвета топленого молока. Зина бросила на парня взгляд, полный горечи.
- Не подскажете, где здесь живет Клавдия Яковлевна Иванова? Извините, меня зовут Павел. Я приехал из Маслово…
Маслово – провинциальный городок, находящийся в семидесяти километрах от Зорино.
- Вернее, из Горелово, - поправился он. – У меня там бабка по линии отца живет. Вот она и сказала, что здесь тетка моя и ее сын. Женя, кажется.
- Шурик, - негромко ответила Зина, рассматривая симпатичного парня.
- Ах, да! Шурик. Точно. Значит, вы их знаете?
- Да, знаю.
- Садитесь, покажете дорогу.
Павел был удивлен, когда привез Зину к дому своих дальних родственников, и она, открыв дверь, впустила его в внутрь. Усаживая гостя за стол, Зина рассказала, что живет здесь вместе с Шуриком. Временно. Будто они решают вопрос о переезде. Рассказала о сыне, о Шуре, о его матери. Про свекровь Зина говорила исключительно хорошее, чтобы потом не оказаться крайней, если вдруг ее недовольство всплывет. Павел же изложил суть своего визита. Он приехал познакомиться с теткой и троюродным братом, о которых никогда не слышал. А всё потому, что его бабка была в ссоре с Клавой. Но это давняя история, и бабка не вдавалась в подробности. Павел редко приезжал к бабке. Его привозили родители, когда он был маленьким, а потом они перестали приезжать. Павел вырос, отслужил в армии и решил навестить одинокую старушку. Перебирая старые фотографии, пожилая женщина вспомнила о Клаве. Таким образом Павел оказался здесь.
- Интересное у нас родственное древо получается, - Павел пил чай, сидя за столом, - по материнской линии вся родня живет кто на Севере, кто в Казахстане. Одни даже в Германии осели. А вот отцовские родственники по этому региону разбросаны. Правда, общаются редко.
Зина слушала, вцепившим острым взглядом за розовые губы парня. Верхняя губа была тоньше нижней. Изогнутая, как волна, активная, а нижняя больше неподвижная, пухлая, сочная. Зина, оцепеневшая от его притягательного голоса, покачивалась на стуле, подперев подбородок кулаком. Павел был горазд на разговоры. Выложил о себе всё – планы о переезде в большой город, поступить в институт, устроиться на высокооплачиваемую работу, заиметь жилье, семью… Павел недавно вернулся из армии. Был полон сил, надежд, далеко идущих целей.
Неожиданно заплакал Олежка. Вынырнув из своих фантазий, Зина скривила рот.
- А можно посмотреть? – заинтересовался малышом Павел, вставая со стула.
- Я принесу. – Зина не хотела, чтоб он увидел обделанные детской жижей пеленки и учуял запах мочи.
Она быстро нагрела воды, унесла ведро в комнату. Через пятнадцать минут вернулась. Павел, увидев миловидного мальчугана, заулыбался.
- Мужик! – сказал он с такой гордостью в голосе, что Зина обомлела. Вот бы Шурик вот так относился к сыну, ведь он так ни разу и не подержал его на руках. Не пообщался с ребенком.
***
До вечера Павел провел в доме тетки, которая задержалась. Пришла она только к шести часам. Поначалу, узрев гостя у себя на кухне, начала ворчать, мол, мужик за порог - баба в дом тащит не пойми кого. Но Павел быстро объяснил, кто он такой и зачем приехал. Клавдия заплакала, услышав о том, что ее родная тетушка перед смертью желает собрать всех родственников и попросить прощения.
- Во как, всю молодость на злость потратила, а теперь извиняться вздумала, - вытирала слезы Клава, обнимаясь с родственником. – Надо бы съездить, повидаться. А ты погостишь у нас, Пашенька? А матери своей расскажи, об отце. Как они там?
- Вообще-то я думал погостить денёк-другой, - улыбался парнишка. – Но не знал, как вы меня встретите.
- Оставайся, сынок, оставайся. Заодно и твое возвращение из армейки справим. Зин, малой спит?
Та кивнула.
- Тогда иди картошки молоденькой накопай, огурчиков сорви, помидорчиков. Будем праздник устраивать. Скоро Шурка вернется.
Зина сделала всё, что ей велела Клавдия. Павел помог Зине выкопать немного клубней, хотя тётка просила его посидеть с ней, поговорить еще, но Паша был настоящим рыцарем. Потом пришел Шура, выслушал мать, пожал руку дальнему родственнику. Все вместе сели во дворе, под яблоней, как недавно мечтал Шурик, накрыли стол. Шура, выпив немного водки, пошел за гитарой, которая висела у него в комнате под потолком.
- Зин, орет, - вышел он на крыльцо с гитарой на шее.
Зина нехотя поднялась и ушла кормить сына. Она была зла на Олежку, который не хотел спать несколько часов подряд. Три часа, и он уже бодрствует. Проведя за столом почти четыре часа, Клавдия устала. Она пожелала всем спокойной ночи и ушла спать. Шурка тоже начал зевать.
- На печку полезешь? – спросил он у Павла, но тот помотал головой.
- Нет, на сеновал пойду. Тётя Клава разрешила.
- Ну тогда отбой. Я всё, выдохся.
Шурик поднялся, качнулся и, удержавшись за край стола, пошел в дом на полусогнутых ногах. Павел практически не пил. Пригубит стопку и поставит. Заметив это, Зина ощущала какой-то прилив сил, гордость за Пашу.
- Пора ложиться, - Паша встал, помог Зине убрать посуду, а потом отправился в сарай.
Зина сложила тарелки в таз, села на лавку у печи и задумалась. Совсем недавно она переодела и покормила сына, значит, у нее есть еще часа два. Заглянув в комнату, она увидела, что Шурик дрыхнет, рядом с ним спит Олежка. Проверив, как там свекровь, и убедившись, что та тоже заснула, Зина вышла на крыльцо.
- Или сейчас, или никогда, - прошептала она и спустилась по ступеням.
(напоминаю, пока публикуется пн, ср, птн)