- Зелень! - радостно и громко кричал мальчик от двух до пяти, выбегая на берег реки.
- Какая зелень? Это утки! - поправила его следом мама.
- Зелень! - настаивал мальчик.
- Утки! - не уступала мама.
- Зелень! - почти совсем уже вышел из себя мальчик. Пытался объяснить всем телом и всей душой, как взрослые не умеют.
И мама вдруг поняла:
- Селезень!
А там утиный кавалер с головой именно такого цвета, как будто нырнул ей в зелёнку, настойчиво поспешал за неброской изящной утицей. Поспешал по воде, потом засеменил по берегу. Утица сжимала в клюве кусок хлеба, кавалер забегал то справа, то слева. Голова его отливала на солнце изумрудом и малахитом.
Твёрдо помня о том, что в природе побеждает сильнейший, утица ещё поднажала. И кавалер сдался. Вернулся в стадо, в коллектив.
Густая толпа толклась в воде у самого берега, а некоторые из гуляющих в парке людей сыпали крупу. Всё прибывали селезни, как из под воды вырастали утицы. И даже присоединились к пиршеству, пользуясь случаем, несколько белых голубей.
Но вот прошёл птичий слух, что возле того заливчика, образованного миниатюрным полуостровом, дают кукурузу. И общество ринулось к кукурузе, ловко перебирая под водой оранжевыми лапами.
Очень жалко бывает осенью эти лапы. Смотреть на них больно и холодно. И сразу представляешь свои там, под октябрьской водой...
Но утки совсем не мёрзли и не страдали. Они увлечённо ели кукурузу. Иные уже и дремали в камышах, покачиваясь на тихих речных волнах, как поплавки.
Дремали утицы, которых хотелось называть Серыми Шейками.
Дремали кавалеры, которых хотелось называть Зеленью.