Идея уехать в санаторий пришла спонтанно. После очередного созвона, который опустошил и душу, и мозг, Шура курила и бездумно листала рилсы. Среди смешных котят, собачек, приколов про выгорание и увольнение всё чаще стали попадаться истории о простом советском ретрите в санатории.
Решив, что это знак, Шура собрала вещи, прыгнула в машину и уехала в первый попавшийся санаторий, в котором был свободный номер на одного и интернет. Название было странное — «Муравейник». От него в голове Шуры возникали неприятные образы копошащихся насекомых.
Шура начала любоваться природой, ещё даже не доехав до места. Остановиться пришлось раньше — до санатория было ещё полчаса езды, а мочевой пузырь и тот загадочный орган, который отвечает за желание покурить, уже орали на Шуру благим матом, требуя остановки. Курить на заправках нельзя, зато писать в кустиках можно. Поэтому выбор пал на не слишком оживлённую дорогу после съезда с шоссе.
Прикуривая на ходу, Шура отбежала немного вглубь, спряталась за деревом и присела. Зажурчала и затянулась одновременно. Стало хорошо. Звуки машин не нарушали лесную тишину. Впрочем, тихо было только в сравнении с городским шумом. Лес полнился своими звуками, и Шура слушала их, закрыв глаза.
По запястью прощекотало. Шура открыла глаза, посмотрела, и её передёрнуло от отвращения. Прямо по ней своими мерзкими хитиновыми лапами полз муравей. Шура попыталась смахнуть его, но только размазала отвратительные муравьиные внутренности по руке.
Шура вскочила, натянула штаны, стараясь не думать, не думать о том, что у неё на коже, что оно впитывается в поры, захватывает, загрязняет. Побежала к машине, трясущимися руками еле нажала на кнопку, открыла дверь. Схватила пачку антибактериальных салфеток и стала оттирать муравьиные кишки.
***
Заселившись в санаторий и почти забыв про муравья, Шура переоделась в спортивный костюм и кроссовки, чтобы вписываться в местную санаторно-курортную тусовку, и пошла осматриваться. Старые советские домики уютно устроились на берегу небольшого озера. Дорожки, скамейки, детские площадки — всё словно вытащили из Шуриных воспоминаний. На таких же качелях она маленькая делала солнышко, а в такой же каменной песочнице когда-то лепила куличики.
Обойдя территорию, Шура вспомнила, что где-то недалеко должно быть ещё одно озеро, надо только немного через лес пройти. Указателей не было, но онлайн-карта её ещё не подводила. Шура быстро сориентировалась и даже нашла тропинку, которая вела вглубь леса.
Шура замерла на опушке и наслаждалась тем, как лес наполняет лёгкие, изгоняя из них городскую пыль. Дышала и не могла надышаться. Вокруг просыпалось лето, шелестело сочной листвой, стрекотало насекомыми и выводило трели птицами. Солнце прыгало бликами по зелени.
Шура не могла поверить, что в двух шагах от санатория она попала в такую… природу. Совсем не похожую на любимый лесопарк, который хоть и лесо-, но всё-таки больше парк.
Надышавшись, Шура пошла дальше по тропинке в сторону озера. Если верить онлайн-карте, оно было минутах в пятнадцати спокойным шагом. Прекрасная прогулка перед ужином.
Ноги, привыкшие ходить по городским улицам и дорожкам парка, отказывались так же легко двигаться по лесной тропинке — спотыкались о корни, подворачивались на неровностях, мокли в лужицах. Но остановить Шуру, решившую увидеть озеро, это не могло — она пёрла вперёд, не отвлекаясь на мелочи.
Спустя полчаса ноги уже болели, признаков озера всё ещё не было, и вечер явно приближался — солнечного света становилось всё меньше. Как и энтузиазма. Шура продолжала идти вперёд, хотя в голову уже закралось подозрение, что где-то она пошла не туда. Но тропинка вела уверенно — никаких развилок.
Шура резко остановилась. Сначала ей казалось очевидным, что единственная протоптанная тропа должна вести именно к озеру, но теперь девушка осознала, что она могла и ошибиться. Нужно было свериться с картой. Но телефон показал только печальное отсутствие мобильной сети. Тени вокруг понемногу сгущались, и лес мрачнел. Вороны перекрикивались прямо над Шурой, как будто насмехаясь.
Шуре стало не по себе. Решила, что пора возвращаться — просто пойти обратно той же дорогой. Погода испортилась так резко, что Шура недоумённо посмотрела на небо, которое только что просвечивало голубым сквозь ветви деревьев, а теперь налилось свинцом. Ледяной ветер, неожиданный для июня, пронёсся, толкая деревья и заставляя кожу Шуры покрыться мурашками.
Шура обняла себя, стараясь сохранить тепло, поняла, что уходить нужно как можно скорее, повернулась и осмотрелась в поисках тропинки. Под ложечкой засосало — ничего похожего вокруг не было. Только не тронутый ногой человека мох.
«Да быть такого не может…» — Шура сказала вслух, бодрясь, но звук вылетел такой жалкий, что стало только хуже.
Надо было что-то делать, и Шура решила просто пойти туда, куда повернулась, и игнорировать загадочное исчезновение тропинки. В конце концов она должна будет выйти если не к санаторию, то уж на какую-нибудь дорогу точно. Да и связь скоро должна была появиться. Ведь не в глухом же лесу она оказалась! Выберется!
Идти стало на удивление легко. Мох пружинил под ногами, а корни будто разбегались, пропуская Шуру вперед. Лес всё так же шелестел и стрекотал, только без солнца стало мрачно и неуютно. Шура перестала различать отдельные деревья и кусты — они слились в сплошную лесную массу.
Каждые несколько минут Шура проверяла связь. Но сколько ни поднимала телефон повыше, иногда меняя замёрзшие под пронизывающим ветром руки, сколько ни молилась богам интернета — неумолимое «Нет сети» оставалось на месте. Даже одной маленькой полосочки и той не было.
Полянка возникла неожиданно. Лес чуть расступился, и за ним оказался небольшой просвет. И там, на радость Шуре, оказался человек. Настоящий живой человек! Дедуля!
Хотя Шура заметила его не сразу — он как будто мимикрировал под лес всеми оттенками своей одежды, волос, а из-за бледной сморщенной кожи и вовсе мог сойти за древесный гриб. Плащ и штаны, казалось, состояли из одних карманов, и все они были чем-то набиты так, что пуговички держались из последних сил. Шуре даже показалось, что там что-то шевелится.
Дедуля был так увлечен муравейником, что не заметил появления Шуры. Рассказывал ему что-то, подкидывал неприятно влажные красные куски, улыбался. Муравьи покрывали куски своими телами и сноровисто утаскивали в недра муравейника.
Шура подошла поближе и прокашлялась.
— Простите. Здравствуйте. Куда к санаторию идти?
Дедуля замер. Молча повернулся. В поле зрения попало ведёрко, из которого дед доставал те самые красные куски. Шура заглянула в ведёрко и встретилась взглядом с неподвижным глазным яблоком, за которым уже тянулась перемазанная в крови морщинистая рука. Рядом лежала стопа. И, кажется, печень, но Шура была не сильна в анатомии.
Дед посмотрел на Шуру и хрипло захохотал. Из его морщин во все стороны полезли потревоженные муравьи. Они копошились в каждой складке его кожи. Рыжие, чёрные, красные, большие и маленькие. Дед пошёл на Шуру, протягивая к ней руки.
Шура развернулась и побежала со всех ног, чувствуя, что вот-вот её схватят — прямо вот этими кровавыми, полными муравьёв руками. Схватят, разрежут на кусочки и будут скармливать этим мерзким хитиновым тварям. Хриплый смех преследовал её, неестественно громко метался вокруг. Шура бежала, боясь обернуться и увидеть, что дед следует за ней всё с той же отвратительной улыбкой.
Лёгкие жгло огнём, мышцы ног сводило, джинсы и футболка промокли от пота, но остановиться было страшно. Сердце билось прямо в виски. Смех продолжал загонять Шуру, прыгая за ней от дерева к дереву, пролетая рядом, цепляясь за волосы.
К смеху примешивалось неразборчивое бормотание. Незнакомые слова повторялись снова и снова, звук нарастал, рокотом катился по лесу. Смех скрипом резал барабанные перепонки, отзывался болью в висках. Шура двигалась как под водой, прорываясь через плотную пелену звука.
Уставшие измученные ноги зацепились одна за другую, Шура рухнула на землю, и смех затих. Мох был мягкий, холодил разгорячённое лицо. Шура тяжело дышала. Пыталась понять, не оглохла ли. Не умерла ли.
Сумерки были в шаге от ночи. Вокруг сложно было что-то различить — лесная масса окружала, шелестела, поскрипывала. Шура лежала и слушала. Ждала, что вот-вот снова загремит, засмеётся, загрохочет. Но было тихо.
Сердце успокоилось, тело остыло, пот стал холодным и липким. Шура знала, что нужно вставать и убираться из этого леса, иначе она замёрзнет насмерть. И этот отвратительный, покрытый муравьями дед где-то рядом. Только после хаотичного побега нужное направление было утеряно безвозвратно.
Отчаяние накрывало душным пыльным одеялом. Стало тяжело дышать. Шура зажмурилась и прошептала: «Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, Господи, пусть тут будет сеть, очень тебя прошу, умоляю, пожалуйста, тебе же не трудно…» Выдохнула, достала телефон. Посмотрела — чёрный экран. Постучала по нему — чёрный экран. Зажала кнопку включения — никакого эффекта. Телефон был мёртв.
Шура свернулась калачиком, обняла себя за ноги и тихо заплакала. Ей было очень себя жалко. Она успела проклясть и решение пойти погулять в лес, и то, что не заметила, когда пропал интернет, и то, что упорно шла вперёд, даже когда стало очевидно, что что-то не так. И вообще свой внезапный порыв поехать в санаторий. Сейчас бы сидела дома и пила винишко перед сном.
Что-то ледяное дотронулось до её плеча. Шура заорала и рванула вперёд, пытаясь убраться подальше, но её схватили за волосы и дёрнули назад. Шура упала на спину. Над ней нависало и скалилось в улыбке бледное морщинистое лицо. Шура вырывалась, отбивалась, но он удерживал её легко, как ребёнка.
Дед начал кашлять. Страшно, утробно. Шура с ужасом наблюдала, как он подносит руку ко рту и выкашливает в неё что-то чёрное, копошащееся. К горлу подкатила тошнота. Потом дед бросил этот живой ком на лоб девушки. Ледяные черви расползлись по лицу Шуры, забиваясь в ноздри, рот и уши, стремясь вернуться в тёплое человеческое нутро.
Шура орала. От ужаса, от боли, от слизи, оставляемой червями. Шура кашляла и задыхалась, когда они набивались слишком плотно в горло. Потом наступила ночь или потемнело в глазах, и Шура отключилась.
Муравьиный дед стоял над ней и с улыбкой наблюдал за своими детками. Бесчисленное множество муравьёв выползало из многочисленных карманов, морщин и складок. Тёмными хитиновыми ручьями они стекали с деда и целенаправленно лезли на лежащую Шуру, покрывали её множеством маленьких тел, копошились, деловито шевелили усиками.
Работы предстояло много.
***
Рассвет начал разбавлять ночную темноту. Муравьи трудились всю ночь, устраиваясь в новом доме — натаскали хвойных иголок, веточек, освоили каждый закоулок в Шурином теле, начали прокладывать дорожки и под землю. Гнездо разрасталось.
Шура лежала на спине. Из растущего муравейника торчали только ноги, руки и голова. Приоткрытый рот, ноздри и уши стали широкими дорогами для ровных цепочек муравьёв, таскающих внутрь стройматериалы. В глазах Шуры отражались ветви на фоне светлеющего неба. И застыл крик.
Лес наполнял её лёгкие, изгоняя из неё жизнь.
Автор: Александра Гаранина
Больше рассказов в группе БОЛЬШОЙ ПРОИГРЫВАТЕЛЬ