120 лет назад родился Жан Поль Сартр. ТК Культура в программе Наблюдатель напомнил об этом. Но современная публицистика, при некоторых плюсах, в целом есть то, о чем, улыбаясь, говорил Честертон: Газеты сообщают о смерти мистера Х людям, которые не знали о том, что он жил.
Сартр был великий и талантливый бунтарь, и сумей Церковь уловить его на свою сторону, мы имели бы фигуру, близкую к Августину. Энергии в этом очкарике было больше, чем в футбольной команде.
Некоторые его максимы прочитываются, как отражение Евангелия в зеркале троллей. Например Сартр изрек: "Ад, это - другие". Есть целая пьеса об этом. "За закрытыми дверями". Я видел ее на сцене, видел в экранизациях, и свидетельствую, что лучшего исповедания реальности Ада в современной литературе трудно сыскать. Видимо Сартр жил в том, о чем писал. И это - сильное свидетельство о Боге "от обратного"
Врядли он читал (при огромной начитанности) изречения древних отцов. Потому что Антоний Великий сказал: "От ближнего жизнь, и от ближнего смерть". Ближние становятся Адом только если ты до крайности эгоистичен. В противном случае ближние, это плоть твоя. Ты без них не спасешься. Мера твоей любви к ним (а так же сострадания, милости, жалости) есть мера любви Бога к тебе самому. И оставляет нам Бог долги наши в ровную меру нашего прощения ближних. Так что для доброй души ближний, другие, это брат и зеркало, и только для замкнутого в себе гордеца - Ад. Причем Ад натуральный.
Люди, подобные Сартру, всю жизнь воюют с Богом, увлекая в свой водоворот слабые души. Так вел себя Сатана среди Ангелов. Зато сильные души, подобные Михаилу, Сартр заставляет мобилизоваться и сосредоточиться на своей вере, заставляет относиться к ней максимально серьезно. Именно это трудно услышать на наших каналах от наших специалистов, которые выступают скорее в качестве "специалистов по мелочам". О них кое-где сказано: Слона-то я и не заметил. И это "родимое пятно" русского общественного дискурса. Мы по-европейски умалчиваем главное - Бога. А ведь только вокруг Бога и Его суверенной власти над творением кружились все вообще философские хороводы Сартра и иже с ним.
Впрочем перед смертью он всех удивил. Больше всех - свою целожизненную спутницу - Симону де Бовуар. Уже накануне смерти, слепой и ослабевший, но с ясным умом, Сартр сказал: «Я не ощущаю себя продуктом случая, песчинкой во вселенной; я чувствую, что был ожидаем, приготовлен, задуман. В общем, такое существо, как я, могло появиться только волей Творца. Говоря о творящей руке, я имею в виду Бога».
Это были интервью, данные бывшему маоисту Пьеру Виктору (наст. имя Бенни Леви) для "Нувель Обсерватёр".
Сартр почувствовал Бога, стал нуждаться в Его благодати перед смертью, подобно Бунюэлю и многим другим. И это не обнуляет его жизнь. Ведь написанное пером (а написал он много) не вырубишь топором. Это скорее вскрывает главный нерв нашей богоборческой эпохи. Европейский ум борется с Богом за право ограничить Его власть и вести себя суверенно, отдельно от общего Владыки. И самые смелые умы в этой борьбе изнемогают. Как некогда Савл, идущий в Дамаск, они, в последние часы, слышат в совести голос: Савл, Савл, что ты Меня гонишь? (Деян. 9: 4)
Кстати Бенни Леви, последний личный секретарь Сартра и активный участник студенческой революции 1968 года, тоже сменил парадигму. От радикального коммунизма и маоизма он вернулся в Иудаизм, близкий ему по крови. Он называл это "возвращением на Синай". Возвращением после Аушвица, когда, как говорят евреи, "Бог молчал". Умер он внезапно на праздник Суккот в 2003 году, в возрасте 58 лет. Сартру на момент смерти было почти 75.
Здесь тоже - попытка вернуться к Богу на финальном отрезке жизненного пути. И это - самое важное. Но наш общественный дискурс еще не дорос до этой принципиально важной проблематики, без которой все остальное - рассуждения о частностях.