Наутро все выглядело вполне благополучно: за окном светило солнце, пели птицы, слышался смех людей, спешащих на завтрак, и чета Сафроновых тоже была готова к выходу. Илья отправился за машиной, а Маша с Маей, уже готовые к поездке ожидали его.
Вскоре приехал Илья, все уселись в автомобиль и поехали на экскурсию. Мария держала на коленях карту и следила за маршрутом. Майя вела себя возбужденно, все время хохотала, шутила, рассказывала анекдоты.
И Мария немного позавидовала ей: как хорошо быть молодой и беззаботной, когда у тебя вся жизнь впереди, и ты не совершил еще ни одной серьезной ошибки.
Ореховский водопад произвел на них просто потрясающее впечатление. Мощные потоки сверкающей воды несколькими струями с грохотом падали вниз с тридцатиметровой высоты. Сияющие брызги, водяная пыль, радужное сияние вокруг создавало картину, достойную кисти художника.
— Нам повезло, что вчера был ливень, — сказал Илья. — Он поэтому так красив, такой мощный.
Они с Майей бегали по огромным валунам и фотографировали водопад с разных сторон и под разными ракурсами.
— Мамочка, снимки будут просто классные! Ты только посмотри на эту красоту!
— Осторожнее, — говорила дочери Мария, — камни скользкие, с острыми выступами. Не упади.
Илья тем не менее выглядел задумчивым. О чем он размышлял, можно было только догадываться. Мария с ним не разговаривала, хотя старалась находиться рядом, чтобы не вызывать подозрений у Майи. Пробыв у воды больше часа, они немного замерзли.
— Прохладно, однако. Не пора ли нам поехать назад, — сказала Мария, а Илья вдруг предложил:
— Давайте зайдем в кафе, перекусим перед обратной дорогой.
Мать и дочь согласились, тем более, что им вновь предстояло преодолевать ужасную грунтовую дорогу, ведущую вниз от водопада.
На их счастье шашлыки в кафе готовили отменные. Ели с аппетитом, нахваливая местных поваров. А те в свою очередь принесли им глиняный кувшинчик с домашним вином.
— Это от нас, пейте, гости дорогие, — сказал добродушный усатый грузин в белом колпаке и белом фартуке.
Но он так и остался нетронутым. Илья за рулем, а Мария отказалась от вина.
Уходя из кафе, они поблагодарили повара за отличные шашлыки, щедро расплатились, не забыв про чаевые, на что повар, он же, наверное, и хозяин этого уютного заведения, сказал:
— Зачэм обижаешь, да? Забэри свои чаевые, дэвушкам цветы купи!
Он проводил гостей до выхода и сказал на прощание:
— "Захадите" еще. Будем рады!
Семейство вновь уселось в машину и двинулось в обратный путь. Дорога была не из легких, серпантином вилась вниз, имея порой довольно крутые и узкие повороты. Ехали молча, но когда серпантин закончился, то все вздохнули облегченно.
— Мы в пансионат сразу поедем или еще что-то хотите посетить? - спросил вдруг Илья.
— Нет! — воскликнула Майя. — Я не хочу в пансионат. Поедемте в Ривьеру и в Дендрарий съездим. В Дендрарии павлины настоящие, никогда в жизни не видела, и канатная дорога.
— Нет проблем, поехали, — ответил отец, — машина наша до восьми вечера. Ты как, Маша, не против?
— Ну, поехали, конечно. На пляже сейчас все равно не очень, песок мокрый после вчерашнего ливня. А что еще в пансионате делать?
— Песок мокрый, это точно. Тебе ли не знать! - сказал Илья, на что Мария ответила:
— Не язви, ладно? Тебе это не идет.
И тут в разговор вступила Майя:
— Вы мне можете объяснить, что с вами происходит? Чего вы оба такие смурные? Поругались что ли?
Мария с Ильей переглянулись, и он ответил:
— Есть немного. Не бери в голову, с кем не бывает.
— Ладно, я не хочу даже вникать в причину вашего раздора. Наверняка какая-нибудь сущая ерунда. Может, стоит помириться и перестать дуться?
Мария улыбнулась дочери и сказала в ответ:
— Все образуется. Сейчас погуляем по паркам, подышим свежим воздухом. В Дендрарии говорят воздух особенный, полон озона и имеет хвойно-кипарисовый запах.
— Да здесь везде пахнет по-особенному. Разве вы не замечали? — отозвалась Майя.
Илья вел машину и молчал, в разговор он больше не вступал.
Они ехали по улице с красивым названием «Улица Роз», хотя в розах она и не утопала, и вскоре выехали на Ривьерский мост.
Он выгнулся над рекой Сочи белоснежной дугой, фундаментальный, красивый мост старой постройки. Движение на мосту было оживленным, и Илья старался ехать аккуратно, с соблюдением нужной дистанции. Сначала ничего не предвещало опасности: машины, автобусы, мотоциклы — все как обычно.
И вдруг он заметил, как навстречу движется огромный грузовик, точнее, фура. Илья только успел подумать о том, что великовата машинка для спокойного городского движения по мосту, как фуру резко стало заносить.
Илья уже видел, как колеса фуры пересекли разделительную полосу на дороге, впередиидущая легковая машина, прибавив газу, буквально прошмыгнула мимо съезжающего в сторону грузовика, и между их машиной и фурой оставалось не более двадцати метров.
Они сближались так стремительно, что уже было ясно: лобового удара не избежать. За одну секунду Илья успел резко засигналить, изо всей силы нажал на тормозную педаль и крутанул руль, чтобы как можно ближе прижаться к борту моста, надеясь в глубине души, что грузовик проедет мимо, только слегка задев их.
Но фура усиленно отклонялась в их сторону и, поравнявшись с их машиной, прижала ее к перилам и, продолжая движение, буквально столкнула их с моста в реку.
И тут началась борьба за выживание. Илья быстро осознал, что практически не пострадал при падении, инстинктивно очень сильно сгруппировавшись. Спасло еще и то, что было открыто окно. Вода тут же хлынула в салон.
Он увидел безумные глаза Майи, которая барахталась сзади, пытаясь выбраться из машины. Она постоянно хватала его за плечо и выпускала воздух изо рта, что подсознательно стало волновать Илью: если она выпустит весь воздух из легких, она захлебнется.
Мария находилась рядом с ним и изо всех сил пыталась открыть дверцу машины, которая ей не поддавалась. Она показывала рукой на Майю, тем самым дав Илье понять, чтобы он спасал дочь. Вокруг лба Марии он заметил красные разводы, видимо у нее на голове была рана, из которой шла кровь.
Он схватил Марию за руку и пытался повернуть ее к себе, но она резко вырвалась и буквально отпихнула его от себя, глаза у нее при этом были злые, это он разглядел даже сквозь водную муть.
И тогда вдруг, в эти считанные секунды, в нем взыграла ярость, она поднялась из глубины его души, она буквально заполонила его, и Илья поддался этому скверному чувству, которое заставило его принять решение. Он резко, с силой надавил на кнопку и намертво запер дверцу машины со стороны Марии.
Эта кнопка была такой мелкокалиберной, что ухватиться за нее, а тем более поднять, да еще под водой, не представлялось возможным. Затем он не без труда выбрался из машины сам. Глубина была небольшая.
С неимоверным усилием ему удалось открыть дверцу и вытянуть за собой Майю, судорожно выпускающую из себя последние остатки воздуха и одновременно заглатывая воду. Она уже практически захлебывалась.
Илья успел заметить, как совсем почти обессилившая Мария собирала остатки своих сил и пыталась открыть дверцу, но у нее это не получалось.
Наконец она обессилила, обмякла и оставила свои попытки, видимо, потеряв сознание. Но все это Илья видел уже смутно, сквозь толщу воды, теряя последнюю возможность не дышать и удерживать воздух, усиленно поднимаясь наверх и таща за собой обмякшее тело дочери.
Скорая помощь приехала довольно быстро. Движение на мосту было перекрыто, вокруг собралось довольно много народу. Кому-то из толпы уже удалось откачать Майю, Илья вновь нырнул в воду, чтобы вытащить Марию.
Слабая надежда на ее спасение все же теплилась в мозгу. Но напрасно. Мария была мертва. Шанса спастись у нее, конечно же, не было
Он мысленно проклинал себя за то, что не дал ей возможности выбраться самой, заперев дверцу. Почему, зачем он это сделал, он не мог себе толком объяснить. Наверное, как и Карандышев в "Бесприданнице": так не доставайся же ты никому!
Эти страшные мысли терзали его еще долго. Он не мог спать, есть, он был не в состоянии ни о чем думать ни во время похорон жены, ни во время лечения дочери.
Майя тоже долго приходила в себя. Физически она не пострадала, но страх, стресс, ужас от потери матери не давали ей возможности выйти из состояния депрессии. Врачи долго боролись с ее состоянием, но так и не смогли вернуть к нормальной жизни.
Девушка замкнулась в себе, с отцом почти не разговаривала. И даже просила бабушку и деда, родителей Марии, забрать ее с собой после похорон. Они прожили с ними до самого начала учебного года. Но взять с собой отказались.
— Майечка, у тебя выпускной класс. Не стоит переводиться в другую школу и тем более, оставлять отца одного. Видишь, в каком он тоже состоянии! - говорила ей бабушка, понимая, что у нее не хватит сил на восстановление здоровья внучки.
Дед отмалчивался. Ему по-мужски было жаль зятя. И он тоже считал, что вдвоем им будет легче пережить это горе.
Бандероль, которую он получил от Марии по почте, долго не вскрывал. Но любопытство брало верх: что же там такое она могла прислать? И наконец, спустя примерно полгода, он вскрыл ее.
А прочитав дневник дочери, впал в уныние. Нет, жене он не стал показывать эти записи. Она только-только начала приходить в себя. Но решил все это показать Илье и призвать его к ответу!
Он всегда считал его порядочным мужчиной, а тут...
"Я не доверяю больше Илье, - писала Мария. - Дыма без огня не бывает. Инна Захарова, Мария Анатольевна... Ну это понятно, женщины, постоянно находящиеся рядом и наверняка соблазняющие его. А это что за девочка, с которой он направляется в гостиницу? Интересно, кто следил за ним?"
А следила за ним все та же Инна. Ей во что бы то ни стало хотелось завоевать его. Так и не свершившееся соблазнение не давало ей покоя. Да плюс ко всему ее собственный муженек потерял покой от этой Марии!
Хотелось мести, точнее, возмездия. Хотелось отплатить той же монетой! А тут как раз и случай предоставился! Инна совершенно случайно увидела его у входа в гостиницу с его бывшей пловчихой!
"Так вот он, оказывается, куда метит!" - разозлилась она, умудрившись сделать этот злосчастный снимок! Портативную камеру она всегда носила с собой, так, на всякий случай. И два раза она ей пригодилась. Ну ладно Шевчук, но эта девица!
"На молоденьких потянуло! Ну все, теперь тебе не сдобровать, дорогой! Приползешь ко мне как миленький!" - злобно рассуждала она.
Любовь и коварство! Только была ли это любовь? Скорее всего, просто обычная женская неудовлетворенность, помноженная на эгоизм отверженной Инны. И она решилась!
Изменив свой аккуратный почерк на грубый и размашистый, она написала два письма: Илье и Марии и отправила им, вложив в послание к Марии еще и фото! Это был действительно коварный поступок озлобленной мстительной женщины, оставшейся без мужа, который так и не вернулся к ней.
Только она не знала, что за этой встречей Ильи и его бывшей пловчихи совсем не таилось того самого "прелюбодеяния", о котором она подумала, даже не сомневаясь в своих гнусных мыслях и догадках...
- Так трагично закончилась эта семейная драма. Мы не знаем, спаслась бы Мария, выжила бы. Но то, что Илья под влиянием своих мстительных мыслей и в порыве неосознанного гнева совершил непоправимое - это очевидно.
- Даже выражение "Бог ему судья" как-то не вяжется с тем, что он сделал. Нет, не Бог ему судья, а он сам. И нет его поступку оправдания. Найдутся ли среди читателей сочувствующие? Сомневаюсь...
- Продолжение следует