Усталый сфинкс на вершине Европы
Александр I был главным продуктом и главной жертвой своего времени. Воспитанный швейцарским республиканцем Лагарпом на идеях Руссо и Вольтера, он с юности мечтал дать России конституцию и освободить крестьян. Внук Екатерины Великой, он взошел на трон через парадную дверь, за которой только что прибрали тело его убитого отца, Павла I, и всю жизнь пытался отмыться от этого первородного греха власти. Победитель Наполеона, «Агамемнон Европы», он диктовал свою волю королям, но не мог справиться с собственным тайным канцлером — всесильным временщиком Аракчеевым. Биографы назвали его «сфинксом, неразгаданным до гроба», и это, пожалуй, единственная точная характеристика. Вся его жизнь была драмой человека, который хотел быть гуманистом, но был вынужден оставаться императором. И в какой-то момент эта двойная жизнь его сломала.
К началу 1820-х годов от либерального юноши, мечтавшего о реформах, не осталось и следа. Победа над Наполеоном, вместо того чтобы окрылить, придавила его грузом ответственности за судьбы Европы. Он создал Священный союз, эту «лигу чемпионов» монархического мира, и взвалил на себя роль главного хранителя тронов и алтарей. Но чем больше он боролся с революционной гидрой в Европе, тем сильнее она поднимала голову в его собственной империи. Тайные общества, о которых ему исправно доносили, росли как грибы после дождя. «Ходят слухи, что пагубный дух свободомыслия или либерализма распространяется в армии», — записывал он в дневнике. Он все знал, но ничего не предпринимал. Ни арестов, ни расследований. Эта паралитическая бездеятельность сводила с ума его окружение. А он, кажется, просто устал. Устал от лжи, от интриг, от вечной борьбы.
Последние годы его царствования — это история медленного ухода в себя. Он все больше удалялся от государственных дел, передоверив их Аракчееву, этому верному бульдогу, который с одинаковым усердием муштровал солдат в военных поселениях и составлял проекты освобождения крестьян. Сам же император погрузился в мистицизм. Он часами беседовал с пророчицей баронессой Крюденер, читал труды немецких пиетистов, искал утешения в Библии. Его колени, по свидетельству врача, покрылись мозолями от долгих молитв. Он, некогда блиставший на балах и покорявший сердца первых красавиц Европы, охладел к женщинам, отдалился даже от своей многолетней возлюбленной Марии Нарышкиной. Он все чаще говорил о своем желании отказаться от престола, уйти от мира, стать частным человеком. «Когда мне стукнет пятьдесят, я твердо решил сложить с себя свои обязанности», — говорил он брату Николаю. Эта тоска по покою, это чувство вины за смерть отца и несбывшиеся надежды юности съедали его изнутри. Он был самым могущественным монархом мира, но чувствовал себя самым несчастным человеком. И он начал готовить свой последний побег.
Последнее путешествие в никуда
Летом 1825 года император принял решение, которое повергло в шок весь двор. Он объявил, что на зиму отправляется в Таганрог. Таганрог! Заштатный портовый городок на Азовском море, иссушенный ветрами и пылью. Не Ялта, не Ницца, а пыльная дыра на краю империи. Официальный повод был благовидным: врачи посоветовали императрице Елизавете Алексеевне, страдавшей болезнью легких, сменить сырой петербургский климат на сухой южный. Но все понимали, что это лишь предлог. Для лечения можно было найти места и получше. Нет, это был осознанный выбор, своего рода бегство. Бегство от столицы, от двора, от власти.
1 сентября Александр выехал из Петербурга один, чтобы лично подготовить все к приезду жены. Спустя тринадцать дней он был на месте. Елизавета прибыла 23 сентября, и начался самый странный период в их супружеской жизни. Они, прожившие почти тридцать лет в вежливом отчуждении, вдруг превратились во влюбленную пару. Гуляли вдвоем по пыльным улицам, запросто кланяясь горожанам, обедали без свиты, часами разговаривали. Казалось, они наверстывают все то, что упустили за годы придворной суеты. Это был их последний, запоздалый медовый месяц. Но идиллия была недолгой.
В конце октября Александр отправился в инспекционную поездку по Крыму. Во время перехода через горы он простудился, но на недомогание не обращал внимания. В Севастополе он почувствовал себя совсем плохо. В Таганрог он вернулся уже тяжело больным. Врачи поставили диагноз — «желчно-желудочная лихорадка». Скорее всего, это был крымский тиф или малярия. Начался жар, бред. Он то приходил в себя, то снова впадал в забытье. 10 ноября он впервые потерял сознание. Стало ясно, что дело плохо. 18 ноября его исповедовали и причастили. «Никогда не испытывал я такого утешения», — прошептал он жене, поцеловав ей руку. На следующий день, 19 ноября 1825 года, в десять часов пятьдесят минут утра, император Александр I скончался, не приходя в сознание.
И вот тут-то и начинаются загадки. Почему император, всю жизнь отличавшийся отменным здоровьем, так быстро сгорел от обычной лихорадки? Почему он отказывался от лекарств? Протокол вскрытия, подписанный девятью врачами, констатировал поражение печени и мозга. Но при этом отмечалось, что большинство органов были в превосходном состоянии. «Я не встречал еще так хорошо сотворенного человека», — записал один из очевидцев. А дальше — больше. Несмотря на бальзамирование, тело начало быстро темнеть и разлагаться. Лицо изменилось до неузнаваемости. И было принято беспрецедентное решение: во время прощания и долгого траурного путешествия в Петербург гроб не открывать. Народ так и не увидел своего умершего монарха.
Пустой гроб и шепот нации
Траурный кортеж полз из Таганрога в Петербург почти три месяца. И все это время, опережая его, летел слух. Странный, упорный, всепроникающий. Царь не умер. Царя подменили. Смерть в глухой провинции, скоротечная болезнь, закрытый гроб — все это складывалось в идеальную картину заговора. Или побега. В народе, который веками привык верить в «доброго царя», которого вечно обманывают злые бояре, идея о том, что государь просто «ушел в народ», чтобы пожить простой жизнью, была не просто понятной, а желанной. Это был национальный архетип, повторявшийся со времен Лжедмитриев и Пугачева.
Версии плодились одна фантастичнее другой. Говорили, что государь тайно отплыл на английском корабле в Палестину, замаливать грехи. Говорили, что его похитили казаки и увезли в Америку. Но самая популярная версия была и самой простой: в гроб положили другого человека. И даже называлось имя — фельдъегерь Масков, который сопровождал императора в Таганрог и погиб при каком-то дорожном происшествии, упав с повозки. То, что он был похож на царя «лицом и сложением», делало эту версию особенно убедительной. Простолюдины шептались, что царя убили «изверги-господа». Дворяне — что он инсценировал свою смерть, чтобы искупить грех отцеубийства. Вся Россия, от крестьянской избы до великосветского салона, превратилась в огромный детективный клуб, где каждый предлагал свое решение загадки.
Сомнения подогревались и официальными нестыковками. Дневник императрицы Елизаветы, которая неотлучно была при муже, обрывается за восемь дней до его смерти. Почему? Неужели ей больше нечего было записывать? Один из врачей, доктор Тарасов, чье имя стоит под протоколом вскрытия, позже утверждал, что никогда не подписывал этот документ. Значит, подпись подделали? В протоколе нашли и другие странности: следы на правой ноге, хотя император страдал рожистым воспалением на левой. Признаки болезни, которой он никогда не болел. А главное — поведение нового императора, Николая I. Он приказал сжечь огромную часть личного архива своего брата за последние годы. Что он пытался скрыть? Доказательства заговора? Или доказательства побега? Легенда обрастала все новыми и новыми «фактами», превращаясь в нечто большее, чем просто слух. Она становилась альтернативной версией истории, в которую верили тысячи людей.
Сибирский святой
Прошло десять лет. Страсти поутихли, страна привыкла к новому, суровому императору Николаю. Легенда об исчезнувшем Александре начала забываться. И вот в 1836 году, на окраине Пермской губернии, в городке Красноуфимск, появляется таинственный странник. Высокий старик величественной наружности, лет шестидесяти. Документов у него нет. На все вопросы властей он отвечает одно: «Бродяга, не помнящий родства». По законам того времени, его приговаривают к двадцати ударам плетьми и ссылке на поселение в Сибирь. Так он и оказался в селе Зерцалы близ Томска. Звали его Федор Кузьмич.
Он поселился у крестьян и сразу поразил всех своей необычностью. Он был грамотен, прекрасно знал Священное Писание и толковал его с такой мудростью, что к нему потянулись люди. Он был кроток, ласков и обладал удивительным даром утешения. Слух о «святом старце» дошел до Томска. Богатый купец Семен Хромов, человек набожный, проникся к нему уважением, взял под свое покровительство и построил для него отдельную келью-избушку в своем саду. Освобожденный от мирских забот, Федор Кузьмич полностью посвятил себя молитве и духовным беседам. Его келья стала местом паломничества. К нему приходили не только простые люди, но и чиновники, купцы, даже епископ. И все уходили пораженные.
Всех поражал контраст между его мужицкой одеждой и аристократическими манерами. Он обладал удивительной образованностью, свободно рассуждал о политике, о событиях войны 1812 года, о европейских делах. Он с уважением отзывался о митрополите Филарете, с волнением вспоминал победы Кутузова и триумфальное вступление русских войск в Париж. В нем чувствовалась порода, величие, привычка повелевать. Посетители, не смея произнести это вслух, узнавали в нем покойного императора. Сходство было поразительным. Тот же высокий рост, статная фигура, голубые глаза, высокий лоб. Он, правда, не хромал, как царь, но был так же туговат на ухо. Когда его прямо спрашивали о его происхождении, он лишь загадочно улыбался и отвечал: «Это Бог знает! Если бы я не сказал правды, то теперь бы уже признался, кто я. Но теперь не могу этого сделать».
Он умер 20 января 1864 года в возрасте 87 лет. Перед смертью он так и не открыл своей тайны. Купец Хромов добился разрешения похоронить его не на общем кладбище, а в ограде Богородице-Алексеевского монастыря, как особо почитаемого человека. На могильном кресте выбили надпись: «Здесь погребено тело Великого Благословенного старца Федора Кузьмича...». А ведь «Благословенным» был официальный титул Александра I, дарованный ему после победы над Наполеоном. Совпадение? Или последняя, зашифрованная подсказка? Для жителей Сибири никаких сомнений не было: они похоронили своего царя, который предпочел земному венцу венец духовный.
Загадка без ответа
Легенда о тождестве Александра I и Федора Кузьмича стала настолько популярной, что ею заинтересовались даже члены императорской семьи. Великий князь Николай Михайлович, внучатый племянник Александра, провел собственное расследование, получив доступ к секретным архивам. Его вывод был категоричен: царь умер в Таганроге. Он приводил логичные, казалось бы, аргументы. Не мог Александр, нежно любивший свою жену, бросить ее одну, умирающую. Не мог он, человек долга, оставить империю без четкого указания о престолонаследии, спровоцировав кризис власти. Не мог он инсценировать свою смерть, обманув десятки людей из своего ближайшего окружения, включая императрицу. Ведь она лично закрыла ему глаза, она писала душераздирающие письма его матери. Неужели все это было циничным спектаклем?
Но у сторонников легенды были свои контрдоводы. Они указывали на многочисленные нестыковки в официальной версии. И на слухи, которые ходили в самой семье Романовых. Говорили, будто Александр III, правнук Павла, приказал тайно вскрыть саркофаг своего предка, и он оказался пуст. Похожий слух прошел и после революции 1917 года, когда большевики якобы вскрывали царские гробницы в Петропавловской крепости. Никаких официальных подтверждений этому, конечно, нет. Но дыма без огня не бывает. Большинство Романовых, оказавшихся в эмиграции, до конца жизни верили, что Федор Кузьмич и был их царственным предком.
Вся эта история похожа на гениально написанный детектив, где на каждый аргумент «за» находится не менее веский аргумент «против». Если Александр умер в Таганроге, то кем был этот удивительный старец в Сибири? Незаконным сыном Павла I? Аристократом, порвавшим со своей средой? Просто талантливым самородком? А если император действительно сбежал, то как ему удалось провернуть эту невероятную аферу? Мы, скорее всего, никогда не узнаем ответа. Возможно, он и не нужен. Эта легенда — не столько об Александре, сколько о самой России. О ее вечной тоске по справедливости, о мечте, что даже всесильный царь может раскаяться, сбросить с себя бремя власти и уйти к своему народу, чтобы в молитве и смирении искать спасения души. Александр не смог сделать этого при жизни, но народ подарил ему такую возможность после смерти. И в этом есть своя, высшая историческая правда.
Понравилось - поставь лайк и напиши комментарий! Это поможет продвижению статьи!
Подписывайся на премиум и читай дополнительные статьи!
Тематические подборки статей - ищи интересные тебе темы!
Поддержать автора и посодействовать покупке нового компьютера