20 октября 1986-го в кабине Ту-134А разыгралась сцена, от которой мороз по коже. Командир Александр Клюев задёргивает шторки и бросает второму пилоту: «Спорим, посажу вслепую?» Через несколько минут самолёт превратится в пылающий гроб для семи десятков человек.
Представьте: вы сидите в салоне, листаете газету или дремлете. А в кабине два пилота спорят - как школьники перед контрольной. Только ставка тут не двойка, а ваша жизнь.
«Держу пари!» - фраза перед катастрофой
Борт летит из Свердловска в Грозный, промежуточная остановка - Куйбышев. 87 пассажиров, среди них 14 детей. Плюс семеро экипажа. И ещё шесть без билетов - тогда такое случалось. Всего 94 души.
Клюев ещё на земле заключил пари с Геннадием Жирновым. Мол, посажу машину только по приборам, без визуального контакта. Диспетчеры предлагают стандартный заход - а он: не-не, я по-своему. Закрывает шторки. Штурман Иван Мохонько и бортмеханик Кюри Хамзатов молчат. Иерархия, знаете ли. Командир сказал - значит так.
Никакой аварийной ситуации. Погода - нормальная. Самолёт - исправный. Просто азарт против здравого смысла. И азарт выигрывает - пока.
Когда машина кричит «Стой!», а человек не слышит
Клюев явно переоценил себя. Самолёт валится вниз слишком резко. На высоте метров шестьдесят система предупреждения орёт в уши:
«Опасная высота! Опасная высота!» - набирай высоту, идиот!
Нормальный пилот в этот момент уходит на второй круг. Но Клюев - нет. Он же не хочет опозориться, правда? Мало того - глушит двигатели посильнее, чтобы не проскочить полосу.
Бортмеханик в последнюю секунду дёргает шторку. Поздно. Экипаж тянет штурвал. Поздно.
Удар о бетон на скорости 280 км/ч. Перегрузка почти пять G. Шасси складываются, как картонные. Самолёт скользит на брюхе, переворачивается, крыло отрывает. Ещё переворот. Раскалывается пополам. Керосин на раскалённый металл - и всё вспыхивает.
Пекло
63 человека умирают сразу или в первые минуты. Ещё семеро - позже, в больницах. Семьдесят жизней.
Знаете, что самое страшное? Большинство погибли не от удара. Их задушил дым. Обшивка салона при горении превращалась в химическое оружие - фосген, синильная кислота, мышьяк. Пассажиры висели вверх ногами в ремнях, в перевёрнутом салоне, и просто задыхались.
Спасатель Валерий Фрыгин потом рассказывал:
«Залез в разлом - а надо мной мертвецы висят, пристёгнутые. Самолёт же кверху дном. Многим одежду огнём съело или сорвало».
Выжили те, кому повезло оказаться у разлома. Одна женщина:
«Грохот, всё крутится, потом вижу - дыра подо мной. Прыгнула - и всё».
Пара человек выбрались через аварийный люк в хвосте, но этот открытый люк сработал как труба - усилил тягу, огонь пошёл быстрее.
И вот чудо посреди ада: все 14 детей выжили.
Второй пилот: искупление ценой жизни
Жирнов, который согласился на это дурацкое пари, после удара понял, что натворили. Метнулся спасать людей. Вытащил нескольких. Надышался дымом. По дороге в больницу сердце остановилось.
Клюев отделался царапинами.
Что показали чёрные ящики
Советская власть сразу всё засекретила. Журналистам - молчать. Родственникам из Чечни и Ингушетии - ждать до завтра. Территорию - оцепить.
Но чёрные ящики не лгут. Техника - исправна. Погода - в норме. Аэродром - работает. Причина одна: командир играл в рулетку с чужими жизнями.
Суд
Процесс в Москве, закрытый режим. Клюев сначала признался - запись-то есть. Потом передумал, начал про утечку топлива и отказ двигателя фантазировать.
Не прокатило. Пятнадцать лет дали. Потом сократили до шести. Отсидел полностью.
Что изменилось
После этой катастрофы ядовитую обшивку в Ту-134 заменили. В авиации начали учить: любой член экипажа может остановить командира, если видит нарушение. Культуру безопасности переписали - во многом благодаря таким трагедиям.
История рейса 6502 теперь в учебниках лётных училищ. Как пример того, что нельзя делать никогда.
Читайте еще по теме авиационных происшествий:
А могло быть иначе?
Представьте: Жирнов говорит «Не, командир, это дурь», а Мохонько поддерживает. Клюев бесится, но отступает. Самолёт садится нормально. 94 человека выходят, кто-то обнимает встречающих, дети бегут к бабушкам. Обычный вечер в Куйбышеве.
Вместо этого - 70 гробов.
В тот октябрьский день самолёт стал ареной для чьей-то гордыни. Пассажиры просто летели домой - по делам, в гости, с детьми. Их жизни стали разменной монетой в споре двух пилотов.
Не техника их убила. Не погода. Не террористы. Их убило человеческое «а слабо мне?» в форме командира экипажа.
Та шторка, которую Клюев задёрнул перед заходом на посадку, больше не откроется. Как и дверь в прошлое, где можно всё переиграть.
Смогли бы вы сказать «нет» командиру, если бы сидели рядом в той кабине