Прошло три года. Отношения в семье немного наладились. Ни Илья, ни Мария старались не давать поводов для ссор и подозрений. Но каждый из них являлся объектом нездорового интереса.
Инна Захарова так и не выпускала Илью из виду. Она постоянно появлялась на его пути и давала понять, что все еще на что-то надеется. Редко, но с завидным постоянством приезжала из своего Новолесного и как-то раз даже заманила его в гостиницу под видом того, что хочет ему что-то показать. Сюрприз!
Наверное, он не пошел бы, если бы не одно но. Последние дни Илья ходил сам не свой, его не покидала тревога. А все потому, что совсем недавно прямо на работу ему пришло письмо.
"Ваша жена не так безгрешна, как вы думаете, Илья. Она морочит головы мужчинам с такой же легкостью, с какой морочит вам. Неужели ничего не замечали? Проснитесь, иначе будет поздно. Вы тоже не ангел, настанет время, и она узнает о ваших похождениях", - было написано грубым, размашистым почерком.
И он потерял покой. Что это, провокация? Или... Он вспомнил и тот инцидент с поляком на отдыхе, и Захарова с его массажами, и того хахаля, с которым он встретил Марию как-то, ее отлучки по вечерам: то на работе задержалась, то к Але заехала.
И под влиянием этих мыслей он поднялся-таки к Инне в номер. Сюрпризом оказался сногсшибательный купальник фирмы "Adidas", темно-синий, с белыми продольными полосами по бокам, которые еще больше стройнили Инну.
— Ну как? - спросила она и подошла так близко, что он невольно обхватил ее за талию.
И, как знать, возможно и произошло бы что-то из ряда вон, но Илья быстро взял себя в руки. Еле увернулся от ее "сладострастного" поцелуя, потом отвел руки Инны от своего ремня, который она пыталась расстегнуть, и резко направился к выходу.
— Извини, давай не будем заходить слишком далеко.
И снова покинул ее, оставив разочарованной и более чем огорченной.
Нет, ему не хотелось переступать черту самому и верить в то, что и Мария не так уж безгрешна. Но это было нелегко, особенно после этого злосчастного письма. Только он не знал, что Мария получила такое же и тоже на работу.
Мария же старалась делать вид, что не замечает волнений и переживаний мужа, хотя чувствовала, что над ними обоими снова нависла опасность.
"Скорее всего, этот доброжелатель написал и ему то же самое", - по-мудрому рассудила она, видя его угнетенное состояние, но в разборки не пускалась.
"Ну и пусть, так ему и надо! Не нужно было растрачивать свое счастье по пустякам. Не бегал бы по женщинам, не врал бы ей, жили бы они сейчас спокойно. А так..." - горестно размышляла она.
То Инна Захарова, то Марина Анатольевна, а скольких она еще не знает и не хочет знать, хотя бы про ту молоденькую девицу, с которой он направлялся в отель. А "доброжелатель" подкинул ей фото.
Так что пусть позлится и побесится, хотя ей, Марии, это и не доставляет такой уж большой радости.
Они собирались в Сочи, и она надеялась поговорить с мужем во время отпуска, просто поделиться наболевшим. Выяснить все до конца, чтобы перестать подозревать друг друга и поставить все на свои места.
Илья же в свою очередь размышлял, показать жене это письмо или нет. Решил взять его с собой на курорт, а там решить по обстановке. Мария же спрятала его в свой дневник, который бандеролью отправила родителям. Она не знала, чем закончится это выяснение, но все свои мысли, записанные в нем, решила сохранить от мужа в тайне.
Вот с такими мыслями они и прибыли на отдых.
В один из прекрасных солнечных дней Майя прибежала в номер и радостно сообщила:
— Мамочка, папочка! На берегу новый аттракцион! Тебя сажают на парашют, привязанный к катеру, катер едет в море, а ты взлетаешь и паришь над водой на высоте птичьего полета! Даже дети катаются! Пошли, я умоляю вас!
— И сколько стоит это удовольствие? — спросил Илья, у которого аж глаза загорелись от нетерпения.
Майя назвала немалую сумму.
— Ну пожалуйста, есть же у вас деньги, не скупитесь!
— Деньги есть, — сказал Илья, — значит, мама полетит, а мы с тобой посмотрим и порадуемся за нее.
Майя осталась стоять с раскрытым ртом, а Мария ответила:
— Ну вот еще! Я в жизни ни на каком парашюте не полечу.
Она взяла свою сумку, вытащила оттуда солидную купюру и протянула дочери.
— Идите с папой, я уже налеталась за свою жизнь, и это не мой тип развлечений.
Она видела, как Майя буквально выхватила у нее из рук деньги, а Илью аж всего передернуло.
— Ну о твоем типе развлечений мы поговорим попозже, — прошипел он жене почти на ухо.
— Прекрати, - сказала она зло, но глянув на растерявшуюся дочь сменила тон. - Вы идите на аттракцион, а я в город съезжу, по магазинам пройдусь.
Она надела свой любимый сарафан с огромными красными маками, красные босоножки и широкополую шляпу. В автобусе было не душно, по пути она с удовольствием рассматривала Сочинские пейзажи.
Выйдя у гостиницы «Москва», Мария прошлась по красивой площади перед гостиницей, затем спустилась вниз на набережную. Было довольно многолюдно, много отдыхающих вокруг. Она шла не спеша и ловила на себе восторженные взгляды прохожих, делая вид, что не замечает их.
Маша остановилась у каменной балюстрады и стала любоваться морем. Оно искрилось мириадами солнечных брызг, было удивительно синим, манящим, зовущим в какие-то дальние дали, туда, где она еще никогда не была, в загадочный мир, к берегам экзотичных островов, туда, где все совсем по-другому, где нет волнений, тревог и разочарований.
— Здравствуйте, очаровательная Мария, — услышала она у себя за спиной голос и вздрогнула от неожиданности.
Повернувшись, она увидела рядом с собой мужчину в зеркальных солнечных очках. Он улыбался, глядя на нее, но она не сразу сообразила, кто это. Мужчина снял очки и тут она узнала его.
— Вадим! О господи! Ты откуда?
— Я из Москвы. Ты забыла?
— Да нет, конечно. Я просто растерялась от неожиданности. Отдыхаешь здесь, в отпуске?
Вадим подтвердил ее слова и сказал, что приехал один. Жена в командировке, а он взял отпуск и махнул в Сочи.
— Вернее, сначала я приехал к вам в город, созвонился с Алей, спросил о тебе, ну она меня и обрадовала, сказала, что вы всей семьей уехали к морю.
— Да, я звонила ей перед отъездом.
Они медленно пошли по набережной, было жарко, и Вадим пригласил Марию в кафе.
— Пойдем, посидим в тенечке, поедим мороженое, поболтаем. Я так рад, что встретил тебя!
Они вернулись назад, к магазину «Мелодия», поднялись наверх и заняли место за столиком под огромным полосатым зонтом, укрывающим их от все нарастающей полуденной жары.
Маша залпом выпила стакан прохладного лимонада, а от шампанского отказалась.
— В такую жару я пас. Только мороженое. Я предпочитаю фисташковое.
Вадим сделал заказ, и они снова разговорились.
— Зачем же ты приехал сюда, Вадим? Мы же обо всем договорились с тобой, помнишь? — спросила Мария, глядя на своего симпатичного знакомого.
И если бы не эта дурацкая выходка Ильи, она бы распрощалась с Вадимом сразу. Но ей вдруг захотелось отвлечься, забыть обо всем, почувствовать себя свободной.
Вадим не делал ей никаких комплиментов, не говорил о ее красоте, о прекрасном загаре, он вообще не касался подобных тем, то есть не обхаживал ее. Он говорил по существу.
— Машенька, после последней нашей встречи я так и не смог забыть тебя. Я думаю о тебе постоянно, это какое-то наваждение. Я сам себе противен, ты не поверишь.
— Да, но прошло уже немало времени, пора бы успокоиться, тем более, что мы не видим друг друга, не общаемся.
— Ну и что? От этого я и схожу с ума. Ты мне нужна где-то рядом, иногда мне кажется, что я не могу жить вдали от тебя, хоть бросай все и перебирайся в твой город.
— А здесь как ты меня нашел?
— Не спрашивай меня об этом. Неудобно как-то признаться, что я приезжал в пансионат, просто прохаживался там, ждал, когда увижу тебя. А сегодня вот мне повезло, ты наконец одна.
Мария ела мороженое, опустив глаза. Она не знала, что ему говорить, что отвечать. Встреча с ним, редкое общение тогда были лишь незначительными эпизодами в ее жизни, и она была уверена в том, что они больше никогда не повторятся.
— Вадим, давай начистоту. На что ты рассчитываешь? Мы оба несвободны, у нас семьи, дети. Чего ты хочешь, любви на стороне? Тебе нужна любовница?
Вадим поморщился от ее слов.
— Нет, нет! Не нужна мне любовница. Я женился далеко не девственным юнцом, женился сознательно, но не сказать, что по большой любви. Скорее всего, по необходимости
— Интересно. Как это?
— Жанна женщина строгих правил и пуританского воспитания. Когда я с ней встречался, я этого не знал. Она была аспиранткой, я уже работал. Мы проводили вместе практически каждый вечер, а летом решили вместе поехать отдохнуть в Прибалтику. А когда вернулись, оказалось, что это уже само собой разумеется, что я должен теперь жениться.
— Что значит, само собой разумеется? Жанна ждала ребенка? — беззастенчиво спросила Маша.
— Нет, — ответил Вадим. — Просто ее родители так решили, раз я провел с ней вместе свой отпуск, значит я должен принадлежать ей. Ну а мне как-то неудобно было сопротивляться и отнекиваться. Там такие серьезные предки, что с ними не пошуткуешь. Я спросил Жанну, что она думает по этому поводу. И знаешь, что она мне ответила?
— Понятия не имею. Наверное сказала, чтобы ты подумал и все взвесил…
— Если бы, — продолжил Вадим с разочарованием в голосе. — Она сказала мне, что не хочет огорчать родителей, и раз она позволила себе такую вольность, как поехать со мной отдыхать, то теперь надо принимать серьезное решение. Ее родители не переживут, если будут знать, что она вступила в близкие отношения с ветреным проходимцем.
— Да уж. Попал ты в вилку. Ну а ветреным проходимцем тебе быть не хотелось даже в глазах родителей нелюбимой женщины. Или любимой?
— Философский вопрос. Мне казалось, что я ее люблю до того момента, как мне поставили ультиматум. Но все же я женился. Жанна женщина не из последнего десятка, умная, серьезная, ну а что детей у нее не будет никогда, я тогда еще не знал.
— Почему не будет? — искренне удивилась Маша.
— Патология какая-то. Ладно, давай оставим эту тему. Это не самый приятный разговор. Кстати, Жанна сказала мне, что если я решу оставить ее из-за этого, она поймет.
День клонился к вечеру, пора было возвращаться в пансионат. Маша погрустнела, все, сказанное Вадимом, произвело на нее тяжелое впечатление, да к тому же ее ждет Илья, который сейчас потребует объяснений, где она была так долго.
— Я провожу тебя? — спросил Машу Вадим, и она тут же отказалась:
— Нет-нет, только до такси.
Они пришли на стоянку, Вадим усадил Машу в машину, и сказал водителю:
— Пансионат «Бургас». Отвезите девушку, возьмите деньги, сдачи не надо.
А ей шепнул на прощание:
— Мы еще увидимся.
Мария ехала в такси и думала: что же с ней происходит? Вадим взбудоражил в ней такую бурю чувств, что она аж дрожала слегка от волнения. А в голове роились мысли:
"Зачем он приехал? Что значит еще увидимся? О чем он говорил с Алей? Нет, здесь что-то не то. Мне нужно наконец поговорить с Ильей", - решила она про себя.
Вернувшись в гостиницу, Мария застала Майю и Илью, уплетающих люля-кебаб и пьющих легкое грузинское вино.
— Майка, ты тоже со стаканом? — спросила удивленная до глубины души Маша.
— А то, — заявил Илья. — Уже второй уговаривает. Будешь люля-кебаб?
— Конечно буду! Ну как полетали? — спросила она.
— Отлично! Машуня, это что-то! — балагурил Илья.
Он был явно навеселе, в хорошем расположении духа, и у Маши отлегло на душе. Она с удовольствием принялась уплетать кебаб с острой грузинской аджикой и забрала у дочери стакан с вином, разбавленным лимонадом.
— Юным барышням достаточно, — прокомментировала она свой поступок, но Майя с ней явно не согласилась.
— Знаешь что! Отдай! Папа, налей маме вина, а то она опивки по столам собирает.
— Нахалка, — шутливо буркнула Мария, продолжая жевать сочное, вкусное мясо, ожидая запотевший стакан с холодным виноградным вином.
Вечер прошел благополучно, после еды они немного отдохнули, потом отправились на танцы, которые каждый вечер организовывались на открытой веранде у моря под местный, весьма примитивный, но веселенький инструментальный ансамбль.
Музыканты играли с душой до самого позднего вечера, исполняя мелодии на любой вкус. Мария с Ильей танцевали только медленные танцы, ансамбль не скупился на репертуар.
Музыканты исполнял и «Отель Калифорния», и «Дом восходящего солнца», и «Историю любви», ну уж как могли. А для молодежи у них был целый набор композиций, которые взрослые больше слушал, чем танцевал под них; были, шейки, твисты и даже рок-энд-роллы.
Майя лихо отплясывала в кругу таких же юных девчонок и парней, и Маша с Ильей удивлялись: откуда она все это умеет? Никуда почти не ходит. Даже школьные вечера не посещает.
— Терпеть их не могу, — всегда говорила Майя. — Все пьют по углам, девчонки курят, смотреть противно.
Илья с Марией смотрели на дочь, и казалось, что все хорошо.
— Машенька, солнышко мое. А где же ты была сегодня весь день? — спросил Илья с легкой подковыркой.
— В центр ездила, по набережной погуляла. Красиво там! Не все же на пляже целый день валяться. Я сказала тебе, что один день я пропущу, надо коже дать отдохнуть.
— Ну-ну. Просто мы с Майкой не знали, что и думать. Да, кстати, мы с ней пробежались по местным туристическим агентствам и решили съездить на Ореховский водопад. Зрелище необыкновенное. Он сейчас, правда, не такой мощной силы, как весной, но в пятницу обещали грозу и ливень, воды прибавится. Он высотой около тридцати метров. Да и вокруг там красиво, дубовые рощи, заросли грецкого ореха, самшитовый лес.
— Далеко это? — спросила Маша с интересом.
— Нет, не очень, на машине можно добраться меньше, чем за час. Да, кстати, мы машину взяли в аренду на послезавтра, заодно покатаемся, посмотрим и другие достопримечательности. Ну как тебе идея?
— Отличная идея. За дорого машину арендовали?
— Машенька, ну не мелочись. Не все же тебе швыряться деньгами, мы тоже кое-что «могём».
Маша чувствовала какой-то подвох. В разговоре Ильи, в его тоне, манере сквозила явная фальшь. Он был не похож на себя, то ли слишком возбужден, то ли чересчур простодушен, и она насторожилась. Но тут подошла Майя, изрядно натанцевавшись и они пошли в номер.
Прошлись немного по темным аллеям пансионата, послушали дружное стрекотание ночных цикад и направились к своему корпусу. Они, казалось, забыли о неприятностях, но в душе у каждого назрел момент, когда нужно объясниться наконец.
Придя в номер, Майя тут же отправилась спать, а Илья с Марией вышли на просторный балкон, прихватив с собой по стакану вина. Но говорить не хотелось, было так приятно и спокойно, где-то совсем рядом шумело и слегла плескалось море, дул легкий бриз.
Маша откинулась в раскладном кресле и закрыла глаза. Ее воображению тут же явилось лицо Вадима, немного грустные глаза, чуть-чуть впалые щеки, красиво очерченный рот. И прозвучали его слова: встретимся еще.
— О чем задумалась? — услышала она голос мужа, и тут же образ Вадима исчез, растворился в обыденности окружающей ее реальности.
— Так, ни о чем. Устала немного, а спать не хочется. Сидела бы здесь всю ночь и наслаждалась свежим морским воздухом.
Илья вздохнул и сказал:
— Маша, что произошло? Ты не такая какая-то. Задумчивая, грустная, молчаливая. Это так не похоже на тебя.
— Да, наверное ты прав. Илюша, скажи мне, у нас с тобой все прекрасно?
Илья растерялся немного.
— Что именно ты имеешь в виду?
Маша вдруг перестала себя контролировать, в ней неожиданно проснулся какой-то бес, который внутри нее толкался, рвался нарушу, источал какой-то протест, возмущался.
Она резко встала, плотно закрыла скользящую дверь балкона и близко подошла к Илье.
— Я даю тебе один единственный шанс, Илья. Ты должен рассказать мне все о себе, о том образе жизни, который ты ведешь, о своих женщинах. Я хочу, чтобы ты объяснился со мной сейчас. Я не хочу больше жить как в тумане, я хочу ясности! И будь мужчиной в конце концов.
По щекам Марии текли горячие, неудержимые слезы, она изо всех сил сдерживала себя, чтобы не разрыдаться и говорить спокойно, без излишних эмоций.
Илья сидел в кресле, вобрав голову в плечи. Он был явно ошеломлен всем услышанным и уж, конечно же, не ожидал такого поворота.
— Я… ты меня в чем-то подозреваешь? — выдавил он из себя наконец. — Я не понимаю, честно говоря…
— Все ты прекрасно понимаешь. Твои женщины, интрижки… ты что думаешь, это все шито-крыто? Напрасно. Мне известно достаточно для того, чтобы призвать тебя к ответу.
Илья вдруг показался ей мелким шкодником, несуразным мужичонкой, который попирал их семейное счастье недостойным его как мужчины, отца семейства поведением.
Но Илья молчал. Он не оправдывался, не обвинял Машу в том, что она наговаривает на него, не переубеждал ее ни в чем. Было понятно, что к такому разговору он просто не готов. Во всяком случае сейчас. Хотя ему тоже было, что предъявить ей.
Наконец он приосанился, выпрямил спину и твердо заявил:
— Я не намерен это обсуждать. Если тебе угодно, можешь думать, что хочешь и строить любые догадки. Ты прекрасно знаешь, как я люблю тебя, черт возьми! Неужели этого недостаточно для того, чтобы не разводить семейного конфликта, построенного на беспочвенных обвинениях и каких-то бабских сплетнях? Ты ли это, Маша? Ты всегда была благоразумной, не поддавалась ни на какие провокации, была выше сплетен. Что с тобой? Ты с ума сошла?!
— Значит, ты не хочешь использовать этот единственный шанс. Ну что ж, тем хуже для тебя. Больше я к этому разговору возвращаться не буду, здесь по крайнем мере. А дома я решу, что мне со всем этим делать. Но боюсь, что мое решение будет не в твою пользу.
Он вдруг решил рассказать ей о полученном письме, но она сама сказала:
— Бабские сплетни были изложены в письме и подтверждены фото.
— Ну тут ты не одинока, - произнес он, и ее догадки подтвердились: он тоже получил подобный "пасквиль".
Маша резко развернулась и ушла с балкона. Ей хотелось немедленно собраться и уйти отсюда, уйти, куда глаза глядят. Но она не могла себе этого позволить из-за Майи.
Придя в спальню, она обнаружила на кровати письмо, адресованное Илье. Бегло пробежалась глазами по написанному: поклонники, излишнее внимание, на которое Мария, якобы, охотно отвечает, флирт, который зашел так далеко, что...
Она снова вышла на балкон и услышала:
— Прочитала? Ну и как тебе?
— Главное, что ты прочитал и поверил. Оправдываться мне не в чем. Если тебе есть что сказать, я слушаю.
— Мне тоже не в чем, давай выбросим этот бред из головы и пошли спать, поздно уже, - устало ответил Илья, и разговор на этом закончился.
- Недосказанность... как много она значит в отношениях двух людей, супругов. Ведь казалось бы, и скрывать особо нечего друг от друга. Но страх быть в чем-то уличенным, делают свое дело.
- А когда уже появилась трещина и тем более недоверие, тут образуется тот самый разлом, та разрушительная сила, которая приводит порой к разрыву.
- Продолжение следует