Маруся лежала в больничной палате, вглядываясь в белые потолки, словно в бескрайнее небо, которого ей так не хватало. Сердце будто стучало в бешеном ритме — страх за малыша, тревога за себя, усталость, что легла тяжелым грузом на плечи. Андрей не отходил от нее ни на шаг — приносил воду, нежно держал за руку, разговаривал тихо, чтобы не тревожить, успокаивал, когда слезы сами лились по щекам.
— Ты сильная, — говорил он, сжимая пальцы Маруси в своих, — мы пройдем через это вместе. Я никуда не уйду, обещаю.
Она пыталась улыбнуться в ответ, но внутри все горело и горело. И где-то в глубине сознания тревожилась мысль: как долго продлится этот кошмар?
Вдруг в палату вошел врач — спокойный, но с тревогой в голосе. Он отвел Андрея в сторону, будто чтобы сказать нечто, что нельзя слышать Марусе.
— Андрей, — начал он тихо, — мы провели анализ крови Марии. Обнаружено вещество — стрихнин. Очень ядовитое. Возможно, она случайно могла отравиться, но у меня есть основания предполагать, что кто-то мог попытаться ей навредить.
Андрей почувствовал, как сердце сжалось. У него пронеслось в голове огромное количество вопросов, кто мог желать вреда Марусе и зачем? В этот момент в палату вошла Люба. С сочувствием, слишком наигранным, словно актриса на репетиции, она направилась к ним.
— Ой, бедная Маруся, — сказала она, лебезя и улыбаясь слишком широко, — я так переживаю, правда. Если вам нужна помощь — я рядом. Мы все хотим, чтобы она поправилась.
Андрей почувствовал холодок: что-то в ее поведении было неестественным, слишком наигранным. Люба не отходила, подталкивала, словно хотела показать, что именно она — единственная настоящая поддержка.
— Андрюш, ты держись, все точно будет хорошо. Если что, я рядом, ты же знаешь, да?
— Да, спасибо, — сухо ответила Андрей, кивнув и отстранившись от девушки, которая так и жалась в нему всем телом, положив свою руку ему на грудь.
Поздней ночью, когда Андрей ушел на дежурство, дом опустел. Люба, у которой все еще были ключи, тихо проникла внутрь. Она медленно прошлась по комнатам, открывая шкафы, заглядывая в ящики, роясь в личных вещах Маруси и Андрея. В ее глазах горела одержимость — смесь ненависти, ревности и жгучего желания разрушить то, что ей не принадлежит. Она портила платья, ломала детские игрушки, аккуратно, чтобы не шуметь, словно пыталась стереть из жизни Маруси все светлое и доброе.
Ее взгляд упал на большую широкую кровать, где когда-то она и сама бывала, но Андрей всегда вызывал ей такси и не позволял остаться на ночь. Люба хитро улыбнулась, скинула платье и туфли и забралась под одеяло, сладко потягиваясь. Она обняла подушку Андрея, с наслаждением вдыхая запах его духов, которым пропиталось постельное белье.
— Ты, Андрюш, даже не представляешь, какую ошибку допустил, — промурлыкала она, сладко жмурясь, как кошка, — но это ничего. Я все исправлю. Ты мне еще спасибо скажешь. Мы будем так счастливы с тобой, любимый...
Она завернулась в одеяло и сладко уснула, улыбаясь во сне своим коварным планам и мечтам о совместном счастливом будущем с Андреем.
Дом, который должен был стать для Маруси крепостью, превратился в поле боя.
Проснувшись рано утром, Люба оделась, заварила себе кофе и демонстративно оставила грязную чашку посреди стола, кровать расправленную, со следами губной помады на подушке Андрея, а из его шкафа забрала пару рубашек себе в сумку. Ей было все равно, что он может догадаться, что это все сделала она и уничтожила Марусины вещи тоже. Ей было не до этого. Девушка верила, что, когда все закончится и соперницы не станет, Андрей позлится, подуется и простит ее, ведь все это она делала ради их общего будущего и во благо их будущей семьи.
Андрей заехал в дом после работы. Взяв дорожную сумку в шкафу прихожей, он направился в спальню, чтобы собрать немного свежих вещей для Маруси в больницу, чтобы она там могла переодеться в чистое. В голове крутились тревожные мысли, а сердце все еще не успокоилось после слов врача. Он знал: сейчас важно быть максимально внимательным, чтобы защитить ее.
Войдя в спальню, Андрей остановился в ступоре. Дверь шкафа была приоткрыта, а внутри царил хаос — платья Маруси были порезаны и изуродованы. Яркие ткани с разрезами, словно когтями врага, лежали на полу. В детской комнате царил беспорядок: разбросанные и сломанные игрушки, одежда, которую Маруся с такой нежностью уже начинала закупать и шить для малыша, была изодрана в клочья, словно кто-то изрядно потрудился, чтобы оставить свой след. Среди мелочей, рассыпанных по полу, лежали даже пустые упаковки от лекарств и несколько записок, написанных мелким почерком, которые казались бессвязными, но вызывали неприятное чувство.
Сердце Андрея сжалось — это была не просто шалость или случайность. Кто-то проник в их дом, намеренно попортил вещи, словно пытаясь сломать не только предметы, но и душу Маруси.
Он быстро поднял с пола одно из порезанных платьев и задержался на нем взглядом. Сердце сжималось от тревоги. Андрей забрал эти вещи с собой, поехал в больницу к Марусе, чтобы отдать ей сменную одежду и спросить прямо:
— Марусь, ты знаешь, что это такое? Кто-то был у нас дома, портил твои платья, ломал игрушки… Ты не могла этого сделать? Никого не пускала?
Она подняла глаза, испуганные и растерянные:
— Нет, конечно. Как я могла? И никого в дом не пускала… Мне просто страшно, Андрей, кто-то явно хочет нам навредить.
Он взял ее за руку, пытаясь передать через этот жест поддержку и защиту:
— Я тоже боюсь, но мы разберемся. Я это просто так не оставлю.
Андрей больше не мог сидеть сложа руки. Он понимал: обычные меры уже не спасут Марусю и их спокойствие. Решил поставить в доме скрытые камеры — чтобы знать наверняка, кто и когда приходит, а главное — не повредит ли что-то еще.
Прошло несколько дней, камеры запечатлели многое — вечерние прогулки кота, Андрееву беготню, тихие разговоры по телефону. Андрей сидел в палате у Маруси и уже был готов закрыть запись, не найдя ничего интересного, но вдруг... в один из вечеров, когда он был на очередном ночном дежурстве, на экране появилась фигура, которая заставила сердце забиться быстрее. Это была Люба — женщина, которую он оставил в прошлом, но которая явно не собиралась уходить из их жизни так просто.
Она спокойно, словно у себя дома, открыла дверь ключами — оказалось, что Андрей забыл забрать у нее запасной комплект после расставания. Люба прошла в дом, медленно и целенаправленно, словно искала что-то важное, потоптала ногами вещи Маруси, избила ее подушку, а после этих ритуалов, так же, как и прошлый раз, полностью раздевшись, девушка улеглась в их с Марусей постель, укутавшись одеялом, обняв подушку Андрея, сладко уснула.
Андрей смотрел запись и не мог поверить, что такое возможно. Да, Люба всегда была вспыльчивой и эксцентричной девушкой, но это уже было похоже не просто на месть. Это походило на одержимость им, на маниакальную ненависть к Марусе. Если учесть ядовитое вещество в крови Маруси, то, судя по всему, Люба готова на все, чтобы изжить со свету его любимую женщину. Он не стал ждать — сразу же написал заявление в полицию. Но сначала решил сыграть иначе. Он набрал номер Любы.
— Люба, слушай, нам нужно встретиться, — голос у Андрея был ровным, но холодным, — приедешь в больницу? Нужно поговорить.
Через полчаса она появилась в палате, глаза ее блестели — смесь обиды и расчета.
— Андрей, ты звонил? — мягко спросила она, садясь рядом, — я просто хотела узнать, как там Маруся... ей ведь тяжело.
— Да, тяжело, — ответил Андрей, сдерживая раздражение, — ты знаешь, что я установил камеры? Я видел, как ты заходила в наш дом.
Люба улыбнулась — улыбка, которая больше была похожа на вызов.
— Ты все неправильно понял, — начала она, слегка касаясь его руки, — я люблю тебя, Андрей. Ты просто боишься это признать.
Андрей попытался отстраниться, но в этот момент из кармана Любы выпала аккуратно сложенная записка. Он подхватил ее с пола, развернул и увидел цифры, расчеты, схемы — что-то тщательно просчитанное.
— Что это? — спросил он, поднимая глаза на нее.
Люба засмеялась, холодно и безжалостно:
— Это? Это мой план, Андрей. Ты не понимаешь — я должна была быть на ее месте, а не эта мышь.
— Ты что задумала? — Андрей почувствовал, как сердце сжимается.
— А ты сам реши, — прошипела она, и улыбка исчезла с лица.
Андрей стоял напротив Любы в одной из больничных комнат — воздух казался сжатым до предела, словно каждый вдох мог сорвать крышу. В руках он сжимал листок бумаги — ту самую записку с расчетами. Ее линии и цифры дразнили и злили одновременно, но самое страшное — то, что за этим стояло.
— Ты можешь объяснить, что это? — спросил он, пытаясь сохранить ровный голос, но внутри все кипело, — это ведь пропорции и дозировки стрихнина.Ты же знаешь, что он ядовит и опасен особенно беременным. Что за игру ты затеяла?
Люба впервые посмотрела на него без любезной улыбки. В ее глазах вспыхнула злоба, которая заставила Андрея сжать кулаки.
— Игру? — ее голос стал резким, почти шипящим, — это не игра, Андрей. Это моя месть. Моя жизнь, мои годы, все мои надежды — уничтожила она, эта мышь!
— Мышь? — переспросил он, чуть не усмехнувшись от абсурда, но тут же сдержался, увидев, как у Любы дрожит нижняя губа, — ты же видела, как она борется, как страдает. Почему именно ей ты хочешь причинить боль?
— Потому что это должна была быть я! — выкрикнула Люба, голос сорвался, но в нем прозвучала вся ее отчаянная боль и ярость, — это я должна была получить все — твою любовь, жизнь, ребенка! А вместо меня — эта… пустышка. Она просто взяла и вырвала у меня все! Я столько времени сражалась, столько… а ты так и не полюбил меня, не женился! А она — залетела, привязала к себе, получила все!
— Ты сошла с ума, Люба, — Андрей говорил медленно, чтобы она услышала каждое слово, — ты не просто обижена — ты опасна. Ты переступила черту.
Люба усмехнулась с презрением.
— Опасна? Ты просто боишься быть счастливым со мной! Ты защищаешь ее, потому что она тебя приворожила!
— Я защищаю тех, кого люблю, — твердо ответил Андрей, — и я не дам тебе разрушить их жизнь.
— Ха! — Люба с ухмылкой сделала шаг к нему, так близко, что он ощутил ее холодное дыхание, — ты думаешь, я просто так уйду? Что я сдаюсь? Нет. Это только начало. Ты увидишь, сколько сил я готова вложить, чтобы вы оба пожили в аду. Особенно эта мышь.
— Я предупреждаю, — голос Андрея стал почти шепотом, — если ты еще раз причинишь вред Марусе или нашему ребенку, я не остановлюсь ни перед чем.
Люба рассмеялась, но в этом смехе уже не было победы — скорее безумие и отчаяние.
— Андрюша, поверь — ты еще не видел, на что я способна.
Она развернулась и ушла, оставив Андрея в тишине, где только билось его сердце и стоял запах ее гнева. Андрей набрал полицию. Машина приехала очень быстро, будто ждала за углом его звонка. Андрей встретил офицеров у входа в больницу, едва сдерживая дрожь в голосе.
— Что случилось? — спросил старший полицейский, оглядывая помещение.
— Мою девушку пытаются убить, — Андрей сжал зубы, чувствуя, как сердце стучит в висках, — вот у меня есть запись разговора с подозреваемой — Любой, — он протянул телефон, — и эта записка — дозировка и пропорции яда, который нашли в крови моей девушки, выпала из кармана Любы. Также у меня есть записи с камер в моей квартире.
Офицеры заняли места, один из них взял телефон и стал слушать. Комната наполнилась голосом Любы — сначала тихим, потом все более резким и истеричным.
— Да, — услышали они, — я подлила яд в ее чай в кафе. Хотела избавиться от нее, чтобы занять ее место. Вся любовь, вся жизнь должны были принадлежать мне! Я заслуживаю этого! Она — просто мышь, которой не место рядом с тобой!
— Уверены, что она могла это действительно сделать? — спросил один из них.
— Абсолютно, — ответил Андрей, — у нее были ключи от дома. Я сам видел, как она влезала туда, пока мы были в больнице. Она роется в вещах Маруси, портит ее платья, детские игрушки... Это не просто злость — она больна.
— Хорошо, — сказал офицер, доставая блокнот, — мы возьмем запись и записку как вещественные доказательства. Проведем обыск, допросим подозреваемую.
— Спасибо, — с трудом проговорил Андрей, — я просто хочу, чтобы Маруся и ребенок были в безопасности.
Офицер посмотрел на него с пониманием.
— Мы сделаем все, чтобы правда вышла наружу.
Андрей отошел к окну, чувствуя, как напряжение немного спадает, но в душе оставалась тревога. Он знал, что это только начало борьбы. Но теперь у них были доказательства. Значит, надежда еще есть.
Любу задержали сразу после допроса в больнице, когда стало понятно, что ее действия — не просто безумство, а реальная угроза жизни Маруси и ее будущего ребенка. Андрей стоял в стороне, не отрывая взгляда от этой женщины, чьи глаза светились злобой и безумием.
— Ты даже не представляешь, что натворила, — тихо произнес он, когда их взгляды пересеклись.
Она только усмехнулась, презрительно и с вызовом.
— Я сделала то, что должна была. Никогда она не займет мое место! — крикнула она, — эта мышь должна исчезнуть!
Врач, который наблюдал за Марусей, подошел к Андрею, прерывая этот момент.
— Угроза миновала, — спокойно сказал он, — мы смогли вывести яд из ее крови, опасность для жизни и ребенка больше не угрожает. Но ей потребуется покой и наблюдение.
Андрей облегченно выдохнул, чувствуя, как с плеч падает груз. Он торжествующе посмотрел в глаза шокированной Любе, которая слышала каждое слово врача. Ее лицо исказил шок, ненависть, неконтролируемое безумие. Она рванулась из рук полицейских и кинулась на Андрея:
— Нет! Нет! Не может быть! Я не могла ошибиться в дозировке! — кричала она, переходя на визг, — Андрюша! Андрюша, пожалуйста!
Но Андрей с отвращением оторвал ее руки от своего лица и передал ее подбежавшим полицейским. На секунду ему даже стало жаль эту девушку, потерявшую разум от больной любви, которую она не смогла достойно отпустить, став зависимой от этих отношений.
Прошло несколько дней. Маруся медленно приходила в себя в больничной палате. Вокруг нее — забота и внимание, которые теперь казались самой настоящей роскошью.
Через пару недель ее выписали домой, где Андрей встретил ее с цветами и нежной улыбкой.
— Главное — мы вместе, — прошептал он, помогая ей дойти до машины.
Любу же, тем временем, быстро доставили в отделение полиции. Началось расследование, которое вскрыло все ее коварные планы: запись с телефона Андрея, записка с расчетами, видео с камер — все говорило против нее.
После медицинской экспертизы и судебных слушаний ее перевели в психиатрическую клинику. Диагноз — маниакальная одержимость, серьезное психическое расстройство, опасное для нее самой и окружающих.
Андрей сидел дома, держа Марусю за руку, и наконец почувствовал, что темная туча, нависшая над их судьбой, начинает рассеиваться.
— Теперь у нас есть шанс на спокойную жизнь, — тихо сказал он, глядя в ее глаза.
Маруся улыбнулась, устало, но с надеждой.
— Будущее ждет нас, — ответила она.
Маруся лежала на кровати, чувствуя, как легкое движение внутри напоминает о том, что жизнь — это больше, чем страх и боль. Каждое ее вздох теперь был наполнен новой надеждой. Ребенок внутри — маленькое чудо, ради которого стоило сражаться.
Андрей сидел рядом, неотрывно глядя на нее, как будто боялся моргнуть и пропустить что-то важное.
— Марусь, — его голос дрожал, словно он сам боялся разрушить этот хрупкий момент, — за эти дни я понял одно. Никогда не хотел быть просто мужчиной рядом. Я хочу быть твоим мужем, твоей опорой, твоей семьей. Ты выстояла, ты сильнее, чем я думал. И я хочу, чтобы ты знала — я не отпущу тебя никогда.
Он поднялся с кресла, медленно подошел к кровати, опустился на одно колено и протянул ей бархатный футляр с кольцом.
— Выходи за меня замуж, Марусь. Позволь мне сделать тебя счастливой, сделать нашу жизнь светлее.
Слезы скатились по ее щекам. Она не могла найти слов — только дрожащие губы и сияющие глаза. Вся боль, все страхи вдруг растворились в этом мгновении.
— Да, Андрюш, — прошептала она, голос едва слышен, но наполнен решимостью и любовью, — я выйду за тебя.
Он осторожно надел кольцо ей на палец, и в этот миг время будто остановилось. Впереди — не просто свадебное платье и праздник, а новая жизнь, в которой нет места страхам и одиночеству.
Солнечный свет мягко пробивался сквозь легкие занавески, наполняя комнату теплом и светом — словно сама природа решила отпраздновать этот день вместе с ними. Маруся стояла перед большим зеркалом, внимательно рассматривая свое отражение. Платье, которое она шила своими руками, идеально сидело на ней — тонкая ткань нежно облегала фигуру, а изящная вышивка вдоль подола рассказывала о ее терпении и упорстве.
В этом платье было все: ее борьба, страхи, надежды и победы. Каждый стежок был как маленькая глава ее жизни — тяжелая, но пройденная с достоинством. Впервые за долгое время она чувствовала себя не просто выжившей, а настоящей героиней своей истории.
Рядом сидела бабушка — обычно сдержанная и строгая, но сегодня ее глаза блестели от слез гордости и радости. Она не отводила взгляда от внучки, и наконец тихо сказала:
— Маруся, ты все сделала правильно. Никогда не сомневайся в этом. Я видела, как тебе было трудно, но ты не сломалась. Ты сильнее, чем многие думают.
Маруся улыбнулась, сдерживая волну эмоций. В этот момент в дверь постучал Андрей — с широкой улыбкой и букетом полевых цветов, которые казались такими же простыми и искренними, как и он сам.
— Ты невероятна, — тихо сказал он, взяв ее руку в свои, — сегодня мы не просто женимся. Сегодня начинается наша настоящая жизнь.
Они вышли в светлую гостиную, где уже собрались друзья и близкие. Воздух наполнился смехом, счастливыми разговорами и тихим звоном бокалов. За окном ветер нежно колыхал деревья, словно поздравляя молодоженов.
После официальной части бабушка подошла к Марусе и крепко обняла.
— Я горжусь тобой.
В ответ Маруся почувствовала, как впервые за долгие месяцы в ее сердце зажглась настоящая надежда. Надежда на будущее, где ее мечты уже не будут разбиты, где ребенок вырастет в любви и заботе.
Андрей сжал ее руку и прошептал:
— Мы пройдем через все, что бы ни случилось. Вместе.
И этот день стал началом новой главы — главы, в которой нет места страхам, обидам и предательствам. Только любовь, поддержка и счастье.
«Секретики» канала.
Рекомендую прочесть
Интересно Ваше мнение, а лучшее поощрение лайк, подписка и поддержка ;)