Пустая чашка из-под чая стояла на веранде с позавчерашнего дня. Лидия смотрела на неё, но не видела ни тонкого фарфора, ни засохшего на дне лимонного кружочка. Она видела символ.
Символ того, что она стала гостьей в собственном доме.
Пить чай на веранде по утрам было её священным ритуалом, её личной медитацией. Но последние три недели веранда была оккупирована. Сначала — вещами племянника, потом — его девушкой, потом — их друзьями. А теперь, после их отъезда, она была просто пуста и замусорена.
Тишина, о которой она мечтала всё это время, теперь казалась оглушительной и неестественной. Она давила на уши, подчёркивая пустоту. Час назад здесь был крик, хлопанье дверьми, обиженное сопение Светы и гневные тирады Гоши.
— Ты нас выгоняешь! Родных людей! Из-за чего? Из-за того, что мы тебе тут жизнь устроили, веселье принесли в твоё болото!
Лидия не ответила. Она стояла у двери, худенькая, прямая, в своём старом садовом халате, и просто ждала. Ждала, когда они соберут свои многочисленные сумки, свой ноутбук, свои колонки, свою бесконечную коллекцию кроссовок и исчезнут из её жизни.
— Я этого никогда не забуду, тётя Лида! Никогда! — бросил он ей на прощание.
Она и не хотела, чтобы он забывал.
Когда машина, вызванная им, скрылась за поворотом, оставив облачко пыли, Лидия не почувствовала облегчения. Она почувствовала лишь гулкую, выжженную пустоту.
Она медленно обошла свои владения, как инспектор на пепелище. Примятые её любимые флоксы, где они устроили пикник. Огарок от кальяна, небрежно брошенный в куст пионов.
В доме было ещё хуже. Кухня, её святая святых, была липкой от пролитой колы, завалена грязной посудой. В гостиной на диване валялся одинокий носок Светы.
Лидия села на ступеньку веранды и закрыла лицо руками. Она не плакала. Она просто пыталась понять, в какой момент она, хозяйка этого дома, построившая его вместе с покойным мужем, превратилась в бессловесную обслугу. В тень, скользящую по стенам собственного мира.
И память, безжалостная и точная, вернула её на полтора месяца назад, в тот тёплый майский день, когда она сама открыла дверь этому урагану…
***
Зима была долгой и одинокой. Лидия провела её в городской квартире, перебирая семена и мечтая о даче.
Дача была её отдушиной, её вселенной. Каждый куст, каждая грядка были посажены её руками. Здесь Лидия чувствовала себя живой.
В середине мая, как только сошёл последний снег, она перебралась за город. Первые две недели были раем. Тишина, пение птиц, запах земли и цветущей черемухи. Она приводила в порядок дом после зимы, вскапывала грядки, белила яблони. Она была абсолютно счастлива в своем уединении.
А потом позвонил Гоша, сын её младшей сестры.
— Тёть Лид, привет! Как ты там, на даче? Не скучаешь?
— Что ты, Гошенька, какая скука! Работы — непочатый край! — радостно ответила она. Она любила племянника, хоть и видела его редко.
— Слушай, у меня тут сессия скоро, голова пухнет от этих билетов. А у тебя там воздух, тишина… Можно я приеду на выходные? Проветриться, перед экзаменами сил набраться?
— Конечно, приезжай! — обрадовалась Лидия. — Я пирогов напеку!
Он приехал в пятницу вечером. И не один. Рядом с ним на сиденье такси сидела хрупкая, большеглазая девушка, которую он представил как «Света, моя девушка». Лидия немного растерялась, но виду не подала.
«Ну, на пару дней, что такого», — подумала она, провожая их в лучшую комнату на втором этаже, с окнами в сад.
Они не привезли с собой ни продуктов, ни даже пакетика чая. Зато привезли огромный ноутбук и две портативные колонки.
Вечер прошёл за столом. Гоша много говорил, Света в основном молчала, потупив взор. Лидия суетилась, подкладывая им лучшие куски своего знаменитого яблочного пирога.
***
В воскресенье вечером они не уехали.
— Тёть Лид, мы, наверное, до среды останемся, — как бы невзначай сказал Гоша. — У Светы тут практика отменилась, а у меня всё равно ещё неделя до экзамена. Не возражаешь?
Лидия возражала. Мысленно. Но вслух сказала:
— Ну, раз так… оставайтесь, конечно.
Это была её вторая ошибка.
Среда превратилась в пятницу. Пятница — в следующую неделю.
Их вещи начали мигрировать из комнаты по всему дому. На её трюмо в прихожей появилась батарея косметики Светы. В ванной поселились их зубные щётки и три вида мужского шампуня. Кухонный стол превратился в офис Гоши.
Они просыпались к полудню, долго завтракали, включив на полную громкость музыку. Лидия, встававшая с рассветом, к этому времени уже успевала прополоть половину огорода.
Она заходила на кухню, чтобы выпить кофе, и чувствовала себя лишней. Они разговаривали между собой, не обращая на неё внимания, смеялись над какими-то своими шутками.
О помощи не было и речи. Гоша считал, что его единственная обязанность — развлекать себя и свою девушку. Они загорали, жарили шашлыки (на мясе и углях, купленных Лидией), по вечерам смотрели фильмы на ноутбуке. Грязная посуда могла стоять в раковине сутками.
Лидия пыталась говорить.
— Гошенька, может, вы поможете мне прополоть клубнику?
— Тёть Лид, ну какой прополоть, ты что! — искренне возмущался он. — У меня спина! Я же работник умственного труда! И вообще, мы со Светой на речку собирались.
Когда она попросила Свету хотя бы помыть за собой посуду, та покраснела, в глазах её блеснули слёзы, и она убежала в комнату. Вечером Гоша устроил Лидии сцену.
— Зачем ты Свету обижаешь? Она девушка нежная, ранимая! Ты её до слез довела! Она гость, в конце концов!
«Гость, который живёт у меня уже третью неделю и не притронулся к тряпке», — с горечью подумала Лидия, но промолчала.
***
Соседи начали косо посматривать. Громкая музыка, постоянные гости, которые стали приезжать к Гоше на выходные, смех и крики до глубокой ночи — всё это нарушало привычный, тихий уклад их дачного поселка.
Кульминация наступила в конце июня.
Лидия работала в своём розарии. Её гордостью был старый куст плетистой розы «Глория Дей», который она спасла от вымерзания двадцать лет назад. Она подвязывала ветки, когда услышала голоса из открытого окна комнаты племянника. Говорил Гоша, видимо, по телефону с другом.
— Да не парься, приезжай! Места всем хватит! Мы тут до конца лета, сто процентов. Тётка — золото, слова не скажет, подвинется без проблем. Она тут одна кукует, ей в радость, что народ в доме. Да она нас сама не отпустит! Так что бери палатку, мангал, и на все выходные к нам!
У Лидии опустились руки.
Значит, вот как. Он не просто злоупотреблял её гостеприимством. Он был абсолютно уверен в своей безнаказанности, в её безотказности. Он уже распланировал всё её лето.
В этот момент что-то внутри неё, долго сжимавшееся в тугой, терпеливый комок, лопнуло.
Она вошла в дом. Она не стала кричать. Она молча собрала с кухонного стола ноутбук Гоши, его разбросанные бумаги, чашки и отнесла все это в его комнату. Потом взяла вещи Светы из прихожей и ванной и сложила их на кровать. Она действовала как автомат, с холодной, отстраненной яростью.
Когда они спустились вниз, привлеченные тишиной, она ждала их на кухне.
— Я слышала твой разговор, Гоша, — сказала она тихо. — Твои планы на лето отменяются. У меня свои. Завтра утром вы уезжаете.
И тогда начался шторм. Обвинения, крики, слёзы Светы, угрозы «никогда больше не переступить порог этого дома». Лидия выдержала всё. Она просто смотрела на них, и в её взгляде не было ни капли прежней мягкости. Только холодное, отчужденное спокойствие.
***
И вот теперь они уехали.
Лидия сидела на ступеньках веранды, глядя на свой осиротевший, но наконец-то снова ее, сад. Она знала, что впереди её ждут трудные разговоры с сестрой, осуждение родственников. Но ей было всё равно.
Она встала и пошла к своему розарию. Куст «Глории Дей» пострадал. Одна из веток была сломана — видимо, кто-то из гостей Гоши небрежно прислонил к ней велосипед. Из ранки на нежной коре сочилась капелька сока, похожая на слезу.
Лидия принесла из дома свой садовый секатор и баночку с варом. Она аккуратно срезала сломанную ветку, обработала срез, подвязала оставшиеся побеги. Она работала медленно, сосредоточенно. Каждое её движение было наполнено любовью и заботой.
Когда она закончила, уже совсем стемнело. Она вернулась в дом. Прежде чем лечь спать, она сделала ещё одну вещь.
Она подошла к старинному секретеру, где хранила самые дорогие ей вещи, и достала маленькую, пожелтевшую фотографию. На ней была она, молодая, и её муж, в день, когда они заложили первый камень этого дома.
Она поставила фотографию на самое видное место на каминной полке.
«Теперь всё в порядке, — прошептала она. — Я справилась».
***
На следующий день, когда она вышла утром на веранду со своей любимой чашкой, её ждал сюрприз.
На перилах сидела маленькая птичка — зарянка, с оранжевой грудкой. Она держала в клюве паучка и, не боясь Лидии, смотрела на неё своими чёрными глазками-бусинками. Птицы не прилетали к дому всё то время, пока здесь было шумно.
А через неделю Лидия заметила на обрезанной ветке розы крошечный, едва заметный новый росток. Жизнь возвращалась. В её сад. И в её душу. Дом снова стал её крепостью, её местом силы.
И она знала, что больше никогда и никому не позволит превратить его в проходной двор. Её дом — её правила. И это было слаще любого самого изысканного пирога.
_____________________________
Подписывайтесь и читайте ещё интересные истории:
© Copyright 2025 Свидетельство о публикации
КОПИРОВАНИЕ И ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ТЕКСТА БЕЗ РАЗРЕШЕНИЯ АВТОРА ЗАПРЕЩЕНО!