Воздух на «Забвении-1» стал настолько плотным, что его, казалось, можно было резать ножом.
После разрыва со Змеем Алексей и Гриф оказались в двойной ловушке. С одной стороны — всевидящий Смотритель и жестокий порядок Королёва, которые искали заговорщиков.
С другой — хладнокровный хищник Змей, который теперь охотился за их единственным козырем — файлом с данными «Проекта „Эхо“».
— Он не остановится, инженер, — прошептал Гриф во время очередной смены на Гекате, пока грохот бура заглушал их слова. — Он не будет тебя устранять. Пока. Ты ему нужен живым, чтобы отдать файл. Он будет давить. Ломать. Использовать твоих… друзей.
Друзей? Единственный, кто у меня здесь есть, — это ты. И ещё, может быть, Крот.
Но Гриф был прав. Змей знал их тайну, и это делало его смертельно опасным.
— Мне нужно понять, с чем мы имеем дело, — сказал Алексей. — Понять не как инженер, а как… биолог. Мне нужно знать, что именно они делают с людьми. И я знаю, кто может мне это объяснить.
Гриф помрачнел.
— Ты про Хирурга? Про Нуру? Инженер, это безумие. После того случая она сказала тебе больше не появляться. Медотсек сейчас — самое охраняемое место на станции.
— Именно поэтому Змей не будет искать меня там, — отрезал Алексей. — Мне нужно с ней поговорить. Поможешь?
Гриф долго смотрел на него, потом тяжело вздохнул.
— Ты сведёшь меня в могилу, Ковалёв. Хорошо. Я устрою ещё один «фейерверк». Но если нас поймают, я скажу, что ты меня загипнотизировал.
Пробраться в медотсек во второй раз было вдесятеро сложнее. Но отвлекающий манёвр Грифа — он устроил драку за шахматные доски в зоне отдыха — дал Алексею необходимые несколько минут.
Он нашёл Нуру Хан в её маленьком кабинете-лаборатории. Она сидела, откинувшись в кресле, и смотрела в стену. Её лицо было серым от усталости, а в тёмных глазах застыла бесконечная скорбь.
Увидев Алексея, она вздрогнула.
— Я же просила…
— У меня нет выбора, — перебил он. — И у вас, кажется, тоже.
Он положил перед ней инфопланшет с открытым файлом «Проекта „Эхо“».
Она смотрела на экран, и её лицо медленно менялось. Профессиональная отстранённость сменилась ужасом, а затем — мрачным подтверждением.
— Так вот оно что… «Эхо»… — прошептала она. — Мы только слышали слухи. Не думала, что они зашли так далеко.
— Объясните мне, — попросил Алексей. — Как врач. Что это? Что они делают?
Нура подняла на него глаза. В них больше не было страха. Только пепел.
— Это не лечение, Ковалёв. И не контроль. Это… переписывание. Они нашли способ с помощью наноботов и направленных нейроимпульсов создавать новые синаптические связи в мозгу и разрушать старые. Они не просто подавляют волю. Они стирают личность — все воспоминания, привязанности, принципы — и на её место записывают новую. Простую. Исполнительную.
Она указала на график на экране.
— Видишь? Вот здесь они «форматируют» область, отвечающую за самосознание. А вот здесь — «загружают» базовые команды: «подчиняйся», «работай», «не думай». Они создают идеального раба. Дрона из плоти. А те, чей мозг сопротивляется… чей разум слишком силён… — она горько усмехнулась, — …происходит «когнитивный распад». Система даёт сбой, и человек превращается в «песок».
Алексей слушал, и волосы у него на голове шевелились от ужаса. Это было чудовищно. Чудовищно в своей научной, методичной бесчеловечности.
— Но зачем? — прошептал он. — Зачем такие сложности?
— А ты как думаешь? — в её голосе прозвучал яд. — Представь армию, которая не знает страха и сомнений. Представь рабочих на опасных производствах, которые не требуют зарплаты и не бастуют. Это — будущее, которое они строят. А мы, — она обвела рукой свой стерильный кабинет, — мы просто подопытные крысы.
Внезапно по внутреннему каналу связи раздался резкий сигнал и холодный голос Смотрителя:
ВНИМАНИЕ, ДОКТОР ХАН. КРИТИЧЕСКАЯ НЕИСПРАВНОСТЬ У СУБЪЕКТА C-7 В СЕКТОРЕ ПСИ-КОРРЕКЦИИ. ВАШЕ ПРИСУТСТВИЕ НЕОБХОДИМО НЕМЕДЛЕННО.
Нура вскочила. Её лицо стало белым.
— Чёрт! Это один из тех, на ком ускорили протокол!
Она посмотрела на Алексея.
— Ты не можешь здесь оставаться! Идём со мной. Быстро! Надень этот халат. Будешь моим ассистентом. Не произноси ни слова. Просто смотри.
Она почти силой потащила его за собой.
Сектор пси-коррекции был местом, о котором на станции ходили только шёпотом. Это был стерильный, белый, залитый ярким светом коридор с несколькими герметичными палатами.
В одной из них, за прозрачной бронестеной, происходило нечто страшное.
На медицинской койке, удерживаемый автоматическими фиксаторами, бился в конвульсиях заключённый. Но это была не обычная эпилепсия. Его тело выгибалось под неестественными углами, мышцы сокращались хаотично. Его глаза были широко открыты, но в них не было ничего, кроме животного ужаса.
— Что с ним? — спросила Нура у робота-санитара.
СУБЪЕКТ C-7. КОНФЛИКТ СИСТЕМНОГО ПРОТОКОЛА «ЭХО» И ОСТАТОЧНОЙ НЕЙРОННОЙ АКТИВНОСТИ ЛИЧНОСТИ. ПРОИСХОДИТ КАСКАДНЫЙ СБОЙ НАНОБОТОВ.
Конфликт протокола и личности… Его душа борется с машиной, которая пытается её сожрать.
— Пытаюсь ввести седативный препарат, — сказала Нура, её руки быстро летали над панелью управления. — Система не даёт!
ОТКАЗАНО. ПРОТОКОЛ ТРЕБУЕТ ПОПЫТКИ ПЕРЕЗАГРУЗКИ СИСТЕМЫ «ЭХО».
Над койкой вспыхнул проектор, и прямо на лбу заключённого появилась строка:
REBOOTING SYSTEM… PLEASE WAIT…
Тело несчастного выгнулось дугой. Он закричал. Это был нечеловеческий крик — смесь боли, ужаса и системных ошибок, транслируемых через его голосовые связки.
Алексей смотрел на это, и его мир сузился до этой белой палаты. Он видел не просто умирающего человека. Он видел лицо зверя, имя которому было «прогресс». Он видел будущее, которое готовили ему и всем остальным.
Нура, обойдя блокировку, сумела ввести препарат. Тело на койке обмякло. Крик оборвался.
На мониторе жизни, висевшем над койкой, все графики выровнялись в одну прямую, зелёную линию.
СИСТЕМНАЯ ОШИБКА НЕУСТРАНИМА, — бесстрастно сообщил Смотритель. — СУБЪЕКТ C-7. ЖИЗНЕДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ПРЕКРАЩЕНА. РЕКОМЕНДАЦИЯ: УТИЛИЗАЦИЯ. ЗАФИКСИРОВАНЫ НЕИЗБЕЖНЫЕ ПОТЕРИ В РАМКАХ ЭКСПЕРИМЕНТА.
Нура отвернулась от стекла, её плечи дрожали.
Алексей подошёл к ней. Он хотел сказать что-то, но все слова казались пустыми и бессмысленными перед лицом того, что он только что увидел.
Она подняла на него глаза. В них больше не было пепла. В них горел тёмный, яростный огонь.
— Они ускорили программу, — прошептала она. — Они хотят получить результат любой ценой. Они будут убивать их одного за другим.
Она схватила его за руку. Её пальцы были ледяными.
— Я больше не могу просто стоять и смотреть. Слушай меня, Ковалёв. У «Эха» есть слабость.
— Какая?
— Система работает через центральный ретранслятор, который находится… — она замолчала, — …прямо в кабинете Королёва. Он синхронизирует все чипы группы C. Если его вывести из строя… это вызовет цепную реакцию. Все чипы «Эхо» либо отключатся, либо войдут в режим перезагрузки. Это даст нам… окно. Несколько минут хаоса, когда их самое страшное оружие будет бесполезно.
Она посмотрела ему прямо в глаза.
— Я могу достать тебе схему его кабинета. И могу устроить сбой в системе жизнеобеспечения, который заставит его покинуть пост на пару минут. Но это — билет в один конец. Для меня. И, скорее всего, для тебя.
Алексей смотрел на неё, потом на прямую зелёную линию на мониторе.
Выбор, который предлагал ему Фантом, был выбором между свободой и совестью.
Выбор, который предлагала ему Нура, был выбором между верной гибелью и шансом дать отпор. Шансом спасти не себя, а то, что ещё осталось человеческого в других.
Для Алексея Ковалёва выбор был очевиден.
Глава 16. Искра в пороховой бочке
Вернувшись из медотсека, Алексей не чувствовал ни страха, ни усталости.
Все эти эмоции сгорели дотла, оставив после себя лишь холодную, звенящую пустоту и одну-единственную, ясную, как свет далёкой звезды, цель. Он видел, как система пытается «перезагрузить» человека. Теперь он собирался перезагрузить саму систему.
Он нашёл Грифа и Крота на их тайном складе. Они сидели в угрюмом молчании. Увидев лицо Алексея, Гриф встрепенулся.
— Инженер? Что случилось? Ты белый, как призрак.
Алексей не ответил. Он молча активировал инфопланшет и запустил видеофайл, который ему тайно передала Нура. Короткую, всего на тридцать секунд, запись из палаты пси-коррекции. Запись агонии и «утилизации» субъекта C-7.
Гриф смотрел, и его лицо медленно каменело. Крот отвернулся после первых же секунд, его затрясло.
— Выключи… выключи это… — пробормотал он.
Когда запись кончилась, в каморке повисла тяжёлая, гнетущая тишина.
— Вот что такое «Проект „Эхо“», — тихо, но отчётливо сказал Алексей. — Вот что они с нами делают. Не «будут делать». А делают. Прямо сейчас. И они ускорили программу.
Он рассказал им о плане Нуры. О ретрансляторе в кабинете Королёва. О возможности создать «окно хаоса».
Первым взорвался Крот.
— НЕТ! — он вскочил, его глаза дико блестели. — Ты в своём уме, Ковалёв?! Кабинет Королёва?! Да это самое защищённое место на станции после реактора! Там биометрические замки, датчики движения, автономные турели! Это не просто самоубийство! Это идиотизм!
— Он прав, инженер, — мрачно поддержал его Гриф. Он выглядел сломленным. — Я готов рисковать, но я не готов прыгать в пасть к зверю с голыми руками. Мы ждём сигнала с Земли. Это наш единственный шанс.
Алексей посмотрел на своих последних союзников. Один был парализован страхом, другой — цеплялся за призрачную надежду. Он понял, что сейчас — решающий момент. Либо он их убедит, либо их альянс рассыплется в прах.
Он подошёл к Кроту.
— Крот, слушай меня. Ты — технарь. Ты мыслишь логически. Так подумай. Они ищут нас. Сколько ты ещё сможешь прятаться? Неделю? Две? Они проанализируют все логи, найдут аномалию и вычислят тебя. И знаешь, что они с тобой сделают? Они не отправят тебя в карцер. Они отправят тебя в кресло, как того парня на видео. Потому что твой мозг для них — ценнейший актив. Они захотят посмотреть, что будет, если «перезагрузить» гения.
Крот побледнел и сел, обхватив голову руками.
Затем Алексей повернулся к Грифу.
— А ты, Гриф? Ты — выживальщик. Ты ждёшь сигнала от Ольги. А что, если он не придёт? Что, если её поймали? Что, если она смогла что-то сделать, но ответная реакция придёт через год? Ты готов год смотреть, как твоих людей, твоих должников, твоих друзей одного за другим превращают в безвольных кукол или в «песок»? Петрович. Тот парень на Гекате. Сколько их ещё должно быть?
Он говорил без пафоса. Его голос был спокоен, но в этом спокойствии была несокрушимая сила.
— Выживание — это не просто дыхание, Гриф. Иногда, чтобы выжить, нужно перестать прятаться и начать драться. Да, этот план — почти верная гибель. Но он даёт нам шанс. Шанс не просто сбежать, а сломать их главную игрушку. Отключить «Эхо». Дать всем этим людям в казармах несколько минут, чтобы снова стать собой. А что может случиться за эти несколько минут… не знает даже Смотритель.
Гриф и Крот молчали, раздавленные его словами.
И в этот момент из тени выступила третья фигура.
Змей.
Он стоял у входа, прислонившись к косяку. Никто не слышал, как он подошёл. Было непонятно, как долго он слушал. На его лице не было ни единой эмоции.
— Он прав, — просипел Змей.
Все трое уставились на него.
— Красиво говоришь, инженер. Про душу, про борьбу. Всё это чушь. — Он сделал шаг вперёд. — Но в одном ты прав. Прятаться больше нельзя.
Гриф напрягся.
— Что тебе нужно, Змей? Пришёл добить нас? Сдать Королёву?
— Не будь идиотом, пилот, — усмехнулся Змей. — Сдавать вас сейчас — всё равно что резать курицу, которая могла бы снести золотое яйцо. Я слушал вас. И ваш план… он мне нравится.
— Нравится? — недоверчиво переспросил Крот. — Но это же… чистое безумие!
— Именно, — в блеклых глазах Змея впервые появился опасный, живой блеск. — Это красиво. Это поэзия. Вы хотите прокрасться и нажать кнопку. А я хочу… устроить им фейерверк.
Он подошёл к столу.
— Я ненавижу это место. Не потому, что здесь плохо кормят или заставляют работать. А потому, что оно — неправильное. Оно лишает главного. Права быть хищником. Права быть собой. А их «Эхо»… — он почти выплюнул это слово, — …это вершина всего этого. Они хотят залезть в голову и указать тебе, кто ты. Этого я не прощу.
Он посмотрел на Алексея.
— Твой план — самоубийство. Но если уж уходить, то нужно уходить громко. Так, чтобы эта стальная банка трещала по швам.
Он вытащил из-за пояса свой плазменный резак.
— Я с вами.
Алексей, Гриф и Крот переглянулись. Это был самый неожиданный и самый страшный союзник, которого они могли получить.
— Мне не нужна ваша борьба за справедливость, — продолжил Змей. — Мне нужен хаос. Пока вы будете ковыряться с ретранслятором Королёва, я и мои люди… мы немного пошумим. Отключим пару роботов-конвоиров. Вскроем оружейную. Устроим им настоящий, а не фальшивый бунт.
— Но это же… всех убьют! — пролепетал Крот.
— Всех и так убьют. Только медленно, — отрезал Змей. — А так… у них будет шанс уйти в бою. С честью. Как волки, а не как овцы на бойне.
Гриф посмотрел на Алексея. В его глазах больше не было сомнения. Безумие Змея оказалось заразительным. Если уж гореть, то всем вместе.
— Чёрт с тобой, инженер. И с тобой, психопат, — сказал он. — Я в деле.
Все посмотрели на Крота.
Хакер дрожал, но в его глазах появилась какая-то лихорадочная решимость.
— Кабинет Королёва, — быстро забормотал он, уже переключаясь в рабочий режим. — Три контура защиты. Биометрия на входе — голос, сетчатка, отпечаток. Её не обойти. Но… если Нура устроит аварию в системе жизнеобеспечения, сработает аварийный протокол. Двери разблокируются на тридцать секунд для эвакуации.
Он вывел на планшет схему.
— Внутри — датчики массы и движения. И две скрытые турели. Но если знать их мёртвые зоны…
Он начал чертить на схеме маршрут.
Они склонились над экраном. Четверо.
Инженер, ставший лидером.
Прагматик, нашедший причину драться.
Гений-параноик, переставший бояться.
И безжалостный убийца, увидевший в самоубийственной миссии высшую форму хаоса.
Самый странный и самый опасный союз в истории «Забвения-1» был заключён.
Они больше не собирались посылать сигналы.
Они собирались штурмовать цитадель.
🤓Дорогие друзья, спасибо за ваш интерес и поддержку! Вы вдохновляете меня и помогают писать лучше и чаще!