С моей нынешней жизненной высоты я могу уверенно сказать: нашему классу в Далматовской школе 60-х годов повезло. Не сразу и не в полную силу, но случилось чудо.
А началось всё с того, что наш «Б» класс — боевой, безудержный, богоносный — и так все годы славился романтической бесшабашностью. Но к старшим классам энергия стала всепоглощающей. Девчоночья «банда» во главе с Наташкой Мусс и её сподвижницами Валей Грибовой и Таней Акуловой, при нашей всемерной поддержке, заваривала такие крутые дела, что завихряло всю школу.
Вот лишь пара случаев. Учительница немецкого, Валентина Макаровна, была строга и требовательна. Казалось, на её уроках ничего противоправного случиться не могло. Но однажды Наташка Мусс, тощая, как тростинка, перед уроком влезла во встроенный стенной шкаф. Идея отсидеться там весь урок казалась безумной, но она осуществилась. Конечно, возня в шкафу и наши постоянные взгляды выдали её, и учительница шкаф открыла...
А как-то раз мы с Санькой Кузьминых подбили весь класс сбежать с уроков на ледоход. Восторг от могучей реки был таким, что про наказание мы не думали. Но оно настигло: полчаса стояния перед директором, а мне, сыну этого самого строгого директора, ещё и серьёзный разговор дома.
Энергия била через край, выплёскиваясь за стены школы. Нашими любимыми «увлечениями» стали ежевечерние шатания по центральной улице. Мы напяливали самую супермодную по тем временам одежду — яркую, необычного покроя — и гурьбой вышагивали от школы до стадиона. Смех над пустяками, комментарии к поведению прохожих, улюлюканье — что только не приходило в головы нашей безудержной толпе!
Всё это кричало: с нами нужно было что-то делать!
И учителя нашли ответ.
Нашему дикарству противостояла Анна Александровна Михалева, учитель русского языка и литературы.
Как директору удалось уговорить её взять под крыло нашу, казалось бы, бесконтрольную банду, — тайна. Но эта умная и находчивая женщина пошла простым путём: она нашла нашей энергии применение. И создала для этого управленческую команду — призвала на помощь свою подругу, учительницу математики Марию Дмитриевну Буракову, и старшеклассницу Ольгу Грибову.
Эта отчаянная троица взялась за нас так круто, что из состояния активного жизнелюбия многие из нас не вышли до сих пор. Они втянули нас в такую «бучу кипучую», что потребовало от нас сил больше, чем мы имели. Но постепенно, незаметно, мы стали другими.
Сначала выкристаллизовалось ядро — самые отчаянные активисты. Мы стали проводить вместе всё время. Нам было так интересно, что мы не разлучались с утра до вечера.
Чем мы занимались? Шефствовали над пионерами, создали бесстрашную спортивную команду, покоряли туриады, были первыми на всех школьных праздниках. Мы всегда были вместе.
Ольга, наш шеф, была неистощима на выдумки. Дом пионеров, которым руководила мама сестёр Грибовых, стал нашим домом творчества. Мы прошли все кружки, устраивали поэтические и музыкальные вечера, диспуты и конкурсы. А танцы… Ах, какая это была романтика! Первая возможность обнять девушку за талию, почувствовать её руки на плечах под звуки «Марины» или «А снег идёт». Первая любовь, первые свидания, первые поцелуи…
Наша активность стала даже немного пугать наставников, но она же и подняла нашу успеваемость. Перед экзаменами мы установили себе сверхжесткий режим: с восьми утра до одиннадцати вечера, с перерывами, мы готовились. И школа была окончена в основном на «хорошо» и «отлично». Людочка Зайкова и Наташа Подколзина получили золотые медали, я — серебряную.
А что было бы, если бы нас не усмирили этой творческой бурей? Если бы наша энергия тратилась впустую? Думаю, вспоминать о школьных годах было бы не так приятно.
Воспоминания о нашей классной руководительнице, милой Анне Александровне, все последующие годы греют мне сердце. Она доказала нам простую истину: человек, обладающий творческим обаянием, способен не только сам жить интересно, но и вовлекать в это других, превращая бурную энергию юности в романтику свершений.