Вера остановилась в дверях кухни и не поверила своим глазам. За её столом сидела Мария и резала её помидоры её ножом. Рядом стоял чемодан.
— Саш, что это? — спросила Вера, не входя в кухню.
Александр выглянул из комнаты с газетой в руках.
— А, Вер, пришла. Мам теперь будет с нами жить. Врачи сказали — одной нельзя после инфаркта.
Вера почувствовала, что земля уходит из-под ног. Тридцать лет брака, тридцать лет она создавала этот дом, обустраивала каждый уголок. А теперь...
— Ты хоть спросить мог, — тихо сказала она.
— Да что тут спрашивать? Мать больная, помочь надо.
Мария подняла голову от помидоров.
— Верочка, не переживай. Я немного помогу по хозяйству. Вижу, у тебя тут запущено всё.
— Что запущено?
— Ну вот помидоры. Зачем их в холодильник? Они же вкус теряют. И соль у тебя какая-то неправильная. Морская... Зачем переплачивать-то?
Вера смотрела, как свекровь перекладывает её продукты, и чувствовала — что-то внутри рвётся. Но сказать ничего не могла. Как объяснить мужу, что её мир рушится? Что она не готова делить свою территорию?
— Саш, а долго это?
— Пока не поправится. Может, навсегда. Что такого-то? Места хватит.
Места хватит. Легко сказать. А где её место теперь? Мария уже вытирала стол её тряпкой и качала головой.
— Надо генеральную уборку делать. Давно не мыли тут, видно.
— Я вчера мыла, — сказала Вера.
— Вчера? Странно. Жир на плите, пыль на подоконнике...
Александр засмеялся.
— Мам, не придирайся. Вера хорошо убирает.
— Конечно, хорошо. Просто у меня стандарты выше. Ничего, научим.
Научим. Вера в пятьдесят девять лет будет учиться убирать свой дом. Отлично.
— Я в магазин, — сказала она и вышла.
На улице дышать стало легче. Ну как так получилось? Утром она была хозяйкой своего дома, а вечером стала гостем в нём. И муж даже не понимает, в чём проблема.
— Привыкнешь, — сказал он вчера. — Мать хорошая, поможет тебе.
Поможет. Да она уже помогла — за час успела раскритиковать половину квартиры.
Вера купила хлеб и молоко и медленно пошла домой. Может, она эгоистка? Может, нормально, когда в семье живут три поколения? Только почему тогда так тяжело на душе?
Дома Мария уже готовила ужин.
— Верочка, я борщ сварила. Правда, пришлось всё переделывать. У тебя тут какие-то странные специи. Зачем лавровый лист в таком количестве?
— Мне так нравится.
— Ну нравится... А желудку каково? Александр у меня с детства проблемы с пищеварением имеет.
Александр ел борщ и хвалил.
— Как в детстве, мам. Вер, попробуй, очень вкусно.
Вера попробовала. Вкусно. Но это был не её борщ, не её рецепт, не её кухня больше.
— Завтра научу тебя правильно готовить, — сказала Мария. — А то Саш у нас худой совсем.
Саш не худой. Саш нормальный. Но теперь это неважно — у них новая хозяйка.
Прошла неделя. Вера просыпалась в своей кровати, но дом уже не был её домом.
— Верочка, ты опять гречку не промыла, — говорила Мария, стоя у плиты в семь утра. — И почему у тебя сковородки такие грязные?
— Я их вчера мыла.
— Мыла, да не домыла. Видишь, тут пятно?
Вера видела микроскопическую точку на сковороде. Раньше она бы и не заметила её.
— Мам, не цепляйся, — лениво сказал Александр, читая новости в телефоне.
— Я не цепляюсь. Я порядок навожу.
После работы Вера боялась идти домой. Каждый день её ждали новые открытия. То Мария переставила всю посуду в шкафах, то выкинула её любимый крем, то постирала её вещи не в том режиме.
— У тебя, Верочка, система неправильная совсем, — объясняла свекровь. — Тарелки должны стоять по размеру, а не как попало.
— Мне удобно было.
— Тебе удобно, а мне нет. А я теперь тоже тут живу.
Александр отмалчивался. Вера пыталась с ним говорить, но он не понимал.
— Ну что такого? Помогает же тебе.
— Саш, она меня критикует каждый день.
— Не критикует. Советы даёт.
— Она мои вещи выкинула!
— Какие вещи?
— Крем дорогой. Сказала, что в нём химия.
— Ну так купишь другой.
Купишь другой. Легко сказать. А если она не хочет другой? А если ей нравился тот крем, который она покупала два года?
На второй неделе началось самое страшное — гости. Пришла соседка Людмила.
— Вер, как дела? — спросила она, садясь на кухне.
— Нормально, — соврала Вера.
Мария вышла из комнаты и сразу включилась в разговор.
— Людочка, здравствуйте. Я Александра мать. Теперь помогаю Верочке по хозяйству.
— Ой, как хорошо, — обрадовалась Людмила. — Небось легче стало?
— Конечно легче. Я же опытная хозяйка. Вот смотрите, какие пирожки сделала.
Пирожки были вкусные. Людмила хвалила их и спрашивала рецепт. Вера сидела и молчала. В собственном доме она стала декорацией.
— А Верочка у нас не очень умеет печь, — сказала Мария. — Но ничего, научим.
— Да ну что ты, — засмеялась Людмила. — Вера отлично готовит.
— Готовит, конечно. Но не так, как надо. Вот борщ, например. Она лавровый лист горстями кладёт. А это вредно для желудка.
Вера чувствовала, как краснеет. Ну почему при людях-то? Почему нельзя было дома сказать?
— Мария, может, не стоит, — тихо попросила она.
— А что не стоит? Правду говорить? Людочка, вы же понимаете — в моём возрасте молчать не получается. Вижу неправильно — сразу говорю.
После ухода Людмилы Вера заперлась в ванной и тихо плакала. Завтра вся улица будет знать, что она не умеет готовить. Что свекровь её учит жизни в пятьдесят девять лет.
— Саш, поговори с мамой, — попросила она вечером.
— О чём говорить?
— Она меня при людях унизила.
— Да не унизила она тебя. Пирожками угостила.
— Саш, ты что, не слышал?
— Слышал. Ну сказала что-то про лавровый лист. И что?
И что. Ему всё равно. Ему удобно — мама готовит, убирает, стирает. А что жена страдает — неважно.
— Я так больше не могу, — сказала Вера.
— Привыкнешь. Время нужно.
Время. Сколько времени нужно, чтобы привыкнуть быть никем в собственном доме?
Третья неделя началась с катастрофы. Вера готовила плов к приходу Александровых коллег. Старалась, выбирала лучший рис, покупала хорошее мясо.
— Верочка, что ты делаешь? — ужаснулась Мария, заглянув в казан. — Это же не плов совсем!
— Нормальный плов.
— Какой нормальный? Морковь не так нарезана, риса мало, зира вообще не та. Давай я переделаю.
— Не надо. Гости уже скоро.
— Тем более не надо их позорить таким пловом.
Мария взяла половник и начала вмешиваться в плов. Добавляла специи, перемешивала, пробовала.
— Ну вот, уже лучше. Хоть не стыдно будет.
Пришли гости — трое мужчин с жёнами. Александр представил их, все сели за стол.
— Какой плов ароматный, — сказала одна из женщин.
— Это Мария приготовила, моя мама, — гордо ответил Александр.
Вера замерла с тарелкой в руках. Её плов. Она три часа стояла у плиты.
— Не совсем я, — поправила Мария. — Верочка начинала, а я подправила немного.
— Мария отличная кухарка, — продолжал Александр. — В детстве я у неё такой плов ел.
— А у Веры не получается? — спросил один из мужчин.
Тишина. Все смотрели на Веру. Она не знала, что сказать.
— Получается, конечно, — ответила за неё Мария. — Просто по-другому. Не так, как принято.
— Как принято? — переспросила гостья.
— Ну вы же понимаете. Молодые хозяйки часто ошибаются. Специи не те кладут, пропорции не соблюдают.
— Верочка не молодая уже, — засмеялся Александров коллега.
— Вот именно. А готовит как молодая. Без опыта.
Все засмеялись. Вера сидела и чувствовала, как внутри всё горит. Ну как так можно? При гостях? О её плове, который она готовила для них?
— Ничего страшного, — добавила Мария. — Я её учу потихоньку. Уже прогресс есть.
Учит её. В пятьдесят девять лет учит готовить. При чужих людях.
После ухода гостей Вера молча убирала со стола. Руки дрожали от злости.
— Отличный вечер был, — довольно сказал Александр.
— Да, хорошо посидели, — согласилась Мария. — Плов понравился всем.
Плов. Её плов, который стал Машиным.
— Саш, мне надо с тобой поговорить, — сказала Вера.
— О чём?
— Не здесь.
Они прошли в спальню. Вера закрыла дверь.
— Всё. Больше я этого не выдерживаю.
— Чего не выдерживаешь?
— Твоя мать меня унижает каждый день. А сегодня при твоих коллегах назвала меня неумехой.
— Да не говорила она такого.
— Саш, ты что, глухой? Слышал же!
— Слышал. Ну сказала, что учит тебя. И что?
— Мне пятьдесят девять лет! Я тридцать лет веду хозяйство! И мне не нужны её уроки!
— Не кричи. Мать услышит.
— Пусть слышит! Я устала молчать! Устала быть гостем в собственном доме!
— Вер, успокойся. Мать старая, больная. Куда ей деваться?
— Не знаю куда! Но я больше так не буду жить!
— Что значит не будешь?
— Либо она перестаёт командовать здесь, либо я ухожу.
Александр посмотрел на неё как на сумасшедшую.
— Ты угрожаешь мне?
— Я говорю правду. Выбирай — я или твоя мама в роли хозяйки.
— Вер, ты совсем...
— Совсем что? Поехала с ума? Может, да. От вашего отношения уже можно поехать.
Она открыла шкаф и начала складывать вещи в сумку.
— Ты что делаешь?
— Собираюсь. К Лене поеду, пока ты не решишь.
— Вер, не глупи.
— Не глуплю. Решаю свою жизнь наконец.
Вера провела у дочери три дня. Лена поддерживала её, но осторожно спрашивала:
— Мам, а вдруг папа не сдастся?
— Тогда останусь тут пока. Снимем мне квартиру.
— Серьёзно?
— Серьёзно. Тридцать лет я была женой и хозяйкой. Не позволю теперь стать прислугой.
В четверг вечером позвонил Александр.
— Вер, когда домой придёшь?
— А что изменилось?
— Ничего не изменилось. Просто дома место твоё.
— Моё место там, где меня уважают.
— Да уважаю я тебя.
— Тогда поговори с мамой.
— О чём говорить?
— Саш, если ты не понимаешь о чём, то мне не о чем с тобой разговаривать.
Она повесила трубку. Сердце колотилось. Страшно было. Но отступать не хотелось больше.
На следующий день он приехал к Лене сам.
— Вер, хватит дурить. Едем домой.
— Не поеду.
— Мать спрашивает, где ты.
— А ты что ответил?
— Сказал, что у дочери гостишь.
— Соврал, значит.
— Не соврал. Правду сказал.
— Саш, садись. Будем говорить серьёзно.
Он сел на Ленин диван и виновато посмотрел на жену.
— Я хочу домой, — сказала Вера. — Но в свой дом. Где я хозяйка, а не ученица твоей мамы.
— Она не хотела тебя обидеть.
— Хотела или не хотела — уже неважно. Важно, что ты разрешаешь ей это делать.
— Не разрешаю. Просто...
— Что просто?
— Мать больная. Ей тяжело молчать.
— А мне легко терпеть?
Александр потёр лицо руками.
— Ладно. Поговорю с ней.
— О чём конкретно поговоришь?
— Скажу, чтобы не вмешивалась в твои дела.
— И чтобы при людях не критиковала.
— И это скажу.
— А если не послушает?
— Послушает. Я серьёзно поговорю.
Вера посмотрела на мужа внимательно. Он действительно выглядел растерянным.
— Хорошо. Но если повторится — я уйду совсем.
— Не повторится.
Дома Мария встретила их сдержанно.
— Верочка, ты где пропадала? Я волновалась.
— Гостила у Лены.
— Надо же предупреждать. Я борщ варила, думала на троих.
Вера промолчала. Александр кашлянул.
— Мам, мне надо с тобой поговорить.
Они ушли в комнату. Вера слышала их приглушённые голоса, но слов не разбирала. Через полчаса Александр вышел один.
— Поговорил. Всё будет нормально.
— Что ты ей сказал?
— Что ты моя жена и хозяйка дома. И что она гостья, хоть и дорогая.
За ужином Мария молчала. Вера подогрела свой старый борщ с лавровым листом. Никто не комментировал.
— Вкусно, — сказал Александр.
— Спасибо, — ответила Вера.
Мария ела молча.
Прошёл месяц. Свекровь больше не переставляла вещи и не критиковала готовку. Иногда давала советы, но осторожно:
— Верочка, а может, соли поменьше?
— Мне так нравится, — отвечала Вера.
— Ну конечно, дело вкуса.
Границы были установлены. Не идеально, но терпимо.
Вера снова чувствовала себя дома хозяйкой. А Мария научилась быть просто мамой сына, а не главной женщиной в доме. Александр понял простую истину — у мужчины не может быть двух хозяек одновременно.
Теперь в доме был порядок. Не тот, к которому все привыкли, а новый. Где каждая знала своё место.
Друзья, ставьте лайки и подписывайтесь на мой канал- впереди вас ждет много интересного!
Читайте также: