Звук воды в душе прекратился. Марина быстро закрыла все приложения, положила телефон на место и метнулась в постель, натягивая одеяло до подбородка. Дмитрий вышел из ванной в махровом халате, пахнущем гелем для душа.
Волосы его были влажными, на лице — довольная улыбка человека, который хорошо провёл день.
— Как себя чувствуешь? — спросил он, ложась рядом.
— Нормально, — ответила Марина, не доверяя собственному голосу.
Дмитрий погладил её по волосам, поцеловал в висок.
— Спи, дорогая. Завтра обязательно станет лучше.
«Дорогая». Он называл её дорогой. Но утром он говорил другой женщине: «Моя дорогая». И разница между этими обращениями была огромной.
Марина лежала в темноте, слушая ровное дыхание мужа рядом. Он заснул быстро, как всегда. Совесть его, видимо, была чиста. Она не могла сомкнуть глаз. В голове роились мысли, одна страшнее другой. Кто эта Вика? Где они познакомились? Как долго это продолжается? И главное — что теперь делать?
Развестись? Но зачем тогда было жить двенадцать лет, строить семью, мечтать о детях? Простить? А как простить то, что он считает её дурой? То, что он живёт двойной жизнью.
Где-то под утро Марина всё-таки задремала. Ей снилось, что она идёт по коридору и слышит знакомый голос за дверью. Но когда она открывает дверь — там никого нет. Только эхо смеха и запах чужих духов.
Проснулась она от звука будильника. Дмитрий уже вставал, подтягивался и зевал.
— Как ночь прошла? — спросил он, наклоняясь к ней.
— Нормально, — солгала Марина.
— Сегодня на работу идёшь?
— Нет, ещё один день дома посижу.
— Правильно. Береги себя.
Он ушёл в душ, а Марина осталась лежать, глядя в потолок. Сегодня она точно должна была что-то решить. Нельзя было просто делать вид, что ничего не произошло.
Когда Дмитрий собирался на работу, Марина внимательно наблюдала за ним. Он был особенно тщателен в выборе рубашки, дольше обычного прихорашивался перед зеркалом, даже надел дорогие часы, которые обычно берег для особых случаев.
— Сегодня важная встреча? — спросила она.
— Да, с крупным клиентом.
— Может, задержусь, — ответил он, не глядя на неё.
Марина кивнула. Конечно, задержится. Наверняка встретится со своей Викой.
Когда за мужем закрылась дверь, Марина встала и подошла к комоду, на котором стояла их свадебная фотография. Молодые, счастливые, влюблённые. Дмитрий смотрел на неё так, словно она была центром его вселенной.
Когда это изменилось? Когда она перестала быть для него интересной? Или он просто такой человек, которому мало одной женщины?
Марина взяла фотографию в руки, разглядывая своё лицо двенадцатилетней давности. Тогда она была стройнее, моложе, наивнее. Но неужели она настолько изменилась, что муж потерял к ней интерес? Нет, дело было не в этом. Дело было в том, что она стала для него привычной. Удобной. Женой, которая готовит, стирает, убирает и не задаёт лишних вопросов.
А Вика — это новизна, волнение, запретный плод.
Марина поставила фотографию на место и пошла на кухню. Нужно было позавтракать, привести мысли в порядок и решить, что делать дальше. Она заварила себе крепкий чай и села за стол, автоматически убирая крошки от вчерашнего Дмитриева бутерброда.
И вдруг заметила то, чего раньше не видела: в мусорном ведре лежал чек. Не скомканный, а просто брошенный туда. Марина достала его и развернула. Ресторан «Империя». Вчерашняя дата. Время — 14:30. Сумма — 7000 рублей. Семь тысяч. На эти деньги можно было купить продукты на месяц. А он потратил их на обед в ресторане. Вчера, когда сказал ей, что весь день был на работе.
Марина сложила чек пополам и спрятала в карман халата. Первая улика. Первое материальное доказательство того, что её муж её обманывает.
И теперь она знала точно: делать вид, что ничего не происходит, она больше не будет. Пора было узнать всю правду. И решить, как поступить с предателем.
На следующее утро Марина проснулась с чувством, будто прожила целую жизнь за одну ночь. Сон был тревожным, полным обрывков разговоров и незнакомых лиц, а когда она открыла глаза, то сразу же вспомнила позавчерашнее открытие. Чек из ресторана лежал в кармане халата, как немой свидетель того, что её мир перевернулся с ног на голову.
Дмитрий уже принимал душ, напевая какую-то мелодию, которую Марина не узнавала. Раньше его утреннее пение умиляло её, а теперь каждая нота резала слух.
Она встала, накинула тот же халат и пошла на кухню готовить завтрак, стараясь вести себя как обычно.
Кухня встретила её привычными запахами и звуками. Кофеварка булькала, хлеб в тостере поджаривался, источая аппетитный аромат. За окном, на карнизе соседнего дома, чирикали воробьи. Всё было как всегда, но теперь эта обыденность казалась Марине театральной декорацией, за которой скрывалась совсем другая реальность.
Дмитрий вышел из ванной — свежий и бодрый, в белой рубашке, которую Марина выгладила ему вчера вечером. Он подошёл к ней сзади, обнял за талию и поцеловал в шею.
— Как самочувствие, дорогая? — спросил он, и Марина почувствовала, как напрягается от его прикосновения.
— Лучше, — ответила она, не оборачиваясь. — Думаю, сегодня уже на работу пойду.
— Не торопись. Лучше ещё денёк дома посиди, окончательно поправляйся.
Раньше такая забота грела душу, а теперь Марина слышала в его словах лукавство. Ему удобно, когда она сидит дома и не мешает его планам.
Они завтракали в относительном молчании. Дмитрий листал новости в телефоне, изредка комментировал происходящее в мире, а Марина наблюдала за ним украдкой, подмечая детали, на которые раньше не обращала внимания.
Как часто он поглядывает на экран. Как быстро убирает телефон, когда она приближается. Как рассеянно отвечает на её вопросы.
— Сегодня опять задержишься? — спросила она, намазывая масло на тост.
— Возможно. У нас сейчас горячая пора, много клиентов, — ответил Дмитрий, не поднимая глаз от телефона.
— А вчера как прошёл день? Ты говорил, что встреча важная была.
Дмитрий на секунду замер, потом поднял на неё взгляд.
— Хорошо прошёл. Клиент оказался серьёзным, думаю, сделка состоится.
Марина кивнула, мысленно отмечая, как легко ложь слетает с его губ. Никакого смущения, никаких признаков дискомфорта. Он лжёт ей уже так долго, что это стало для него естественным.
Дмитрий допил кофе, поднялся из-за стола и поцеловал Марину в макушку.
— Увидимся вечером. Береги себя.
— До свидания, — коротко ответила она и прислушалась к звуку захлопнувшейся двери.
Оставшись одна, Марина неподвижно сидела на кухне, думая, как поступить. Подслушанный накануне разговор и найденный чек из ресторана — этого мало для серьёзных выводов. Нужны были настоящие доказательства.
Она прошла в спальню, открыла шкаф Дмитрия. Никогда раньше не искала ничего в его вещах — доверяла. Теперь же доверие превратилось в пепел. Машинально она проверила карманы его пиджаков и брюк.
В сером костюме, который Дмитрий надевал на прошлой неделе, обнаружился ещё один чек: кафе, два кофе и пирожное на ту самую дату, когда он якобы задерживался на работе.
В другом кармане лежала визитка: фитнес-клуб «Атлант». Дмитрий говорил, что ходит в другой зал, близко от работы, а этот — в другом районе. Совпадение? Теперь такие мелочи казались признаками двойной жизни.
Каждая находка ранила. Он не просто изменял — у него была другая, скрытая от неё жизнь.
Марина сложила улику за уликой в коробку из-под обуви и спрятала её под кровать. Потом села за компьютер, стала искать информацию о клубе «Атлант». Обычный сайт: фотографии залов, описание услуг.
В разделе «Наша команда» она увидела фото персонала. Одна из девушек сразу бросилась в глаза: блондинка с большими голубыми глазами и уверенной улыбкой. Подпись: Виктория Северова, старший администратор.
Марина пригляделась — та самая Вика. Молодая, симпатичная, уверенная в себе. Не броская красавица, но явная энергия новизны, загадочности. Именно таких мужчины называют «солнышками».
Марина смотрела на фото, пытаясь понять, что так притягивает Дмитрия в этой девушке — внешность или то новое, чем пахло от неё чужой, неизведанной жизнью.
Около двух часов дня раздался звонок в дверь. Марина посмотрела в глазок — за дверью стояла Елена Петровна, свекровь. В руках у неё — пакет, из которого торчали свежие зелёные листья петрушки.
— Мама, заходите, — сказала Марина, открывая дверь.
Елена Петровна — женщина шестидесяти двух лет, невысокая, полноватая, с добрыми карими глазами. Седые волосы аккуратно уложены в причёску — она всегда выглядела опрятно и по-домашнему тепло.
Свекровь, как обычно, явилась не с пустыми руками. То борщ принесёт, то пирожки, то овощи с дачи подруги. Сегодня — свежий салат, огурчики, помидорки.
— Доченька, как здоровье? Дима говорил, что ты приболела, — произнесла Елена Петровна, проходя на кухню и ставя пакет на стол.
— Уже лучше, спасибо. А что принесли?
— У Тамары на даче урожай удался — не знает, куда всё девать.
Марина торопливо заварила чай, разлила по чашкам, а свекровь уже нарезала принесённые овощи и выложила на блюдо своё фирменное печенье. Сели на кухне, за семейным разговором, в уюте, который всегда приносило присутствие Елены Петровны.
Марина разливала чай по чашкам и думала: стоит ли посвящать свекровь в свои тревоги?
— Мама... а вы не замечали, что Дима в последнее время...
— Странно себя ведёт? — осторожно уточнила Елена Петровна, внимательно посмотрев через очки.
— Ну... часто задерживается на работе. Больше следит за собой, купил новый одеколон...
Свекровь помолчала, медленно помешивая сахар в чашке.
— Доченька, я же мать, я всё вижу, — сказала наконец. — Только молчу. Думаю, само рассосётся. Мужчины иногда ведут себя глупо, особенно в возрасте — кризис у них какой-то начинается...
— А если не рассосётся? — тихо спросила Марина.
Елена Петровна поставила чашку на блюдце и пристально посмотрела на неё:
— Тогда нужно действовать. Только с умом. Скажи по-честному, ты что-то знаешь?
Марина медлила. Вовлекать свекровь в свои сомнения не хотелось, но её мудрость могла оказаться ценной.
— Я случайно подслушала его разговор по телефону, — призналась она наконец. — С какой-то женщиной... очень нежно разговаривал. И нашла чеки из ресторанов, о которых он мне не рассказывал.
Елена Петровна тяжело вздохнула, покачала головой.
— Ах, Димочка, Димочка... Что же ты делаешь, сын мой... — тихо пробормотала она.
— И как ты себя чувствуешь, доченька?
— Не знаю… Больно, обидно, страшно. Двенадцать лет вместе, а он считает меня дурой, которая ничего не замечает.
— Не дурой — а доверчивой. Это совсем разные вещи.
продолжение