Интервью Елены Дмитриевской с Владимиром Михайловичем Аскинадзи г. Севастополь 23.07.2024г
Добрый день, подписчики и гости канала.
Сегодня последняя часть интервью.
Е.Д.: Вас не удивляло, что манси пришли своих оленей пасти? Вот ваши фотографии там есть с оленями. Но ввиду всех версий про испытания, про радиацию там выпавшую, радиоактивные осадки теоретически, а тут жизнь идет у манси, их жизнь продолжается с оленями, их выпасали свободно там на этом самом перевале, вы так же пользовались всей едой, водой и никакого когнитивного диссонанса не возникало, что, с одной стороны, вам вроде как... было ваше интервью, где вы говорили, что навязывалась эта версия испытаний вам, кто- то ее вам внушал
В.А: Там все
Е.Д.: И в то же время у вас не возникало когнитивного диссонанса, что вы тут находитесь, и тут же эта жизнь мансийская обычная идет и никакой порядок вещей не нарушен.
В.А.: Не было этих вопросов. Эти вопросы появились уже в 2000х годах, вот Майя Пискарева, все это. У нас вопросов радиации не было. 27го мая.
Е.Д.: А вам не сказал Иванов про радиацию?
В.А.: Ни слова. Это секретный лист или совсекретный лист, который вшит был после закрытия всего дела. Мы ничего не знали. Это конец мая, у меня уже была сессия, и мы не встречались. С Ортюковым мы встречались в помещении института, на встречных курсах, там еще, здоровались, все, как надо. Но за руки не здоровались, ну, дистанцию я держал, и дистанцию он держал. Он полковник, завкафедрой, а я студент 5го курса. То есть, панибратства не было. Но тем не менее, секретность, не секретность, глубина анализа и так далее - мимо нас все шло. И вот эту вот радиацию я узнал от Майи Пискаревой. И узнал от нее, что Куриков получал такую зарплату ежедневную, а не ежемесячную.
А тогда если инженер получал 130 рублей в месяц [1300 до деноминации], а этот 2,5 тысячи в день, то это значимая величина. Ну, он зарабатывал, он зарабатывал охотой, и там посчитали, что да, ребята, если бы мы его не брали, а он бил бы белок и других, то он заработал бы больше. А так он как поисковик, ну, грамотный. Вот он с нами когда был, идет, и все время под ноги смотрит, потом вверх, то есть все время исследует. Если он торит лыжню, у него широкие, вот такие, [показывает руками см 15] лыжи, камусом подбитые, и он идет и исследует, а мы за ним гуськом, по его следам. Потом он дал отмашку, мы сели. Оказывается, глухарь ходит по земле, по снегу среди елочек. Пах - и голова у глухаря отвалилась, прямо в глаз.
Е.Д.: При вас они там не обменивали ничего? Там прилетали вертолеты, вот Сюникаев про это рассказывал.
В.А.: Да, да, да. Я-то не знал, ну уже, когда грамотным-то стал, оленей они пригнали не чтобы удивить нас, чтобы спирт у вертолетчиков поиметь. Вот ну, летчики спикулировали. Давай я тебе 0,5литра спирта, а ты мне шкурок несколько штучек. Ну, было, но уши отрывали, потому что шкурки, особенно дорогие, песец там, это монополия государства была, это валюта чистая, поэтому отстригали головы и полковникам, если ловились. Ну, манси и без советской власти знали, как разделывать шкурки чтобы они были мягенькие , как замша вот с этой стороны, а здесь да, мех. Под такими одеялами Куриковы спали. Потрешь - там мягкое - мягкое, хотя это зимняя оленья шкура, вот так выделанная. Они там сотни лет так выделывали.
Е.Д.: Да, конечно. Ну, и вопрос, наверное, последний о той самой секретности. Начнем с того, что вы уже сказали, что перед поисками в парткоме сказали не трепись, если что заметишь, скажи лучше нам.
В.А.: Не лучше, а в обязательном порядке, в обязательном порядке. Но я не ходил в партком. У меня не было таких секретов, чтобы я пришел и сказал: товарищи партийцы, а вот мы откопали вот это, а можно я скажу вслух? Да не было. Когда я прибыл с поисков, какой-то был студенческий праздник, я сейчас забыл, какой-то фестиваль или спортивный. В общем, что толпа была на площади, площадь перед главным корпусом. Потому, что только я, я появился, меня уже обхватили вот, особенно мои девочки - туристочки, и я в куче вот этих слушателей и из меня как вот новичка, так вот давно ждали. В партком в лучшем случае через недельку бы я, потому что партком знал, мы в это, вернулись. Но не вызывал, не вызывал.
Е.Д.: Потом уже никто вызывал, и вы начали учиться, и все.
В.А.: Потом мы никому не нужны, и Иванову в том числе. Он так мне и не дал фотографии с пленок.
Е.Д.: И так и не рассказал вам, хотя вроде как намекал, что может рассказать, что там случилось.
В.А.: Да, да. В том смысле, что мы еще работаем, мы еще не докопались, но вы узнаете результаты. Вот такой вот скользкий был разговор. Но это на перевале, когда он ночевал у нас, уже трупы отправили, последний вертолет, дальше мы уже собирали лагерь, еще не уложили палатку, но Ортюков как солдат нас заставил вокруг собрать все железки.
Е.Д.: А кто распространял конкретно эти вот слухи про испытания?
В.А.: Все, все.
Е.Д.: Вы даже не знали, откуда это пошло?
В.А.: Да и никто не знал. Вот передавали из уст в уста народное творчество, и все. Вопрос - у родителей вопросов не было, когда им сказали. это результат, неудачный результат каких- то там ракетных.. Но по скольку вся ракетная тематика эта закрытая тематика, вы уже не задавайте вопросов. Ну не повезло. Вот родители Кривонищенко, опять же Зиновьев или Коптелов, я сейчас уже не помню, когда они закопали уже на Михайловском кладбище и отец с матерью такой ну прощальный у себя в квартире сделали. И отец только сказал: а сын себя достойно вел? Ему сказали, достойно, как мужчина. Он сказал, ну, слава богу. Вот что тогда беспокоило - воспитали советского человека или не советского человека.
Е.Д.: Там все себя очень достойно вели. Это видно по многим - многим признакам, это мы даже не будем обсуждать. Мы будем заканчивать наше интервью.
В.А.: А чо так?
Е.Д.: Не очень длинное, не будем утомлять Владимира Михайловича, еще встретимся, будем надеяться и будем ждать 70ти лет, вроде это тот самый срок, когда должны раскрыть персональные данные.
В.А.: Якобы, якобы рассекретят.
Е.Д.: Это уже через 5 лет. Может, мы что-то новое узнаем, или,как говорит Наталья Варсегова, грифы секретности будут сняты в каких-то архивах и мы что-то новое узнаем, какие-то новые документы будут найдены.
В.А.: Да, да.
Е.Д.: Ну а пока я надеюсь, что на основные вопросы мы ответили. Да, Владимир Михайлович, вы ответили?
В.А.: Да,да, спасибо.
Е.Д.: Спасибо. вам, всего доброго.
Интервью окончено, но продолжение следует...