Представь себе дверь. Не красивую кованую с витражами, а облезлую, облупившуюся, с ручкой, которая скрипит, как бабка в очереди.
За этой дверью — то самое «важное». Туда хочется и тошнит одновременно.
Почему страшно?
Потому что мозг умнее, чем мы думаем. Он как строгая нянечка: «Не ходи туда, там опасно. Сиди тут, жуй печенье».
А сердце, зараза, шепчет: «Там твоё. Там настоящее».
И ты стоишь между печеньем и пропастью.
Первая ошибка — ждать, что однажды появится бодрый настрой: «Встаю и иду!»
Ха. Не будет.
Настроение — это та ещё капризная принцесса. Сегодня оно «о, давай покорим мир», завтра «лежим под пледом и ревём в сериал».
Так что стартовать надо без настроения. Как в спортзал: «Не хочу, но пошёл».
Вторая ошибка — сразу требовать от себя шедевра.
Типа: «Если уж начну писать книгу, то на Нобеля».
Спокойно, Толстой. Начни с одной страницы.
Твоя задача — не сделать всё, а только открыть ту самую облезлую дверь на пару сантиметров. Чтобы посмотреть в щёлочку.
Третья ошибка — слушать внутреннего цербера.
Это тот голос, что орёт: «Ты не готова! Ты опозоришься! Ты слишком стара/молода/бедная/усталая!»
Секрет: он орёт одинаково всем. Даже тем, кто уже сделал.
Разница в том, что одни пошли с дрожащими руками, а другие так и остались с печеньем.
Что помогает?
- Ритуалы-обманки. «Я не начинаю проект, я просто открываю ноутбук». «Я не пишу, я печатаю заголовок».
- Договорённость с собой: «Пять минут. Только пять». А потом часто эти пять превращаются в сорок.
- Абсурд. Обещай себе награду настолько глупую, что станет весело. «Если напишу страницу — куплю себе пластикового динозавра».
И ещё одно: никто не даст тебе разрешения.
Запрет внутри — это фантом. Он не от реальности, он от страха. Надо как в фильме ужасов: идти и проверять, а не сидеть и придумывать монстров.
Начинать страшно всегда. Даже тем, кто умеет.
Но у тебя есть выбор: либо страх будет хозяином, либо соседом, который ворчит за стенкой, пока ты делаешь своё.
Так что вставай. Скрипнула дверь? Отлично. Значит, пошла.
Загляни - Часть 2. Как уговорить себя продолжать, когда энтузиазм умер (и завещания не оставил)