– Лёш, успокойся, – Катя замерла у плиты. – Я хотела с тобой обсудить, правда. Просто… всё так быстро завертелось.
Алексей смотрел на неё. Его тёмные брови сошлись на переносице, а в глазах мелькала смесь обиды и растерянности.
– Быстро завертелось? – переспросил он, повышая голос. – Катя, это наш дом! Мы пять лет пахали, чтобы купить эту квартиру, а ты просто берёшь и решаешь, что твои родители будут тут жить? Без меня?
– Я не решала за нас, – тихо сказала она, стараясь не сорваться. – Просто папа… он уже не справляется один. А после маминого инсульта… им нужна помощь.
Алексей фыркнул и отвернулся к окну. Его отражение в стекле выглядело усталым – длинный день на стройке, где он работал прорабом, давал о себе знать.
– Помощь – это одно, – бросил он, не оборачиваясь. – А поселить их в нашей квартире – совсем другое. У нас и так места не вагон, а ты хочешь, чтобы мы вшестером тут ютились? Ты, я, Соня, твой брат и теперь ещё твои родители?
Она знала, что разговор будет непростым, но не ожидала, что Лёша так взорвётся. Хотя, если честно, она и сама не до конца понимала, как всё будет. Просто… не могла иначе.
– Давай я объясню, – начала она, но Алексей перебил:
– Что тут объяснять? Ты уже всё решила. Я прихожу домой, а ты мне: «Кстати, мои родители переезжают». Как будто это мелочь, вроде нового дивана!
– Лёша, это не мелочь, – Катя шагнула к нему, но он отступил, словно не хотел, чтобы она его касалась. – Я не могла их бросить. Папа звонил вчера, сказал, что мама опять упала. Они в своём доме на окраине, там даже соседей рядом нет. Если что-то случится…
Она замолчала, чувствуя, как в горле встаёт ком. Алексей наконец повернулся. Его взгляд смягчился.
– Я понимаю, что тебе их жалко, – сказал он тише. – Но, Катя, у нас своя жизнь. Своя семья. Соня в школу ходит, твой брат Илья вечно где-то пропадает. А теперь ещё твои родители… Где мы их разместим? В кладовке?
Катя невольно улыбнулась – Лёша всегда умел разрядить обстановку, даже когда злился.
– Не в кладовке, – ответила она, стараясь говорить легко. – Я подумала, что мы можем переоборудовать балкон. Сделать там утеплённую комнату. Папа мастер, он сам всё сделает.
Алексей закатил глаза.
– О, отлично! Теперь твой папа будет у нас ремонт делать? А потом что? Сад на балконе разведёт?
– А что, и разведёт, – Катя упрямо вскинула подбородок. – Он такие вещи умеет, Лёш. Ты бы видел, как он их старый дом в деревне своими руками перестроил.
– Да мне плевать, что он там перестроил! – Алексей повысил голос, но тут же осёкся, заметив, как Катя вздрогнула. – Извини. Просто… я не хочу, чтобы наш дом превратился в коммуналку.
Катя молчала, глядя на него. Она понимала его – правда понимала. Они с Лёшей пять лет копили на эту квартиру в спальном районе Москвы. Пожертвовали отпуском, брали подработки, отказывали себе в мелочах. И вот, наконец, переехали – просторная трёшка, с видом на парк, с детской для Сони и комнатой для Ильи, её младшего брата, который учился в колледже и жил с ними. А теперь… теперь она сама всё усложнила.
– Давай я поговорю с Ильёй, – предложила она. – Может, он согласится пожить в общежитии. Тогда у нас будет свободная комната.
– И ты думаешь, это решит проблему? – Алексей покачал головой. – Катя, дело не только в месте. Я… я просто не готов к тому, что твои родители будут тут каждый день. Это же… всё изменится.
– А ты хочешь, чтобы ничего не менялось? – тихо спросила она. – Чтобы я оставила родителей одних, пока мама не может даже ложку держать?
Алексей молчал. Его плечи опустились, словно весь гнев вытек из него, оставив только усталость.
– Я не знаю, – наконец сказал он. – Не знаю, как это всё уместить в нашей жизни.
Катя подошла к нему и взяла за руку. Его пальцы были холодными, шершавыми – рабочие руки, которые она так любила.
– Мы справимся, Лёш, – прошептала она. – Вместе. Как всегда.
Он посмотрел на неё, и в его глазах мелькнула тень сомнения.
– Надеюсь, – буркнул он и ушёл в гостиную, оставив Катю одну на кухне.
На следующий день в квартире было тихо – слишком тихо. Соня, их десятилетняя дочь, ушла в школу, Илья умчался на пары, а Алексей уехал на объект ещё до рассвета. Катя сидела за кухонным столом с чашкой остывшего чая, глядя на телефон. На экране светилось сообщение от отца: «Катюш, мы уже собрали вещи. Завтра выезжаем. Не переживай, всё будет хорошо».
Хорошо? Она закрыла глаза, пытаясь представить, как это – «хорошо». Их квартира, их маленький мир, где всё было продумано до мелочей – от цвета штор до полочек в ванной, – вдруг станет чужой. Или не чужой, но… другой.
Дверной звонок вырвал её из мыслей. Катя открыла дверь и замерла. На пороге стояли её родители – отец, Виктор Иванович, с потрёпанным чемоданом, и мать, Галина Петровна, опирающаяся на трость.
– Пап? Мам? – Катя растерялась. – Вы же завтра…
– Решили пораньше, – бодро сказал Виктор Иванович, ставя чемодан в прихожей. – Чего тянуть? Дорога хорошая, погода ясная.
Галина Петровна слабо улыбнулась. Её лицо, когда-то полное жизни, теперь казалось бледным, а движения – осторожными, будто она боялась сделать лишний шаг.
– Катюша, не переживай, – сказала она тихо. – Мы не будем вам в тягость.
Катя почувствовала, как глаза защипало от слёз. Она обняла мать, стараясь не сжать слишком сильно.
– Вы никогда не будете в тягость, – прошептала она. – Пойдёмте, я чайник поставлю.
Пока она суетилась на кухне, Виктор Иванович уже ходил по квартире, приглядываясь к деталям. Его взгляд – цепкий, хозяйский – скользил по розеткам, плинтусам, дверным косякам.
– Хорошая у вас квартирка, – сказал он, потирая руки. – Но тут работы хватает. Видишь, Катюш, проводка старая, розетки шатаются. А балкон ваш – это же просто клад! Из него такую комнату можно сделать – закачаешься.
– Пап, давай не сейчас, – Катя улыбнулась, но внутри всё сжалось. Она знала, что отец не умеет сидеть без дела. В деревне он сам построил дом, сарай, даже баню. Но здесь… здесь был их с Лёшей дом. И она не была уверена, что муж обрадуется, если отец начнёт всё перестраивать.
– А что не сейчас? – Виктор Иванович прищурился. – Я же не просто так треплюсь. Дай мне пару недель, я вам тут такое устрою – соседи обзавидуются.
Галина Петровна покачала головой, но в её глазах мелькнула искренняя теплота.
– Витя, дай девочке привыкнуть, – сказала она. – Мы только приехали, а ты уже за молоток хватаешься.
Катя рассмеялась, но смех вышел нервным. Она представила, как Лёша вернётся домой и увидит родителей, чемоданы, а потом услышит про планы отца по переделке квартиры. Это будет… катастрофа.
К вечеру, когда Алексей вернулся, атмосфера в квартире напоминала затишье перед бурей. Соня, вернувшись из школы, уже обнимала бабушку и восторженно рассказывала, как скучала. Илья, как обычно, заперся в своей комнате с наушниками. А Виктор Иванович, не теряя времени, уже сидел на балконе с рулеткой и блокнотом, что-то чертя.
– Это что ещё такое? – Алексей остановился в дверях, глядя на тестя.
– Лёш, – Катя поспешила к нему, – это папа. Он просто… осматривается.
– Осматривается? – Алексей прищурился. – С рулеткой?
Виктор Иванович поднялся, вытирая руки о старые джинсы.
– Здорово, зятёк, – сказал он, протягивая руку. – Рад видеть. Хороший у вас дом, но я тут прикинул – балкон можно утеплить, стены укрепить, окна поменять. Будет комната – хоть для гостей, хоть для Сони.
Алексей пожал руку, но его лицо оставалось напряжённым.
– Мы не планировали ремонт, – сухо сказал он. – И, честно говоря, я вообще не в курсе, что вы уже здесь.
Катя почувствовала, как кровь прилила к щекам.
– Лёш, я же говорила…
– Говорила? – он повернулся к ней. – Ты сказала, что хочешь обсудить. А теперь я прихожу, а они уже с чемоданами!
– Алексей, – вмешалась Галина Петровна, её голос был слабым, но твёрдым. – Мы не хотели тебя ставить перед фактом. Это моя вина. Я попросила Катю не говорить сразу, думала, приедем – сами всё объясним.
Алексей посмотрел на тёщу. Её бледность, трость, дрожащие руки – всё это словно ударило его. Он замолчал, потирая затылок.
– Ладно, – наконец сказал он. – Просто… дайте мне время. Это всё слишком неожиданно.
Он ушёл в спальню, хлопнув дверью чуть сильнее, чем нужно. Катя посмотрела на родителей.
– Простите, – сказала она. – Он не злится, просто…
– Мы понимаем, – кивнул Виктор Иванович. – Дай ему пару дней, привыкнет. А я пока балкон посмотрю. Там работы на неделю, не больше.
Катя вздохнула. Она надеялась, что отец прав, но в глубине души чувствовала – это только начало.
Прошла неделя. Напряжение в доме не спадало, но и не взрывалось. Алексей старался быть вежливым, но его молчание было красноречивее любых слов. Катя ловила себя на том, что ходит по собственной квартире на цыпочках, словно боясь нарушить хрупкое равновесие.
Соня, наоборот, была в восторге. Галина Петровна, несмотря на слабость, оживала рядом с внучкой, и это грело Кате сердце.
А вот Виктор Иванович… Он не терял времени. Каждое утро Катя находила его на балконе – с молотком, дрелью или какими-то чертежами. Он уже утеплил стены, поменял старое остекление и даже притащил откуда-то ламинат.
– Пап, – как-то утром сказала Катя, глядя на его работу. – Ты уверен, что нам это по карману?
– По карману, по карману, – отмахнулся он. – Я всё из старых запасов делаю. У меня в деревне стройматериалов – на три таких балкона хватит.
Катя покачала головой, но не могла не признать – балкон преображался. Из холодного склада он превращался в уютную комнату с видом на парк.
Алексей, однако, держался особняком. Он приходил поздно, уходил рано и избегал разговоров о родителях. Катя пыталась завести тему, но каждый раз натыкалась на стену.
– Лёш, – как-то вечером решилась она, когда они остались одни. – Давай поговорим.
– О чём? – он смотрел в телевизор, хотя было ясно, что не слушает его.
– О моих родителях. О том, что происходит.
Он вздохнул, отложил пульт.
– Катя, я не знаю, что сказать. Я пытаюсь привыкнуть, правда. Но каждый раз, когда я вижу твоего отца с дрелью, мне кажется, что это уже не наш дом.
– А мне кажется, что он делает его лучше, – тихо сказала она. – Ты видел балкон? Это же… это почти новая комната.
Алексей фыркнул.
– Да, твой отец мастер на все руки. Но это не отменяет того, что я чувствую себя чужим в собственной квартире.
Катя замолчала. Она хотела возразить, но понимала – он прав. Она сама чувствовала себя не в своей тарелке, когда отец начинал двигать мебель или обсуждать, как лучше переставить кухонный гарнитур.
– Давай дадим ему шанс, – наконец сказала она. – Если через месяц ничего не изменится, мы что-нибудь придумаем.
Алексей посмотрел на неё долгим взглядом.
– Хорошо. Месяц. Но, Катя, я не хочу, чтобы наш дом стал стройплощадкой. И я хочу, чтобы мы оставались хозяевами.
– Обещаю, – кивнула она, хотя в глубине души не была уверена, сможет ли сдержать это обещание.
На следующее утро Катя проснулась от звука дрели. Она выскочила на балкон, готовая отчитать отца, но замерла. Виктор Иванович заканчивал монтировать полки – аккуратные, деревянные, с резными узорами. Рядом стояла Галина Петровна, держа в руках шторы, которые сшила сама.
– Это для Сони, – сказал отец, заметив Катю. – Она же хотела свою «базу». Вот, будет ей уголок.
Катя посмотрела на балкон. Он был неузнаваем: тёплый пол, светлые стены, большое окно с видом на парк. А на полках уже стояли Сонечкины книги и игрушки.
– Пап… – начала она, но голос дрогнул. – Это… потрясающе.
– А ты думала, я просто так треплюсь? – подмигнул Виктор Иванович. – Дай мне ещё пару дней, я тут свет проведу, будет как в сказке.
Вечером, когда Алексей вернулся, Катя повела его на балкон. Он остановился в дверях, глядя на преобразившееся пространство.
– Это что? – спросил он, явно ошарашенный.
– Это папина работа, – сказала Катя. – Он сделал это для Сони. И… знаешь, он хочет ещё кухню улучшить. Говорит, можно шкафы переделать, чтобы удобнее было.
Алексей молчал, водя взглядом по комнате. Потом медленно кивнул.
– Твой отец… он реально мастер, – сказал он наконец. – Но, Катя, это не решает проблему. Нам нужно договориться, как жить дальше. Все вместе.
Катя кивнула, чувствуя, как внутри растёт надежда. Может, они и правда смогут найти баланс? – Ты серьёзно думаешь, что это нормально? – Алексей швырнул куртку на диван, его голос дрожал от едва сдерживаемого гнева.
– Лёш, давай без криков, – Катя стояла у кухонного стола, сжимая края столешницы, словно это могло удержать её от того, чтобы сорваться в ответ. – Я же сказала, папа просто хочет помочь.
– Помочь? – Алексей фыркнул, расхаживая по гостиной. – Он уже вторую неделю сверлит, стучит, переставляет мебель! Это не помощь, Катя, это захват нашего дома!
Катя глубоко вдохнула, стараясь не поддаваться эмоциям. Прошёл почти месяц с тех пор, как её родители переехали к ним. Балкон, который отец превратил в уютную комнату для Сони, стал только началом. Виктор Иванович, словно ураган, взялся за всё: починил протекающий кран, переложил плитку в ванной, даже начал мастерить встроенный шкаф в прихожей. Галина Петровна, несмотря на слабость после инсульта, тоже не сидела без дела – шила шторы, готовила обеды, учила Соню вязать. Казалось бы, идеальная картина. Но для Алексея каждый новый гвоздь, забитый тестем, был как удар по его нервам.
– Он делает это для нас, – тихо сказала Катя, глядя мужу в глаза. – Ты сам видел, как Соня счастлива в своей новой комнате.
– Да, комната классная, – признал Алексей, но тут же добавил: – Но я не просил его её делать! И я точно не просил перекрашивать кухонные шкафы!
Катя закусила губу. Она знала, что отец перегибает палку. Вчера, вернувшись с работы, она обнаружила, что Виктор Иванович разобрал половину кухонного гарнитура, заявив, что «эта фанера никуда не годится». А Галина Петровна, сидя в кресле, поддерживала его, приговаривая: «Катюш, мы сделаем так, что у вас будет кухня мечты».
– Я поговорю с ним, – пообещала Катя. – Попрошу, чтобы он… сбавил обороты.
– Поговорить? – Алексей горько усмехнулся. – Ты уже трижды обещала. И что? Он теперь в спальне обои переклеивать собрался!
Катя почувствовала, как внутри закипает раздражение. Она тоже устала – от постоянного напряжения, от попыток угодить всем, от того, что её дом превратился в поле битвы.
– А что ты предлагаешь? – резко спросила она. – Выгнать их? Мою маму, которая еле ходит? Моего отца, который пытается быть полезным?
Алексей остановился и посмотрел на неё. В его глазах мелькнула боль.
– Я не хочу их выгонять, – сказал он тише. – Но я хочу, чтобы это был наш дом, Катя. Наш. А не мастерская твоего отца.
Утро следующего дня началось с привычного звука – дрели. Катя, ещё не успевшая открыть глаза, уже знала, что это отец затеял что-то новое. Она выбралась из постели, натянула халат и вышла в коридор. Виктор Иванович, в старой футболке и с карандашом за ухом, монтировал полки в гостиной.
– Пап, – Катя остановилась в дверях, – можно тебя на минуту?
– Конечно, дочка, – он отложил дрель и вытер пот со лба. – Что стряслось?
– Пап, – она замялась, подбирая слова, – ты… ты делаешь слишком много. Лёша злится.
Виктор Иванович нахмурился, его густые брови сдвинулись, как у сурового деда из сказки.
– Злится? – переспросил он. – Я же для вас стараюсь. Видела, какие полки? Для книг, для всяких мелочей. У вас тут бардак был, а теперь порядок будет.
– Пап, я ценю, правда, – Катя старалась говорить мягко. – Но это наш дом. И Лёша… он хочет, чтобы мы сами решали, что тут менять.
Отец посмотрел на неё долгим взглядом, потом вздохнул.
– Ладно, – буркнул он. – Поговорю с зятем. Не хочу, чтобы вы ссорились из-за меня.
Катя кивнула, но в груди остался тяжёлый ком. Она знала отца – он не умел останавливаться. Для него «помочь» значило взять всё в свои руки. А Алексей… он и так был на грани.
К обеду напряжение в доме достигло нового пика. Соня, как обычно, болтала с бабушкой, помогая ей на кухне. Илья, вернувшись из колледжа, заперся в своей комнате. А Алексей, вернувшись с работы, застал Виктора Ивановича за разборкой старого шкафа в прихожей.
– Это ещё что? – голос Алексея был холодным, как декабрьский ветер.
– Лёш, привет, – Виктор Иванович поднялся, вытирая руки о тряпку. – Шкаф шатался, я решил укрепить. А заодно новый сделаю, с зеркалом. Будет красота!
Алексей сжал кулаки. Катя, стоявшая рядом, почувствовала, как её сердце заколотилось.
– Виктор Иванович, – Алексей говорил медленно, словно сдерживая бурю, – я благодарен за вашу помощь. Но я уже сто раз просил – не трогайте наш дом без спроса.
Отец Кати замер, явно не ожидавший такого тона.
– Я же для вас… – начал он, но Алексей перебил:
– Для нас? Или для себя? Потому что мне кажется, вы просто не можете сидеть без дела!
– Лёша, – Катя шагнула вперёд, – давай спокойно.
– Спокойно? – он повернулся к ней, глаза горели. – Я каждый день прихожу домой, а тут новая стройка! Я устал, Катя! Устал чувствовать себя гостем в собственном доме!
Виктор Иванович молчал, глядя на зятя. Его лицо стало серьёзным, почти суровым.
– Хорошо, – наконец сказал он. – Раз так, я больше ничего трогать не буду.
Он собрал инструменты и ушёл на балкон, хлопнув дверью. Катя посмотрела на мужа.
– Ты перегнул, – тихо сказала она.
– Я перегнул? – Алексей покачал головой. – Катя, это ты привела их сюда. Ты обещала, что всё будет под контролем. И что я вижу? Твой отец разбирает наш дом по кирпичикам!
– Он не разбирает, он улучшает! – вырвалось у Кати. – Ты сам сказал, что балкон стал лучше!
– Да, но я не просил его это делать! – Алексей повысил голос. – И я не хочу, чтобы он решал за нас, что улучшать!
Галина Петровна, услышав крики, вышла из кухни, опираясь на трость.
– Дети, – сказала она тихо, но твёрдо, – хватит. Мы с отцом не хотим быть причиной ваших ссор. Если мы мешаем… мы уедем.
Катя почувствовала, как внутри всё сжалось.
– Мам, нет, – она шагнула к матери, взяла её за руку. – Вы не мешаете. Просто… нам всем нужно время.
Алексей молчал, глядя в пол. Потом повернулся и ушёл в спальню, оставив Катю и её мать одних.
На следующий день атмосфера в доме была как перед грозой. Виктор Иванович молчал, сидя на балконе с чашкой чая. Галина Петровна старалась не вмешиваться, но её тревожный взгляд говорил о многом. Соня, чувствуя напряжение, притихла и почти не отходила от бабушки. Даже Илья, обычно равнодушный ко всему, спросил у Кати:
– Сестра, что происходит? Лёша с папой поругались?
– Не поругались, – вздохнула Катя. – Просто… не сошлись.
– Папа же хочет как лучше, – сказал Илья, пожав плечами. – Он всегда такой. В деревне всех соседей обустроил, теперь за вас взялся.
– Я знаю, – Катя улыбнулась брату. – Но Лёше это не нравится.
– Ну, Лёша тоже прав, – неожиданно сказал Илья. – Это ваш дом. А папа… он как танк, если за что-то взялся, не остановить.
Катя невольно рассмеялась. Илья, несмотря на свои восемнадцать, иногда выдавал такие точные замечания, что она удивлялась.
– И что мне делать? – спросила она, больше риторически.
– Поговори с Лёшей, – сказал Илья. – И с папой. Они оба упрямые, но ведь не враги.
Катя кивнула. Она знала, что брат прав. Но как найти слова, чтобы примирить двух мужчин, каждый из которых по-своему хочет лучшего для семьи?
К вечеру Катя решилась. Она дождалась, пока Алексей вернётся с работы, и позвала его на кухню.
– Лёш, нам надо поговорить, – сказала она, наливая ему чай.
Он кивнул, устало опускаясь на стул.
– Я слушаю.
– Я знаю, что ты злишься, – начала Катя. – И я понимаю, почему. Папа… он перегибает. Но он не из вредности. Он просто хочет быть полезным.
– Полезным? – Алексей горько усмехнулся. – Он делает то, что хочет, не спрашивая нас. Это не помощь, Катя. Это… контроль.
– Может, и так, – согласилась она. – Но я поговорю с ним. Установлю границы. А ты… ты можешь попробовать посмотреть на это с другой стороны?
– С какой? – он прищурился.
– Папа мастер, – сказала Катя. – Ты сам это признал. Он может сделать наш дом лучше, чем мы могли бы себе позволить. Но я согласна – это должно быть на наших условиях. Давай договоримся, что он делает только то, о чём мы с тобой просим.
Алексей задумался, постукивая пальцами по кружке.
– Звучит разумно, – наконец сказал он. – Но, Катя, я не хочу, чтобы он чувствовал себя хозяином. Это наш дом.
– Я знаю, – кивнула она. – И я сделаю так, чтобы он это понял.
Алексей посмотрел на неё, и в его глазах мелькнула тень надежды.
– Хорошо, – сказал он. – Давай попробуем. Но если он опять начнёт без спроса стены ломать, я за себя не ручаюсь.
Катя улыбнулась, чувствуя, как напряжение немного отпускает. Но она знала – настоящий вызов ещё впереди.
Через пару дней Катя устроила семейный совет. Она собрала всех в гостиной – Алексея, родителей, даже Илью и Соню.
– Нам нужно договориться, – начала она, стараясь говорить спокойно. – Мы теперь живём вместе, и это не всегда просто. Но я верю, что мы можем сделать так, чтобы всем было комфортно.
Виктор Иванович, сидевший в углу с кружкой чая, кивнул, но промолчал. Галина Петровна взяла его за руку, словно подбадривая.
– Пап, – Катя посмотрела на отца, – мы с Лёшей очень ценим всё, что ты делаешь. Но нам важно, чтобы ты спрашивал нас, прежде чем что-то менять.
– Я понял, – буркнул Виктор Иванович. – Не хотел вас обидеть. Просто… привык всё сам решать.
– Мы знаем, – мягко сказала Катя. – Но это наш дом. И мы хотим, чтобы он оставался нашим.
Алексей, молчавший до этого, вдруг заговорил:
– Виктор Иванович, я не спорю – вы мастер. Балкон – просто чудо. Но давайте так: вы делаете только то, о чём мы договариваемся. Например… – он замялся, – кухню действительно можно улучшить. Шкафы тесные, я сам это замечал.
Катя посмотрела на мужа с удивлением. Это был первый раз, когда он сам предложил что-то переделать.
– Отлично, – оживился Виктор Иванович. – Я прикину, как сделать шкафы удобнее. И обещаю – без вашего согласия ни гвоздя не забью.
Галина Петровна улыбнулась, глядя на мужа.
– А я, – сказала она, – могу помочь с шторами, с уборкой. Только скажите, что нужно.
Соня, сидевшая рядом с бабушкой, захлопала в ладоши.
– Бабуль, давай ещё плед свяжем! Для моей комнаты!
Все рассмеялись, и напряжение в комнате немного спало. Катя посмотрела на Алексея – он улыбался, хоть и сдержанно.
Но вечером, когда они остались вдвоём, он сказал:
– Катя, я стараюсь. Правда. Но мне всё ещё не по себе.
– Я знаю, – она взяла его за руку. – Но мы на верном пути.
Он кивнул, но в его взгляде было что-то, что заставило Катю насторожиться. Словно он знал что-то, чего не знала она. И это «что-то» оказалось ближе, чем она могла представить…
– Лёш, – Катя старалась говорить спокойно, – мы же договорились. Папа делает только то, о чём мы просим. Он уже закончил шкафы на кухне, ты сам сказал, что стало удобнее.
– Да, удобно, – Алексей кивнул, но его лицо оставалось напряжённым. – Но это не меняет главного. Я чувствую себя… лишним. В собственном доме, Катя. Твой отец везде, твоя мама постоянно что-то шьёт, готовит, учит Соню. А я? Я прихожу с работы, и мне кажется, что я тут гость.
Катя молчала, глядя на мужа. Его слова задели её, но она понимала – он прав. Она и сама иногда ловила себя на мысли, что их квартира больше не кажется их собственной. Отец, с его бесконечной энергией, заполнял всё пространство. Мать, несмотря на слабость, старалась быть полезной, но её присутствие тоже меняло ритм жизни.
– Что ты предлагаешь? – наконец спросила она, чувствуя, как внутри всё сжимается.
Алексей вздохнул, потирая затылок.
– Я не знаю, – признался он. – Но я больше не могу притворяться, что всё нормально. Нам нужно… что-то изменить.
Катя кивнула, хотя в голове была пустота. Она не знала, как найти баланс между любовью к родителям и желанием сохранить семью. Но одно она знала точно – если ничего не сделать, всё рухнет.
На следующее утро Катя проснулась от тишины. Ни звука дрели, ни стука молотка. Она вышла в гостиную и замерла. Виктор Иванович сидел за столом с чашкой чая, глядя в окно. Рядом сидела Галина Петровна, перебирая нитки для вязания.
– Доброе утро, – Катя улыбнулась, но её голос прозвучал неуверенно.
– Доброе, дочка, – отец посмотрел на неё, и в его глазах было что-то новое – не привычная энергия, а какая-то задумчивость. – Мы тут с мамой поговорили…
– О чём? – Катя почувствовала, как сердце заколотилось.
– Мы решили, – начала Галина Петровна, её голос был слабым, но твёрдым, – что нам пора съезжать.
Катя замерла, не веря своим ушам.
– Съезжать? – переспросила она. – Куда? Обратно в деревню? Мам, ты же сама говорила, что там тяжело…
– Не в деревню, – Виктор Иванович покачал головой. – Мы тут посоветовались и решили – продадим наш дом и купим что-нибудь поблизости. Маленькую квартирку, однокомнатную. Чтобы быть рядом, но не… не мешать.
Катя открыла рот, но слова застряли. Она ожидала чего угодно – новых планов по ремонту, споров, даже обиды. Но не этого.
– Вы… серьёзно? – выдавила она.
– Серьёзно, – кивнул отец. – Мы видим, что вам с Лёшей несладко. И не хотим быть причиной ваших ссор.
Галина Петровна взяла Катю за руку.
– Катюша, – сказала она тихо, – мы с отцом всю жизнь прожили, заботясь друг о друге. И теперь хотим, чтобы у вас с Лёшей было то же самое. А мы… мы будем рядом. Но не под ногами.
Катя почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Она обняла мать, потом отца, не зная, как выразить всё, что бурлило внутри.
– Спасибо, – только и смогла вымолвить она.
Когда Алексей вернулся с работы, Катя встретила его в прихожей.
– Лёш, – сказала она, – нам надо поговорить.
Он напрягся, явно ожидая очередного конфликта.
– Что опять? – буркнул он, снимая ботинки.
– Папа с мамой решили съехать, – выпалила Катя. – Они хотят продать дом в деревне и купить квартиру здесь, в районе.
Алексей замер, глядя на неё.
– Серьёзно? – спросил он, и в его голосе смешались удивление и облегчение.
– Да, – кивнула Катя. – Они сами это предложили. Сказали, что не хотят нам мешать.
Алексей молчал, переваривая новость. Потом медленно кивнул.
– Это… хорошо, – сказал он. – Но… как они будут справляться? Твоя мама…
– Я тоже об этом думала, – перебила Катя. – Но папа сказал, что найдёт что-нибудь небольшое, чтобы было проще убирать. А мы будем помогать. И Соня сможет к ним приходить, когда захочет.
Алексей посмотрел на неё, и в его глазах мелькнула знакомая теплота.
– Ты уверена, что это их решение? – спросил он. – Не ты их уговорила?
– Нет, – Катя покачала головой. – Это они сами. Папа сказал, что видел, как мы с тобой… как нам тяжело.
Алексей вздохнул, потирая лицо руками.
– Знаешь, – сказал он наконец, – я не хотел, чтобы всё так вышло. Я правда старался привыкнуть. Но… твой отец – как ураган. А я просто хотел, чтобы у нас был свой дом.
– Я знаю, – Катя взяла его за руку. – И теперь будет. Мы найдём баланс.
Он улыбнулся – впервые за долгое время искренне.
– Ладно, – сказал он. – Пойдём, поговорим с ними.
Вечером они собрались за ужином – все вместе, как настоящая семья. Соня болтала о школе, Илья рассказывал какую-то нелепую историю про своего преподавателя, а Виктор Иванович и Галина Петровна слушали, улыбаясь. Алексей, к удивлению Кати, сам завёл разговор о новой квартире.
– Виктор Иванович, – сказал он, – я тут подумал… Если вы будете искать квартиру, я могу помочь. У нас на фирме есть знакомый риелтор, он подберёт что-нибудь недорогое и рядом.
Отец Кати посмотрел на зятя с удивлением, потом кивнул.
– Спасибо, Лёша, – сказал он. – Ценю. И… прости, если я перегнул палку. Я просто привык всё чинить, улучшать.
– Да ладно, – Алексей махнул рукой, и в его голосе послышалась лёгкая ирония. – Если бы не вы, я бы до сих пор с тем протекающим краном воевал.
Все рассмеялись, и Катя почувствовала, как напряжение, сковывавшее их дом, наконец-то начало отпускать.
Прошло три месяца. Родители Кати переехали в небольшую однокомнатную квартиру в соседнем доме. Виктор Иванович, конечно, не удержался и сразу начал её обустраивать – сделал встроенный шкаф, повесил полки, даже смастерил для Галины Петровны удобное кресло с подставкой для ног. Но теперь это был их дом, их пространство.
Катя с Алексеем навещали их почти каждую неделю. Соня обожала бегать к бабушке и деду, а те баловали её пирогами и рассказами о деревенской жизни. Илья, к удивлению, всех, иногда помогал отцу Кати с мелким ремонтом, ворча, что «всё равно никто лучше деда не сделает».
Однажды вечером, сидя на своём обновлённом балконе, Катя и Алексей пили чай, глядя на огни парка.
– Знаешь, – сказал Алексей, – я ведь думал, что мы не справимся. Что твои родители развалят нашу семью.
– А я боялась, что мы с тобой не найдём общий язык, – призналась Катя, прижимаясь к его плечу. – Но, кажется, мы всё-таки молодцы.
– Ещё бы, – он усмехнулся. – И твой отец… он реально мастер. Если бы не он, у нас бы не было этой комнаты.
Катя улыбнулась, глядя на полки, которые отец сделал для Сони.
– А знаешь, – сказала она, – папа вчера сказал, что хочет помочь нам с дачей. Если мы её когда-нибудь купим.
Алексей засмеялся, качая головой.
– Только через мой труп, – сказал он, но в его голосе не было злости. – Хотя… кто знает. Может, я ещё соглашусь.
Катя рассмеялась, чувствуя, как тепло разливается в груди. Их дом снова стал их домом – с уютным балконом, с детским смехом Сони, с редкими визитами Ильи. А главное – с пониманием, что семья, даже большая и шумная, может быть силой, если все уважают друг друга.
– А ты бы как поступил? – вдруг спросила Катя, глядя на мужа. – Если бы твои родители захотели переехать к нам?
Алексей задумался, потом улыбнулся.
– Думаю, я бы тоже возмутился, – признался он. – Но, знаешь, теперь я понимаю – главное, чтобы был разговор. Честный. А там… всё можно решить.
Катя кивнула, чувствуя, как последние сомнения растворяются в тёплом вечернем воздухе.
Рекомендуем: