После приема Илья отправился в бассейн и провел там целых полдня. Тренировок у него сегодня не было, и он поплавал для себя, чтобы снять напряжение. Это помогло.
Придя домой, Илья решил все же поговорить с дочерью. Вернее настоять на разговоре. Но она встретила его с недовольным видом и собиралась снова закрыться в своей комнате. Но он остановил ее.
— Прошу тебя, давай поговорим. Ты же видишь, что я делаю все, чтобы наши отношения были нормальными. Да, у нас случилось горе, мама погибла. Но тебе ли не знать, как?! Или ты думаешь, что мне легче, чем тебе, пережить ее потерю?!
Лицо Майи опять вдруг приобрело враждебное и даже злое выражение, она прикусила нижнюю губу, сощурила глаза, а потом ответила тихо:
— Да, мы оба знаем как и почему она погибла. Я только не знаю, зачем?
— Что «зачем»? — недоуменно спросил Илья.
— Зачем ты это сделал? Ты меня не обманешь, а свою сказку про ее трагическую гибель в аварии оставь для других. Это твоих рук дело, и это все меняет в наших с тобой отношениях. Тебе просто не повезло со мной, так как мне не три года. Я все поняла. А не доношу на тебя только потому, что ничего не смогу доказать.
Илья без сил опустился на стул.
— Послушай, это уже переходит всякие границы. Майя, ты вводишь себя в заблуждение, ты как под каким-то гипнозом. Я невиновен, уясни это и прекрати терзать себя и меня. Мама умерла почти сразу же, как наша машина ушла под воду, умерла от сильного удара виском, от так называемой черепно-мозговой травмы. Поэтому я и стал вытаскивать тебя, так как ты была жива. У меня не было выбора, черт возьми…
— Чушь! — безапелляционно заявила Майя, глядя на отца холодным, ненавидящим взглядом. — Мама была жива, когда ты тащил меня из машины и прежде, чем вытащить меня наверх, ты сделал так, чтобы она не смогла спастись.
Разговор в очередной раз зашел в тупик. Но Илья не сдавался.
— Майя, я не вижу смысла в том, чтобы продолжать обсуждать весь этот бред. Но у меня к тебе есть предложение. Я на днях был у психотерапевта на консультации. Поговорил с врачом, обрисовал нашу ситуацию и попросил совета, как выйти из конфликта. Она дала мне несколько дельных советов, но еще она хотела бы пообщаться с тобой. Чувствуется, что умная женщина, профессионал, одним словом. Кстати, моя одноклассница бывшая. Сходила бы ты к ней. Хуже не будет, а объяснить и прояснить тебе многие вещи она сможет лучше меня.
Майя подумала немного и вдруг неожиданно согласилась:
— Ну что ж, пожалуй, я схожу. Скажешь потом, куда и к кому. А пока все на этом. Я спать пошла. Давай установим в доме режим мирного сосуществования, но без дружеских взаимоотношений. У меня это все равно не получится, и ты не тужься. Ни к чему это.
Илья пожал плечами и лишь проронил:
— Лучше худой мир, как говорится.
— Вот именно, — ответила Майя и ушла к себе.
И все же Илья немного приободрился. Хоть какой-то конструктивный разговор. Уже несколько месяцев он не мог найти с дочерью общего языка, она была замкнута, раздражительна, груба. А тут все же хоть и не прежние добрые отношения, но и не открытая война.
Пройдет время, и это как-нибудь утрясется. А если она сходит к Галине Колпаковой на прием, то та, возможно, сможет поставить ее мозги на место, и Майя посмотрит на все другими глазами. Илья очень надеялся на это.
Майя сидела в ожидании приема напротив двери кабинета Колпаковой. Она сохраняла хладнокровное спокойствие и шла к врачу совсем не за лечением. Ее основной целью было открыться кому-нибудь, рассказать о том, что знает только она, ну не считая отца, конечно, и просить о помощи.
Минут через пять ее пригласили. Майя уверенно переступила порог кабинета и поймала на себе заинтересованный, изучающий взгляд посторонней женщины, к которой у Майи почему-то не появилось никакого доверия.
«Противная тетечка», — мелькнуло у девушки в голове, и она, не поздоровавшись, прошла и села на стул.
— Добрый день, Майя, — сказала врач тихо и с растяжкой.
— Здравствуйте! — нарочито громко ответила девушка.
В глазах Колпаковой промелькнула усмешка. Она опустила глаза и стала что-то сразу же записывать в большой развернутый журнал.
— Что вы пишете? Первые впечатления о клиентке фиксируете? — спросила Майя.
— Нет. Просто вспомнила кое-что из того, что мне рассказал твой отец. Вот и пишу, чтобы поговорить с тобой об этом.
— Интересно, наверное. Но у вас не получится поговорить со мной по душам. Тем более о том, о чем вы говорили с моим отцом.
Доктор Колпакова не смутилась. Она продолжала писать, как ни в чем не бывало, а когда закончила, сказала:
— Итак, Майя. Ты, как я понимаю, пришла ко мне за тем, чтобы я помогла тебе найти путь, как вывести отца на чистую воду, не так ли?
Майя невольно вздрогнула и удивленно, слегка приоткрыв рот, посмотрела на Колпакову. Ответить она не успела, так как Галина Ивановна тут же продолжила:
— Это очень просто, девочка. Тебе всего лишь нужно написать заявление и отнести его в милицию. Начнется следствие, ты будешь проходить по нему главным свидетелем, будешь рассказывать, доказывать, объяснять, обвинять своего отца. Ну а там видно будет. Сочтут Илью Петровича виновным, отдадут под суд. Ты выступишь на суде, расскажешь все, что знаешь, ну и судья вынесет приговор.
Майя сидела, вобрав голову в плечи. Она явно не ожидала такого хода, она думала, что врач начнет проводить с ней нудную беседу о том, что она, Майя, еще ребенок, поэтому должна доверять своему отцу, который кроме добра ничего ей не желает.
И тогда Майя вдруг попросит ее найти ей человека, который отнесется к ее проблеме более серьезно и выслушает все, что она знает о смерти своей матери.
Но Колпакова взяла инициативу в свои руки и буквально обескуражила ее, начав разговор на эту тему сама, не дав Майе даже рта раскрыть.
— Почему ты молчишь? — спросила Колпакова. — Ты умеешь говорить?
Майя прокашлялась и спросила:
— Как пишется это заявление? На имя кого?
Тут уж не на шутку удивилась Галина Ивановна.
— Даже так? Ну это вопрос не ко мне, Майя. Скажи, а что движет тобой, что заставляет тебя идти на такую крайнюю меру? Ты что, действительно уверенна в том, что твой отец виновен в гибели…
— А вы думали, я ненормальная, да? Решили, что я от горя рассудок потеряла и клевещу на уважаемого Илью Петровича? Нет, я просто бессильна в данной ситуации, так как не знаю, с чего начать и к кому обратиться.
Галина Ивановна закрыла свой журнал, отодвинула его в сторону и внимательно посмотрела на сидящую перед ней девушку. Та вдруг показалась ей очень взрослой, серьезной и действительно озабоченной, причем озабоченной давно.
Печать неразрешимых проблем отражалась в ее колючем, совсем не девичьем взгляде, губы были сомкнуты, и две резкие складки пролегли от губ к носу. Волосы были небрежно распущены по плечам, и весь ее облик не соответствовал ни возрасту, ни статусу юной школьницы.
— Скажи, Майя, ты давно носишь такую прическу? — вдруг спросила Колпакова, хотя прическа у девушки была самая обыкновенная. .
— С тех пор, как мамы не стало, я не очень слежу за собой. И пока я не добьюсь правды, мне все равно, как я выгляжу.
— А зачем она тебе, эта правда? Ты что, так жестоко ненавидишь своего отца, что готова испортить ему жизнь по всем статьям? Тебе станет легче, если он окажется в тюрьме?
— Нет, не легче. Даже тяжелее, наверное, но вы ведь ничего не знаете, вас не было там, когда он…
Майя не договорила, она вдруг закрыла руками лицо и заплакала. Галина Ивановна поднялась со своего места, подошла к девушке и приобняла ее.
— Послушай, девочка. Я знаю твоего отца очень давно, мы были друзьями еще со школы. Илья очень порядочный человек, настоящий мужчина. Его всегда и везде любили и уважали. Причем все, и учителя, и друзья-приятели. Есть вещи, которые нельзя сбрасывать со счетов никогда. Такой человек, как Илья, не может принести вред другому, тем более, любимому человеку.
Майя достала из кармана платок, вытерла слезы и повторила свои слова:
— Вас там не было. Поэтому вы и не знаете, что этот уважаемый вами мужчина убийца.
— Хорошо, допустим. Тогда почему же этого не обнаружили те, кто разбирался с последствиями катастрофы? Ведь в принципе факт убийства установить довольно легко. Я уверена, что тело твоей мамы было тщательно обследовано. Были найдены следы насильственной смерти?
— Скорее всего, да. Но доказать это было невозможно, и разбираться не стали. А я видела, я знаю, как он убил.
Колпакова не поддавалась на настойчивые заверения пациентки. Или делала вид, что не поддается. Она налила в стакан воды, накапала капель и протянула Майе.
— На, выпей. Не нужно здесь рыдать и давать волю своим эмоциям. Я думаю, тебе нужно все выбросить из головы. Если готова, я могу тебе помочь. Очень скоро ты снова почувствуешь себя хорошо, тяжелые мысли перестанут терзать тебя, и ты успокоишься. Более того, поймешь, что твой отец не виноват, это заблуждение в состоянии шока от потери близкого тебе человека.
— А если это не так? Ваши сеансы не помогут мне? — спросила Майя осторожно.
— Если мои сеансы тебе не помогут, тогда придется лечиться, моя дорогая. Но я не думаю, что все так уж запущено. У тебя депрессия, психологический надлом, но это не смертельно, поверь мне. Есть масса легких и доступных способов избавить тебя от этого состояния, вывести тебя из него. Я как раз специалист в этой области.
Майя вдруг тяжело поднялась со стула, уперлась одной рукой в край стола и заявила:
— Есть масса доступных способов заткнуть неугодному человеку рот. Я поняла, что вы с отцом в сговоре. Извините, мне пора.
Она так стремительно вышла из кабинета Колпаковой, что та даже не успела что-либо предпринять.
— Занятная девица, — тихо проговорила она.
После приема Галина прошлась по улице, зашла в кафе, выпила кофе. Ее недавняя встреча с Ильей Сафроновым всколыхнула в ней бурю чувств.
Галина все еще помнила, что когда-то она по-настоящему любила его, боготворила даже. А он тогда предал и бросил ее, променял на эту Марию. Но Бог ведь все видит...
И все же эта встреча не давала ей покоя. Ей захотелось отомстить ему за все, что она пережила в юности, когда он бросил ее. Но как? Да и зачем? Хотя зачем - она знала, но к твердому решению пока не пришла.
Галина снова погрузилась в размышления и воспоминания. Была у них с Ильей когда-то любовь, юношеская, пылкая. Жила Галя с бабушкой Полиной, мама умерла, когда девочка была еще маленькой. Отец вновь женился, взял женщину с тремя детьми, а Гале в его новой семье места не нашлось. Да и бабушка не отдала.
— Оставь Галку со мной, — сказала она сыну, — все лучше, чем с мачехой.
На том и порешили. Отец разменял их трехкомнатную квартиру, в двухкомнатной оставил свою мать с дочерью, а сам съехался с новой женой Маргаритой. Девочка иногда приходила к отцу в гости, ей там всегда были рады. Но шло время, Галя выросла, выучилась.
А когда училась в медицинском, вступила в серьезные отношения с Ильей Сафроновым. Парень жил один, родители уехали в Ленинград, когда он поступил в институт, и возвращаться оттуда не собирались. Поэтому у молодых людей была полная свобода.
Но любовь вскоре стала угасать. Илья часто пропадал на соревнованиях, возвращался усталый и тут же окунался в учебу. Поэтому, когда Галя сообщила ему, что ждет ребенка, он лишь посоветовал обратиться к врачу за помощью.
— Не время сейчас. Сама-то не понимаешь?
Галина не стала настаивать, она поняла, что допустила в своей жизни серьезную ошибку, повела себя легкомысленно. И рассталась с ним.
Бабушка Полина на тот момент немного сдала и тоже перестала ездить к сыну с невесткой. Годы уже не те, да и шумно там у них больно.
— Не люблю я весь этот гвалт, ребятню: парни шумные, девочка капризная. Устаю я у них, — пожаловалась она Галине, которая должна была стать матерью.
Но об этом она бабушке не говорила. Сказала правда, что рассталась с Ильей, что больше они не дружат и не встречаются.
— Ну и ладно! А я и смотрю, ты как в воду опущенная ходишь, думала в институте чего-нибудь случилось. Не горюй, девка. Коли любит, так никуда не денется, а не любит — так зачем он тебе и нужен?
Галя не стала расстраивать бабушку, да к тому же поняла, что та и не желает иметь правнуков, во всяком случае Маргаритины дети ей не в радость.
«Ну что ж, так тому и быть, придется делать аборт», — решила про себя Галина.
Она записалась на прием в женскую консультацию и в один из погожих весенних дней явилась к врачу. Вельветовая юбочка, обтягивающая футболка, изящные босоножки, волосы стянуты в два пышных хвостика — она вошла в кабинет врача немного неуверенно и застыла на пороге.
За столом сидел интересный мужчина в белом халате и шапочке, которая совсем ему не шла. Небольшая бородка, усы, очки в золоченой оправе придавали его лицу этакое мужское благородство и без шапочки было бы лучше.
— Здравствуйте, — робко сказала Галя и покраснела. Она вдруг поняла, что ей очень стыдно и неприятно будет от того, что этот красавец будет проводить осмотр. Да и на аборт проситься тоже стыдно.
— Ну чего же вы встали в дверях? — вдруг услышала она. — Проходите, раз уж пришли. Беременны?
— Да, — пролепетала она.
— Ну что ж, это хорошо. Как вы себя чувствуете?
— Плохо, доктор. Понимаете, у меня такая ситуация сложилась, что я не могу оставить этого ребенка. Мне нужно направление на аборт.
— Ах, вот оно что! А почему? Тяжелое материальное положение или нелады с мужем?
Галя совсем смутилась. Ей вовсе не хотелось открывать душу перед этим холеным красавцем, у которого уж точно все в жизни благополучно и идет как по маслу. Она молчала.
— Ну что ж, не хотите говорить, не надо. Это ваше личное дело. Только вот что я хочу вам посоветовать: не торопитесь с окончательным решением, подумайте.
— Я уже подумала и все решила. Так надо, — твердо сказала Галя, и доктор лишь пожал плечами.
— Раздевайтесь, я вас посмотрю, — сказал он и указал Гале на ширму.
Она представляла, как неприятна и некомфортна вся эта процедура, а уж с этим доктором, так и вообще со стыда сгореть можно. Но делать ничего не оставалось, и она, чуть не плача, побрела за ширму.
Осмотр доктор провел быстро, Галю он больше ни о чем не спрашивал, а она только молила, чтобы побыстрее все завершилось, и она ушла бы отсюда навсегда. Но навсегда уйти не получилось. Когда доктор закончил осмотр, он сказал:
— Хорошо, Галина Дорохина, одевайтесь. Шесть недель беременность. Я выпишу вам направление на анализы. Пройдете их, потом решим. Договорились?
И через неделю Галя снова сидела в его кабинете и слушала совсем неутешительные вещи.
— Я настоятельно не рекомендую вам прерывать вашу первую беременность. Это очень опасно, так как резус крови у вас отрицательный, — говорил ей доктор и смотрел прямо в ее огромные испуганные глаза.
— А почему это опасно? Я что, могу умереть? — спросила Галя, чуть не плача.
Но доктор поспешил утешить ее:
— Ну что вы! Нет, конечно. Но вы можете больше никогда не стать матерью.
Галя разрыдалась. Доктор дал возможность ее эмоциям выйти наружу, а когда она немного пришла в себя, он неожиданно спросил:
— Вы незамужняя, как я понял? Это вас больше всего смущает, не так ли?
Галя не ответила. Какое ему дело в конце концов, замужняя она или нет. Но доктор не отступал.
— Знаете что, я хочу помочь вам. Давайте так, вы полностью доверяетесь мне. Я буду вас наблюдать, помогать вам морально, поддерживать вас в хорошей физической форме. А когда у вас родится малыш, вы будете так счастливы, что скажете мне спасибо! Я уверен!
И с этого самого момента все в жизни Гали Дорохиной изменилось и пошло совершенно по другому руслу. Яков Константинович Колпаков, ее доктор, так вошел в роль ее спасителя, что не смог уже из этой роли выйти никогда.
Он был холост, с большими амбициями и незаурядными способностями. То, что он был старше Галины почти на двадцать лет, совсем не смущало ее. В конце концов со своими ровесником Ильей Сафроновым она не стала ни счастливой, ни нужной ему.
А вот Яков прямо на руках ее носил, предупреждал каждое ее желание. И даже бабушка Полина не сказала ни слова, когда Галя объявила ей о том, что выходит замуж и познакомила ее с Яковом.
— Интересный мужчина, интеллигентный. Ты с ним не пропадешь, — сказала она и пожелала внучке счастья.
После свадьбы Галина переехала жить к мужу, а через несколько месяцев у нее родился сын Ванечка. Яков считал, что это и его сын тоже. Ведь именно благодаря его стараниям и любви к Галине этот мальчуган появился на свет. А если бы не он, то еще не известно, как бы все обернулось. Скорее всего, Галя избавилась бы от ребенка, как и намеревалась.
Колпаковы жили очень дружно и счастливо, и Галя решила про себя никогда больше не думать и не вспоминать об Илье, и это у нее очень хорошо получалось до тех пор, пока он сам не переступил порог ее кабинета.
Сам Яков был мастер своего дела, талантливый доктор, гинеколог от Бога. Был когда-то женат, а вот детей не имел. Сапожник без сапог.
Поэтому, когда родился Ванечка, здоровый краснощекий карапуз, Галина и Яков полностью окунулись в заботу о нем и так продолжалось долгих семнадцать лет.
Они растили сына, заботились друг о друге, и только когда Иван окончил школу и уехал учиться в Кубанский университет, Галина и Яков решили, что свою миссию выполнили, отдали сыну свои самые лучшие годы и пора бы пожить в свое удовольствие.
Яков весь ушел в работу, а все остальное в его жизни ушло как бы на второй план, стало второстепенным и малозначительным. Отношения с женой были стабильными, вошедшими в привычку, обыденными.
Галина это тоже чувствовала, поэтому появление Ильи всколыхнули такую буру чувств в ее душе, что она не на шутку разволновалась.
И все эти воспоминания так подействовали на нее, что она очень плохо спала этой ночью, все время просыпалась, и какие-то тяжелые, нехорошие мысли и предчувствия не давали ей покоя.
- Ох уж эти встречи через много лет! Как они порой будоражат душу! Да еще и старые обиды дают о себе знать. И порой это все превращается в мину замедленного действия.
- Но не будем торопить события. Решение "Казнить нельзя помиловать" пока остается без запятой в нужном месте.
- Продолжение следует