Рубиновый венец 144
На следующий день Алексей с Виктором ходили по городу. Они искали дом. Сначала всё шло не так: один дом дорог, другой тесный, в третьем хозяин не внушал доверия. Алексей всё мрачнел — дом нужен был срочно.
Под вечер им повезло. Нашли квартиру на Васильевском. Дом был крепкий, со светлыми комнатами и высокими окнами. Просторно, чисто, и цена терпимая. Алексей сразу представил: Дарья у окна, няня качает Павлушу, сам он вечером возвращается с работы.
— Вот этот, — сказал он и даже не стал больше рассматривать.
Виктор хлопнул его по плечу:
— Ну, с новосельем, друг.
Алексей внёс задаток. И отправился к Дарье сообщать новость.
Алексей светился. Дарья сразу поняла, что что-то произошло хорошее.
— Даша, мы переезжаем. Дом найден.
Она сначала не поверила, потом быстро кивнула, будто боялась спугнуть счастье:
— Когда?
— Сегодня всё собирай. Завтра будем дома.
Дальше всё закрутилось само. Фокины взялись помогать. Тамара Павловна распоряжалась коротко и деловито. Слуги весь вечер сновали, упаковывая вещи и собирая все необходимое.
С утра было нанято несколько телег и экипажей. Слуги мыли, чистили, все расставляли по местам. Алексей Александрович дивился слаженной работе и учился руководить, перенимая пример с Тамары Павловны и ее мужа. К вечеру, когда всё было готово, в дом принесли Павла Алексеевича. Семья была в сборе. У Алексея оставался еще один важный нерешенный вопрос. Предстояло привезти из дома свои вещи и сказать родителям о своем переезде.
**
В гостиной Наталья Петровна сидела прямо, как на приёме. В комнате пахло каплями.
— Где ты был? — спросила она сына, как только тот появился на пороге.
— Матушка, я пришёл сказать, что я переезжаю. Буду жить отдельно — с женой. Адрес вот, — положил карточку на стол. — Я буду заезжать. И вы с батюшкой приезжайте к нам, прошу вас. Лучше вечером, когда я приду со службы.
Она медленно поднялась.
— Ты уходишь из дома? Из нашего дома? Ради неё?
— Ради семьи, матушка, — спокойно. — Так будет правильно.
— Правильно? — голос сорвался. — Ты бросаешь мать? Ты... — она осеклась, схватилась за край стола. — Нет, этого не будет! Ты останешься! Я не пущу!
— Не надо, — сказал он мягче. — Я всё решил. Я буду приходить. Я буду рядом, но жить мы будем отдельно.
Она шагнула к нему, словно хотела удержать за рукав, но пальцы дрогнули и опали.
— Ты жестокий, — прошептала. — Совсем, совсем жестокий…
Он молча прошёл в свою комнату. Позвал преданного слугу. Велел сложить в чемодан самое необходимое. Сам еще раз обвел взглядом комнату. Ощутил чувство, будто она стала ему мала. Как бывает одежда, из которой вырос.
-Чемодан несите в коляску, - распорядился он.
Вернулся в гостиную.
— Простите меня, матушка, — сказал тихо. — Я заеду завтра. Не тревожьтесь.
Она стояла неподвижно, губы побелели. Он поклонился и вышел.
Дверь закрылась; в тот же миг в комнате стало пусто и гулко. Наталья Петровна сделала шаг, второй — воздуха стало не хватать. Она схватилась за сердце, попыталась позвать, но голос не послушался. Платок упал на ковёр. Она осела в кресло, запрокинула голову.
На шум сбежались слуги.
— Капли! Скорей капли! Лекаря! — кричала горничная, растирая виски хозяйке.
Алексей в это время трясся в коляске по булыжнику. Он ехал туда, где его ждали и любили.
Здесь Фекла уже накрывала на стол. Новая повариха волновалась – понравится ли господам её стряпня. Дом, в котором еще вчера было тихо, начинал дышать.
**
Воскресенье выдалось ясным, тихим. Павлушу крестили в той самой церкви, куда год назад пришла Дарья и нашла здесь защиту. Всё напоминало недавнее прошлое — стены, запах ладана, тусклый свет свечей. Только сама Дарья теперь была совсем другой - молодой барыней, счастливой матерью.
Матушка Елизария стояла в стороне, глядела на неё с улыбкой. Сёстры переглядывались, дивились. Особенно Зоя — она никак не могла поверить, что эта красивая дама с жемчугом на шее та же самая Дарья, что когда-то делила с ней хлеб в келье.
Алексей сиял. Он стоял рядом с Виктором — другом, которого попросил быть крестным своему сыну.
Тамара Павловна даже всплакнула, когда ребёнку надели крестик. Супруги Фокины благодарили матушку и отца Митрия за спасение Дарьи.
После службы сёстрам и матушке оставили богатое угощение. А дома у Алексея и Дарьи накрыли стол, который ломился от блюд. Повариха благополучно прошла все испытания и радовалась, что нашла хорошую работу. Господа её были молодыми и всегда в хорошем настроении.
Гости и хозяева сидели весёлой компанией, смеялись, пили за здоровье Павла Алексеевича. Виновник торжества получил богатый подарок от названых бабушки и дедушки Фокиных – полный гардероб на ближайшие три года.
Дарья была взволнована и счастлива. Павлуша спал после долгого дня, и весь дом будто светился и ликовал. Алексей то и дело оглядывался на жену — и сердце его наполнялось такой теплотой, что трудно было дышать.
И только одно обстоятельство омрачало его душу. За столом не хватало двоих – его отца и матери. Он бы очень хотел, чтобы родители пришли, порадовались внуку, увидели Дарью – какой она стала.
Но их места оставались пустыми, и он понимал: придётся ждать.
**
Николай Красинский не подвёл. Его отец оказался человеком слова и вскоре нашёл для Алексея место в Министерстве торговли и промышленности. Должность невысокая — помощник начальника департамента, с самым скромным окладом, с массой бумажной работы. Но и это было делом, а для Алексея — шагом к самостоятельности.
Разумеется, назначение это было во многом обусловлено тем, что молодой Мезенцев носил за плечами не только дворянское имя, но и фамилию, хорошо известную в министерских кругах. Его отец, Александр Львович, давно служил и имел там вес. Потому к Алексею сразу отнеслись с уважением, хотя и понимали: место ему пока отвели низшее, а дальше всё будет зависеть от усердия и покровителей.
Алексей принял новость с облегчением. Для него важнее всего было то, что он теперь мог говорить Дарье: «У нас есть будущее, я зарабатываю сам». Он надеялся: с этих бумаг, с этого жалованья начнётся его собственная дорога.
В тот день он долго сидел за столом, вертя в руках документ о назначении. Слова в бумаге были сухие, казённые, но сердце билось от волнения. Теперь он не просто студент, не просто сын в родительском доме. Он муж, отец и чиновник пусть самой низшей ступени.
Дарья слушала его, глаза её сияли. Для неё это была не должность, не оклад — это был знак того, что Алексей хочет и может отвечать за их жизнь. Она улыбалась.
— Мне с тобой ничего не страшно.
Тамара Павловна, узнав новость, тоже одобрительно кивала. Она понимала: для юноши такого круга дело не в чине, а в готовности самому строить своё счастье.
Алексей же думал о другом. Отец, наверняка, скоро узнает о его назначении — в министерстве не бывает секретов. И тогда разговоры в родительском доме станут другими: либо упрёки, либо попытки вмешаться. Но он твёрдо решил: путь теперь он будет выбирать сам.
Так начиналась новая жизнь — непростая, полная тревог и забот, но своя. Алексей чувствовал: с этого дня он действительно хозяин своей судьбы.
Алексей с утра уходил из дому, и сердце у Дарьи Фёдоровны всякий раз щемило от гордости и тревоги: вот он, её муж, барин и чиновник, вступает на самостоятельный путь.
Она же оставалась дома и вела хозяйство. Оказалось, что у Дарьи к этому дар — всё спорилось в её руках. Она сама проверяла счета, планировала покупки, следила за порядком. Те трудные годы, что ей довелось прожить в лишениях, стали для неё лучшей школой. К тому же, Тамара Павловна, видя в молодой женщине искреннее желание учиться, щедро делилась опытом.
И вскоре Дарья Фёдоровна так легко и естественно вела дом, что даже сама удивлялась переменам. К ним иногда заглядывали друзья Алексея. Хозяйка встречала их приветливо, с достоинством, и никто не догадывался, что ещё недавно она жила в бедности.
Тамара Павловна часто наведывалась к Дарье. То заедет ненадолго, проведает Павлушу, то останется на чай и разговор. Иной раз сама Дарья с сыном приезжала к Фокиным. Их там принимали, как самых близких: Михаил Константинович смеялся, подбрасывая малыша, а Тамара Павловна искренне дивилась, какой он смышлёный.
— Вы теперь наша семья, — говорила она Дарье. — И никуда от этого не деться.
Дарья Фёдоровна благодарила Бога за то, что ей выпало счастье знать таких людей.
Алексей, возвращаясь вечером со службы, находил жену бодрой, дом в порядке, сына здоровым и весёлым. Это было именно то, о чем он мечтал, находясь за границей.
Тамара Павловна и Михаил Константинович, зная, что молодая семья испытывает материальные трудности, настояли на том, чтобы Дарья приняла от них подарок. Они оплачивали учителей французского и танцев, которые продолжали ходить в дом молодых Мезенцевых. Дарья продолжала брать уроки.