Денис уже встал и хозяйничал на кухне. Он всегда был жаворонком, человеком-планом, человеком-графиком. Я же, наоборот, любила понежиться в кровати лишние десять-пятнадцать минут, собирая себя по кусочкам из обрывков снов.
Мне было двадцать восемь лет, мы были женаты уже пять лет, и наша жизнь казалась мне похожей на глянцевую картинку из журнала. Красивая съёмная квартира в хорошем районе, у Дениса — успешный небольшой бизнес, у меня — любимая работа флориста, которая приносила больше удовольствия, чем денег, но Денис всегда говорил, что это неважно. «Главное, чтобы ты улыбалась», — говорил он, целуя меня в макушку. И я улыбалась. Я искренне верила в нашу идеальную семью, в его любовь, в наше общее будущее.
Новость пришла как гром среди ясного неба. Звонок от дальнего родственника, которого я видела всего пару раз в глубоком детстве, сообщил, что моя двоюродная бабушка, тетя Валя, скончалась. Я почти не помнила её, лишь смутные образы старенькой женщины с добрыми глазами и руками, пахнущими пирогами. И тут же, следом, ошарашивающая деталь: она оставила мне в наследство свою однокомнатную квартиру на другом конце города. Маленькую, старенькую, в панельном доме советской постройки.
Квартира. Своя. Мне? — эта мысль никак не укладывалась в голове. Мы с Денисом никогда не говорили о покупке собственного жилья всерьёз, нас вполне устраивало наше съёмное гнёздышко.
Когда я рассказала мужу, он отреагировал бурно, но как-то по-своему. Вместо сочувствия моему горю — хоть и по почти незнакомому человеку — в его глазах загорелся азартный огонёк.
— Квартира? Серьёзно? Вот это удача! Анечка, это же просто подарок судьбы! — он подхватил меня на руки и закружил по комнате.
Я рассмеялась, но где-то в глубине души что-то неприятно кольнуло. Его радость казалась слишком… деловой.
Через несколько дней, уладив первые формальности, я впервые поехала туда одна. Открыла старым ключом тугую дверь и шагнула внутрь. Меня окутал специфический запах — смесь пыли, нафталина, сушёных трав и чего-то сладковатого, неуловимого. Запах застывшего времени. Я медленно прошла в комнату. Простая мебель, покрытая белыми чехлами, стопки пожелтевших газет, старый телевизор с огромным кинескопом. На подоконнике — горшок с засохшим цветком. Я коснулась пальцами пожелтевших обоев в мелкий цветочек и вдруг почувствовала странную, необъяснимую связь с этим местом. Словно эта квартира, эта тишина, эти вещи ждали меня. Это было моё. Что-то, что принадлежало только мне, частичка моей собственной, отдельной истории.
Вечером Денис, вернувшись с работы, сразу завёл разговор:
— Ну что, как там наши хоромы? Нужно будет риелтора хорошего найти, оценить. Сейчас цены на недвижимость хорошие, мы сможем выручить приличную сумму. Купим машину получше, съездим в отпуск, как люди.
— Подожди, Денис, — я растерялась. — Какого риелтора? Я не собираюсь её продавать.
Он замер с вилкой в руке. Его лицо, обычно такое открытое и улыбчивое, на секунду стало жёстким, незнакомым.
— В смысле не собираешься? Аня, ты серьёзно? Зачем нам эта рухлядь на отшибе? Жить мы там не будем. Это же актив, деньги, которые лежат мёртвым грузом.
— Я не знаю… Может, я сделаю там ремонт. Будет моя мастерская. Или просто… пусть будет, — мой голос звучал неуверенно.
Почему я должна оправдываться? Это ведь моя квартира…
— Мастерская? — он хмыкнул. — Ты же работаешь в салоне. Ань, не говори ерунды. Это шанс для нашей семьи, понимаешь? Шанс встать на ноги по-настоящему.
Слово «семья» прозвучало как ультиматум. Я тогда не придала этому значения, списав всё на его практичность. Он всегда думал о деньгах, о выгоде, это было частью его натуры. Я кивнула, решив отложить этот разговор. Но, как оказалось, он не был отложен. Он был только начат. И это стало началом конца моей спокойной, глянцевой жизни.
Подозрения не обрушились на меня сразу. Они просачивались медленно, как вода сквозь трещину в плотине, капля за каплей, день за днём. Сначала это были просто разговоры. Денис возвращался к теме квартиры с упорством дятла. За ужином, перед сном, во время прогулок в парке.
— Анечка, я тут прикинул, — говорил он, обнимая меня за плечи, — если мы продадим её даже чуть ниже рынка, то закроем все мелкие вопросы и ещё останется на первоначальный взнос. Представляешь, своя большая квартира, а не эта съёмная!
Но ведь «она» уже своя… Моя… — думала я, но вслух говорила другое:
— Денис, давай не будем торопиться. Мне нужно время.
Его лицо темнело. Улыбка исчезала, уступая место холодному раздражению.
— Время на что? Чтобы она мхом поросла? Аня, я не понимаю такого отношения к деньгам. Нас жизнь таким подарком одарила, а ты его в чулан запираешь.
Потом к делу подключилась его сестра, Ирина. Она позвонила мне как бы невзначай, поболтать о пустяках, а потом плавно перевела разговор.
— Ань, привет! Слушай, мне Дениска сказал про квартиру. Поздравляю! Это же такое подспорье для вас! Он мне тут рассказывал про свои планы… такой молодец, всё для семьи старается. Ты его поддержи, он же ради вашего будущего горы свернёт.
Её голос был сладким, как мёд, но я чувствовала в нём липкую фальшь. Они с братом всегда были очень близки, настоящая команда. И сейчас я впервые ощутила, что играю против них.
— Ира, я пока не решила, что с ней делать, — ответила я как можно спокойнее.
— Ой, да что там решать! — беззаботно рассмеялась она. — Такие шансы упускать нельзя. Денис парень с головой, он всё правильно сделает. Главное — не мешать.
Не мешать. То есть, моё мнение — это помеха?
Я стала чаще ездить в квартиру своей бабушки. Она стала моим убежищем. Я привезла туда чистящие средства, тряпки, и начала потихоньку наводить порядок. Отмывала окна, через которые десятилетиями смотрели на мир чужие глаза, разбирала шкафы, полные пожелтевших от времени фотографий и писем. Каждая находка была как весточка из прошлого. Вот тетя Валя — молодая, на демонстрации, с красным флажком. Вот она с мужем, которого я совсем не знал, на черно-белом снимке с пляжа. Я читала её письма подругам, полные наивных девичьих тайн и бытовых забот. Эта квартира переставала быть для меня «активом». Она наполнялась жизнью, историей, душой.
Однажды вечером Денис вернулся домой необычно поздно. Я уже засыпала, когда услышала, как он тихо разговаривает по телефону в коридоре. Я не хотела подслушивать, но обрывки фраз долетали до меня.
— …Нет, она упёрлась, я же говорил… Придётся действовать по-другому… Да, да, не волнуйся, я всё решу. Наша цель важнее её капризов…
Сердце ухнуло куда-то вниз. Я притворилась спящей, когда он вошел в спальню. Он наклонился и поцеловал меня в лоб. Его губы были холодными.
«Наша цель». Какая цель? Важнее моих чувств? Кто эти «мы»?
На следующий день он был подчёркнуто ласков. Принёс мне букет моих любимых пионов.
— Прости, малыш, я вчера был резок. Просто замотался на работе, переживаю за проект. Я просто хочу, чтобы у нас всё было хорошо.
Я кивнула, вдыхая аромат цветов. Но тревога уже поселилась внутри, как непрошеный гость.
Через неделю произошёл ещё один инцидент. Я приехала в квартиру, чтобы продолжить уборку, и обнаружила, что кто-то пытался открыть замок. На металлической планке вокруг личинки были свежие царапины. Я похолодела. Первой мыслью были воры. Я позвонила Денису.
— Денис, тут такое! Кто-то пытался вскрыть замок в квартире!
В трубке на несколько секунд повисла тишина. Слишком долгая для такой новости.
— Да ты что! — наконец сказал он, но в его голосе не было удивления, скорее досада. — Наверное, какие-то хулиганы. Район-то не самый благополучный. Вот видишь! Ещё один повод поскорее от неё избавиться. Я же говорил.
Он даже не спросил, в порядке ли я. Он сразу перевёл всё на продажу.
Я решила сменить замок. Мастер, пожилой усатый дядька, осмотрев царапины, хмыкнул:
— Тут не воры работали, дочка. Тут дилетант какой-то отмычкой ковырял. Или ключом похожим пытались открыть. Воры бы чисто сработали или вообще личинку выбили.
Его слова ударили меня как обухом по голове. Похожий ключ… Денис несколько раз просил у меня мой комплект, якобы «сделать дубликат на всякий случай». Я отказывалась, сама не зная почему. Просто интуитивно.
Вечером, когда он был в душе, я, подгоняемая дурным предчувствием, решилась на то, чего никогда не делала раньше. Я заглянула в его портфель. Сердце колотилось так, что казалось, он услышит его стук даже сквозь шум воды. Среди деловых бумаг я нашла тонкую папку. В ней лежали не отчёты по его бизнесу. Там была ксерокопия моего паспорта, свидетельства о праве на наследство и… предварительный договор купли-продажи квартиры. На имя какого-то незнакомого мне человека. Без моей подписи. А рядом — визитка агентства недвижимости «Семейный очаг».
Я едва не закричала. Он действовал за моей спиной. Он готовил продажу, уверенный, что сможет меня дожать. Или… или подделать мою подпись? От этой мысли по спине пробежал ледяной холод.
Я быстро положила всё на место и села на край кровати, пытаясь унять дрожь. Комната, такая знакомая и уютная, вдруг стала чужой и враждебной. Человек, который спал со мной в одной постели, который называл меня «малыш», оказался… кем? Чужим. Опасным.
Я поняла, что должна докопаться до правды. До самой сути его лжи. Я больше не была наивной девочкой, верящей в глянцевую картинку. Я была женщиной, у которой пытались отнять не просто стены и метры, а её последнее убежище, её единственную опору. И я была готова бороться.
Решение пришло само. Я должна была поймать его с поличным. Не просто с бумагами, а в момент совершения предательства. Моя наивность окончательно испарилась, уступив место холодной, звенящей решимости. Я сказала Денису, что уеду на два дня к родителям в пригород, помочь им на даче. Это была правда лишь отчасти — я действительно предупредила маму, что могу приехать, но оставаться не собиралась.
— Конечно, малыш, поезжай, отдохни, — он обнял меня на прощание. Его глаза были такими честными. — Я буду скучать.
Лицемер, — пронеслось у меня в голове, но я лишь улыбнулась в ответ.
Я уехала утром в пятницу. Но вместо того, чтобы ехать за город, я сняла номер в дешёвой гостинице недалеко от бабушкиной квартиры. Я оставила машину на дальней парковке и стала ждать. Сердце билось ровно и тяжело, как метроном, отсчитывающий последние минуты старой жизни. Я не знала, чего именно жду, но была уверена — он что-то предпримет.
В субботу днём, сидя у окна и наблюдая за двором, я его увидела. Его машина. Она медленно въехала во двор и припарковалась. Денис вышел, огляделся по сторонам. Он был не один. Рядом с ним из машины вышла женщина. Молодая, симпатичная, в деловом костюме. Риелтор, — догадалась я. Но было в их общении что-то… нерабочее. То, как он приобнял её за талию, пропуская к подъезду. То, как она рассмеялась, откинув голову назад.
Я выскользнула из гостиницы и быстрым шагом направилась к дому. Руки похолодели. Я тихо поднялась на свой этаж. Дверь в квартиру была приоткрыта. Изнутри доносились голоса. Его голос и её.
— …вот здесь мы всё снесём. Сделаем студию. А тут будет большая кровать, — говорил Денис уверенно, хозяйским тоном.
— А кухня? Мне нравится большая кухня, ты же знаешь, — её голос был капризным.
— И кухня будет, дорогая. Всё будет, как ты хочешь. Осталось уладить последнюю формальность. Пару дней, и квартира будет наша. Моя жена немного упрямится, но это решаемый вопрос.
Я замерла, вцепившись в холодную стену подъезда. «Моя жена упрямится». «Квартира будет наша».
Я сделала глубокий вдох и толкнула дверь.
Они стояли посреди комнаты. Он обнимал её сзади, его подбородок лежал у неё на плече. Они смотрели на стену, на которой висел старый портрет тети Вали, и строили планы. Увидев меня, они замерли, как статуи. Женщина испуганно пискнула и отшатнулась от него. А Денис… на его лице сменилось с десяток выражений. Шок. Страх. А потом — злость. Холодная, неприкрытая ярость.
— Аня? Что ты здесь делаешь? Ты же… ты же у родителей, — пролепетал он, делая шаг ко мне.
— Решила вернуться пораньше, — мой голос прозвучал удивительно спокойно. Я обвела взглядом женщину, потом снова посмотрела на мужа. — Решила проверить, как вы тут… планируете мою квартиру.
— Аня, это не то, что ты думаешь! Это… это дизайнер! Я хотел сделать тебе сюрприз! Ремонт!
Ложь была настолько жалкой и неуклюжей, что мне стало почти смешно.
— Сюрприз? — я горько усмехнулась. — Сюрприз для меня? Или для неё? Вы же собирались снести стены, Денис. Поставить большую кровать. Сделать всё, как она хочет.
Женщина, поняв, что её роль в этом «сюрпризе» раскрыта, пробормотала «я пойду» и юркнула к выходу. Денис даже не посмотрел ей вслед. Всё его внимание было приковано ко мне. Маска спала. Передо мной стоял не любящий муж, а хищник, загнанный в угол.
— И что? — вдруг выпалил он, и его голос стал жёстким и чужим. — Что с того? Да, я собирался её продать! Да, я собирался начать новую жизнь! А ты со своей сентиментальной чушью стоишь у меня на пути!
— На пути к чему? К предательству? — выкрикнула я. Слёзы душили меня. — Ты врал мне! Ты водил меня за нос! Ты пытался украсть то, что принадлежит мне!
И тут он произнёс фразу, которая сожгла во мне всё дотла. Всё, что ещё оставалось от любви, от жалости, от пяти лет нашей жизни. Он шагнул ко мне, и его лицо исказилось от злобы.
— Если уж тебе перепала эта квартира, то радуйся, что нашей семье подфартило! Так что молчи и делай, что говорят! — бросил он мне в лицо.
Нашей семье. В этот момент я поняла, что у него была другая «семья». И эта квартира была нужна не для нашей общей машины или отпуска. Она была нужна для них.
Эти слова ударили сильнее пощёчины. Они прозвучали как приговор всему, во что я верила. «Нашей семье». В одну секунду пазл сложился. Его постоянные разговоры о «шансе для семьи», давление сестры, эта женщина, которой он обещал кухню её мечты… Семья, о которой он говорил, была не нашей.
— Убирайся, — прошептала я. Голос меня не слушался. — Убирайся из моей квартиры.
— Что? — он усмехнулся. — Ты меня выгоняешь? Из-за этой развалюхи? Аня, не будь дурой. Давай поговорим спокойно.
— Я сказала, убирайся! — крикнула я уже во весь голос, и в этом крике была вся моя боль и ярость. — Вон!
Что-то в моём лице заставило его отступить. Он молча схватил свою куртку, бросил на меня последний полный ненависти взгляд и вышел, громко хлопнув дверью. Я осталась одна посреди пустой комнаты, которая вдруг показалась огромной. Я сползла по стене на пол и разрыдалась. Горько, навзрыд, как не плакала никогда в жизни. Я оплакивала не мужа. Я оплакивала пять лет иллюзий.
Не знаю, сколько я так просидела. Очнулась от резкой трели телефона. Это была Ирина, его сестра. Я ответила на автомате.
— Алло.
— Аня, что ты наделала?! — её голос был пропитан ядом. — Мне Денис позвонил, он в бешенстве! Ты рушишь семью! Ты хоть понимаешь, что ты творишь?
— Семью? — переспросила я, и во мне вскипела ледяная ярость. — Какую семью, Ира? Ту, которую он собирался строить в моей квартире с другой женщиной? Ты знала, да? Ты всё знала.
В трубке повисла тишина.
— Ты должна была думать о благополучии Дениса, — наконец процедила она. — У них скоро будет ребёнок. Им нужно было это жильё.
Ребёнок. Земля ушла у меня из-под ног. Вот она, та самая «наша цель», которая важнее моих капризов. Не просто интрижка. Целый параллельный мир, построенный на моей слепоте и его лжи. А я со своей квартирой была лишь досадной помехой, ресурсом, который нужно было выжать и выбросить.
— Значит, это вы пытались вскрыть замок? — спросила я глухо.
— Он просто хотел взять документы, чтобы ты не наделала глупостей! — взвизгнула она. — Он всё для вас делал!
Я молча нажала на отбой. Больше говорить было не о чем. Предательство оказалось тотальным. Не только муж, но и его семья, которую я считала своей, были заодно против меня.
Первые дни после этого были как в тумане. Я вернулась в нашу съёмную квартиру, собрала его вещи в коробки и выставила за дверь. Он не пытался вернуться. Лишь прислал несколько сообщений, полных угроз и оскорблений. Я сменила номер. Подала на развод.
Самым сложным было оставаться в квартире, где всё напоминало о нём. Его любимая чашка, его кресло, запах его парфюма, который, казалось, въелся в стены. Через неделю я не выдержала. Собрала самое необходимое, взяла свою кошку и переехала. Переехала в ту самую старую, маленькую квартиру на окраине города.
Я спала на старом диване, укрывшись пледом, который пах временем. И впервые за долгие месяцы я спала спокойно. Здесь не было призраков лжи. Здесь стены были свидетелями другой, честной жизни. И эта честность лечила меня.
Постепенно я приводила квартиру в порядок. Не для продажи, не для кого-то другого. Для себя. Я отмыла её до блеска. Выбросила весь хлам, оставив только то, что было дорого как память — старые фотографии, пару красивых чашек, книги. Покрасила стены в светлый, тёплый цвет. На окне, вместо засохшего цветка, я поставила горшки с геранью и мятой.
Комната наполнилась светом и запахом свежей краски. Я перевезла сюда свои вещи, свои книги, свои инструменты для флористики. Эта квартира, которую Денис называл «рухлядью», стала моим домом. Моей крепостью. Просыпаясь утром, я видела в окне не элитный двор, а старые тополя и детскую площадку. И это зрелище было мне дороже всех глянцевых картинок мира. Я нашла новую работу в маленьком цветочном магазинчике неподалёку. Я научилась жить для себя.
Иногда я думала о нём. Не с тоской, а с холодным удивлением. Как я могла так долго не видеть правды? Как могла быть такой слепой? Но я не винила себя. Я просто приняла это как горький, но необходимый урок. Он научил меня самому главному — ценить себя и своё пространство. Ценить то, что принадлежит тебе по праву, будь то старая квартира или собственное достоинство. Тишина в моём новом доме больше не пугала. Она была наполнена покоем и свободой. И я знала, что больше никогда и никому не позволю её нарушить.