Я пришел домой после долгого рабочего дня, сбросил ботинки в коридоре и прошел на кухню, чтобы поставить чайник. За окном сгущались октябрьские сумерки, мелкий дождь барабанил по подоконнику, создавая идеальный фон для тихого семейного вечера. Наша квартира на седьмом этаже была моим убежищем, нашей с Ирой крепостью, которую мы строили вместе последние пять лет. Каждый предмет здесь хранил свою историю: вот диван, за который мы спорили три недели, выбирая обивку; вот стеллаж с книгами, который я собирал до двух часов ночи; вот дурацкая ваза, которую она привезла из командировки и которая мне никогда не нравилась, но я молчал, потому что Ира её обожала.
Она как раз выпорхнула из спальни, уже почти готовая. Вся такая яркая, живая, в элегантном темно-синем платье, которое выгодно подчеркивало ее фигуру. Аромат ее духов, смесь чего-то цветочного и неуловимо-сладкого, заполнил кухню.
— Уф, кажется, успеваю, — выдохнула она, поправляя у зеркала выбившуюся прядку светлых волос. — У нас сегодня важный корпоратив, тимбилдинг. Сам шеф будет, нужно быть в форме.
— Выглядишь потрясающе, — искренне сказал я, любуясь ею. Она всегда умела произвести впечатление. Умная, амбициозная, красивая. Я так гордился ею, гордился тем, что она моя жена.
— Спасибо, милый. Слушай, у меня к тебе просьба. Мероприятие за городом, в арендованном комплексе. Такси вызывать оттуда будет долго и дорого. Заберешь меня? Часам к десяти, я думаю, уже освобожусь.
— Конечно, без проблем, — кивнул я. — Только скинь геолокацию, когда будешь готова.
— Договорились! — она чмокнула меня в щеку, схватила сумочку и, звеня каблучками, скрылась за дверью.
Я остался один. Заварил себе крепкий чай, устроился на том самом диване и включил какой-то сериал. Время текло медленно и спокойно. Я наслаждался этой тишиной, зная, что скоро она вернется, принесет с собой запах прохладного вечернего воздуха и ворох новостей со своей работы. Мы ляжем спать, и завтра начнется новый день. Все было просто, понятно и надежно. Как мне тогда казалось.
Без пятнадцати десять мой телефон оставался безмолвным. Странно, Ира обычно очень пунктуальна. Я решил подождать еще немного, не навязываться. Корпоративы — дело непредсказуемое. Может, начальство решило произнести еще один тост, или какой-нибудь конкурс затянулся. Я отпил остывший чай и продолжил смотреть на экран ноутбука, но сюжет уже ускользал от меня. Мысли то и дело возвращались к Ире.
Ровно в десять тридцать телефон, наконец, ожил. На экране высветилось ее имя.
— Алло, Ир, ну что, выезжать? — спросил я бодро.
— Милый, привет! — ее голос звучал как-то слишком громко и неестественно весело. На заднем плане играла музыка, но не такая, как в ресторанах, а глухая, с какими-то басами. — Слушай, тут такое веселье, все никак не можем разойтись. Задержись еще на часик, хорошо? Прости, пожалуйста!
— Час? — я невольно нахмурился. — Ну, ладно. Только ты позвони заранее, чтобы я успел доехать.
— Обязательно! Все, целую, бегу! — и в трубке раздались короткие гудки.
Я вздохнул. Ладно, час так час. Я поставил следующую серию, но тревога уже поселилась внутри. Что-то в ее голосе меня смутило. Какая-то фальшивая нотка, будто она играла на публику. Или мне просто кажется? Устал, вот и придумываю всякое.
Прошел час, потом еще двадцать минут. Телефон молчал. Теперь я уже не мог сидеть на месте. Я начал ходить по комнате, от окна к двери и обратно. Квартира, еще недавно казавшаяся такой уютной, теперь давила своей тишиной. Я набрал ее номер. Длинные, безнадежные гудки. Никто не отвечал. Я позвонил еще раз. И еще. Сработа автоответчик.
Сердце заколотилось. Что происходит? Почему она не отвечает? Может, что-то случилось? Я уже начал прокручивать в голове самые страшные сценарии. В голове всплывали картины аварий, каких-то происшествий...
И тут телефон завибрировал. Звонила она. Я схватил его, как утопающий хватается за соломинку.
— Ира! Я уже с ума сходить начал! Почему ты не отвечала?
— Ой, прости-прости, котик! — снова этот громкий, напряженный смех. — Не слышала, тут музыка орет! Мы на террасу вышли подышать. Ну все, мы почти закончили. Дай мне еще полчасика, честно-честно! Я тебе адрес сейчас скину.
— Полчаса, — повторил я уже без всякого энтузиазма. — Хорошо. Жду.
Через минуту пришло сообщение с геолокацией. Я открыл карту, и мое недоумение только усилилось. Точка находилась километрах в двадцати от города, в районе каких-то дачных поселков и лесополосы. Название комплекса мне ничего не говорило. Странное место для корпоратива крупной компании. Обычно они снимают приличные рестораны в центре.
Но делать было нечего. Я оделся, взял ключи от машины и спустился на парковку. Дорога была почти пустой. Свет фар выхватывал из темноты мокрые деревья и столбы. Дворники монотонно скребли по лобовому стеклу, смывая мелкий дождь. Внутри меня все сжималось от дурного предчувствия. Каждая минута ожидания, каждый странный нюанс в ее поведении складывались в какую-то уродливую мозаику, которую мой мозг отчаянно отказывался принимать.
Я ехал, а в голове крутились воспоминания. Вот мы покупаем эту квартиру. Вернее, как она сказала, "наш первый серьезный взнос". Я тогда работал на двух работах, чтобы собрать свою часть. Ира говорила, что ее родители тоже помогли. Мы были так счастливы, получив ключи. Мы. Неужели это слово уже тогда было ложью?
Наконец, навигатор привел меня к высокому забору, за которым виднелся двухэтажный деревянный коттедж. Музыка отсюда почти не была слышна, только глухие удары басов. Я припарковался чуть поодаль, чтобы не светить фарами, и заглушил мотор. На крыльце курили двое мужчин. Я присмотрелся. Одного из них я узнал. Антон. Коллега Иры из смежного отдела. Она пару раз упоминала его, всегда с каким-то пренебрежением. Говорила, что он навязчивый и слишком много о себе воображает. Что он делает здесь, на крыльце, в такой поздний час?
Я просидел в машине еще минут пятнадцать. Холод пробирал до костей, но не от погоды. Это был внутренний озноб. Наконец, дверь коттеджа открылась, и на крыльцо вышла она. Ира. И рядом с ней — Антон. Они о чем-то оживленно говорили, смеялись. Он положил руку ей на поясницу, и она не отстранилась. Он что-то шепнул ей на ухо, и она запрокинула голову, рассмеявшись. Этот смех резанул меня по ушам. Он был настоящим, не таким, как по телефону.
В этот момент она, кажется, заметила мою машину. Ее смех оборвался. Улыбка на секунду сползла с лица, но тут же вернулась, став натянутой и неестественной. Она быстро что-то сказала Антону, тот кивнул и скрылся внутри. А Ира, поправив платье, быстрой, почти бегущей походкой направилась к машине.
Она села на пассажирское сиденье и шумно выдохнула.
— Фух, ну и вечерок! Я так устала. Спасибо, что забрал.
— Как все прошло? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Ой, отлично! Очень продуктивно и весело! — она щебетала о каких-то конкурсах, о речи шефа, о планах на следующий квартал.
Я молча завел машину и тронулся с места. Я не слушал ее. Я смотрел на дорогу, а боковым зрением видел ее. Растрепанные волосы. Слегка смазанная помада. И еще что-то. На ее запястье поблескивал тонкий золотой браслет. Я знал все ее украшения. Этого браслета у нее никогда не было.
— Красивый браслет, — сказал я, когда она сделала паузу, чтобы перевести дух. Мой голос прозвучал глухо и чуждо.
Она вздрогнула. Ее рука инстинктивно дернулась, будто она хотела спрятать запястье.
— А, это… — она запнулась на долю секунды. — Это Лена дала поносить. У нее такой же почти. Сказала, к моему платью подойдет.
Лена. Ее лучшая подруга. Та самая Лена, которая, по ее же словам сегодня утром, не смогла пойти на корпоратив, потому что у нее заболел ребенок. Ложь. Такая глупая, такая очевидная ложь.
В этот момент все звуки в машине пропали. Остался только шум в ушах и холод в груди. Я больше не задавал вопросов. Мы ехали в полной тишине. Она, кажется, поняла, что сказала что-то не то, и теперь сидела, вжавшись в кресло и глядя в окно. А я смотрел на дорогу и чувствовал, как мир, который я строил пять лет, трещит по швам и рассыпается в пыль.
Когда мы вошли в квартиру, напряжение стало почти осязаемым. Воздух, казалось, загустел и звенел. Даже свет лампы в прихожей казался тусклым и враждебным. Этот дом перестал быть моим. Или никогда им и не был.
— Я так устала, пойду в душ, хочу смыть с себя этот день, — пробормотала Ира, не глядя на меня, и скрылась в ванной.
Я остался стоять посреди гостиной. Сил не было даже на то, чтобы сесть. Я смотрел на наши совместные фотографии на стене — вот мы в отпуске, счастливые и загорелые; вот на свадьбе у друзей. Все это выглядело теперь как декорации к плохому спектаклю.
Ее сумочка осталась на журнальном столике. Рядом лежал телефон. Я никогда не позволял себе рыться в ее вещах. Доверие — это было для меня главным. Но сейчас… сейчас все правила были нарушены.
Я стоял и смотрел на этот телефон. Он был как черный ящик разбившегося самолета, хранящий причину катастрофы. Внезапно экран загорелся, и на нем высветилась плашка уведомления. Я не брал его в руки, я просто прочитал текст, застыв на месте.
Сообщение было от контакта «Антон».
«Надеюсь, твой не заметил браслет. Незабываемый вечер. Жду фото.»
В ушах зазвенело. Дыхание перехватило. Фото. Какие фото? Браслет. Незабываемый вечер. Короткие фразы, которые били наотмашь, вышибая воздух из легких. Шум воды из ванной казался теперь издевательским. Мир сузился до этих нескольких слов на экране телефона. Все сомнения, все догадки, все предчувствия — все подтвердилось в один миг. Это была не просто измена. Это было что-то долгое, спланированное. Унизительное.
Дверь ванной открылась. Она вышла, закутанная в махровый халат, с полотенцем на голове. На лице была расслабленная улыбка.
— Ну что, спать? Я валюсь с ног, — сказала она и замолчала, увидев мое лицо.
Я не мог говорить. Я просто молча указал рукой на ее телефон, лежащий на столе.
Ее взгляд метнулся к экрану. Улыбка медленно растаяла. Лицо стало сначала испуганным, потом — холодным и злым.
— Ты… ты рылся в моем телефоне? — прошипела она, делая шаг ко мне.
Во мне что-то прорвалось. Голос дрожал, но я заставил себя говорить.
— Браслет от Лены, да? — спросил я, глядя ей прямо в глаза. — А фото ты тоже от Лены ждешь? Незабываемый вечер с Леной провела?
Она пыталась что-то говорить. Про то, что это не то, что я думаю. Что это просто глупая шутка. Что Антон — идиот. Но ее глаза бегали, а руки сжимались в кулаки. Она видела, что я ей не верю.
И тогда она сдалась. Ее лицо исказилось от ярости.
— Да! Да, это так! И что с того? — закричала она. — Тебе-то какое дело? Что ты можешь мне дать? Вечные свои расчеты, экономию на всем? Свою скучную, правильную жизнь?
— Как ты могла… — прохрипел я, оглядывая комнату. — В нашем доме… на нашей кровати…
Эти слова стали для нее последней каплей. Она выпрямилась, и ее взгляд стал стальным, полным презрения и какой-то жуткой, ледяной власти.
— Это моя квартира, и правила здесь устанавливаю я! Ключи положи на место, а свое мнение оставь при себе! — жестко заявила Ира.
Слова ударили меня сильнее, чем пощечина. Они повисли в воздухе, оглушая.
Моя квартира…
Внутри все оборвалось.
— Что… что ты имеешь в виду? — еле выдавил я из себя.
— То и имею, — она усмехнулась, теперь уже полностью владея ситуацией. — Эту квартиру мне подарили. И не мои родители, если тебе интересно. И уж точно не ты со своей жалкой зарплатой. Ты правда думал, что мы смогли бы позволить себе такое? Наивный.
Она с наслаждением наблюдала за моим лицом, за тем, как до меня доходит весь ужас происходящего. Взнос, на который я горбатился на двух работах, был лишь частью спектакля. Я был просто удобной ширмой. Прикрытием.
— Кто? — мой собственный голос прозвучал, как шелест сухих листьев.
— Не твое дело, — отрезала она. — Но это не Антон, если тебе так интересно. Антон — это так, для развлечения. А теперь собирай свои вещи и уходи. У тебя есть час.
Она развернулась и ушла в спальню, плотно закрыв за собой дверь. А я остался стоять посреди гостиной, которая внезапно стала чужой. Стены давили. Каждый предмет кричал о моей глупости.
Я, как в тумане, пошел в комнату, которую мы называли кабинетом, и достал спортивную сумку. Что брать? Одежда. Ноутбук. Зубная щетка. А что еще было моим в этом доме? Ничего.
В кармане завибрировал телефон. На экране светилось имя «Лена». Я машинально ответил.
— Слушай, я… — начал я, но она меня перебила.
— Ира написала, что ты все знаешь, — затараторила она паническим шепотом. — Прости меня, пожалуйста! Я не могла тебе сказать! Она бы… она просила молчать, сказала, что это их личное дело! Я не хотела!
Последний гвоздь в крышку гроба моей прошлой жизни. Ее лучшая подруга. Она все знала. Все они все знали. Весь их маленький мир был в курсе, и только я, идиот, жил в счастливом неведении, гордясь "нашими" успехами.
— Иди к черту, Лена, — сказал я тихо и сбросил вызов.
Я закончил собирать сумку за двадцать минут. В ней почти ничего не было. Вся моя жизнь за пять лет уместилась в один небольшой баул.
Я вышел в коридор. Дверь спальни была закрыта. Оттуда не доносилось ни звука. Она даже не вышла попрощаться. Или убедиться, что я ухожу. Она просто вычеркнула меня.
Я подошел к столику у входа. На нем лежали мои ключи. От машины. И от квартиры, которая никогда не была моей. Я снял ключ от домофона и квартиры с кольца и положил его на полированную поверхность. Металлический звук в оглушительной тишине прозвучал как выстрел.
Я открыл входную дверь, шагнул за порог и медленно потянул ее на себя. Щелчок замка прозвучал окончательно и бесповоротно.
Я спустился на лифте и вышел на улицу. Дождь перестал, но воздух был влажным и холодным. Я сделал несколько шагов и остановился. Поднял голову и посмотрел наверх, на окна седьмого этажа. В них горел теплый, уютный свет. Свет чужой жизни, в которой для меня больше не было места.
В груди была не боль и не злость. Там была огромная, звенящая пустота. Будто из меня вынули что-то важное, оставив только оболочку. Но сквозь эту пустоту, где-то очень глубоко, пробивался крошечный, едва заметный росток облегчения. Представление закончилось. Декорации рухнули. Я не знал, куда пойду и что буду делать дальше. Но я шел своей дорогой. Впервые за долгое время — по-настоящему своей.